Книга 2. Глава 7. Грязнокровки и шёпот

В последующие дни Гарри пришлось часто прятаться, когда в коридоре показывался Гилдерой Локхарт. Куда сложнее было избегать Колина Криви, который, похоже, выучил наизусть расписание Гарри. Казалось, ничто не приводило его в больший восторг, чем говорить «Приветик, Гарри!» шесть или семь раз на дню, а в ответ услышать «Привет, Колин», каким бы раздражённым тоном ни произносил это Гарри.

Хедвига всё ещё злилась на Гарри за неудачное путешествие на машине, а палочка Рона всё ещё барахлила, превзойдя саму себя в пятницу: на уроке Чар она вылетела у Рона из рук и угодила маленькому старому профессору Флитвику прямо между глаз, отчего на этом месте у того вырос огромный пульсирующий зелёный волдырь. Учитывая всё это, Гарри очень обрадовался наступлению выходных. Он с Роном и Гермионой планировал навестить Хагрида субботним утром. Однако на несколько часов раньше, чем ему бы хотелось, Гарри разбудил Оливер Вуд, капитан команды Гриффиндора по Квиддичу.

- Что такое? – буркнул Гарри.

- Тренировка по Квиддичу! – сказал Вуд. – Пойдём!

Гарри прищурился, глядя в окно. Вдоль розового и золотистого неба протянулась тонкая полоска тумана. Теперь, когда он проснулся, то не понимал, как вообще мог спать при том рокоте, который устроили птицы.

- Оливер, - прохрипел Гарри, - ещё даже не рассвело.

- Вот именно, - сказал Вуд. Он был высоким и крупным шестикурсником, и в данный момент глаза его блестели от сумасшедшего энтузиазма. – Это часть нашей новой тренировочной программы. Давай, хватай метлу, и пойдём, - возвестил Вуд. – Другие команды ещё не начали тренировок, мы будем первыми в этом году…

Зевнув и слегка вздрогнув, Гарри вылез из кровати и начал искать свою форму для Квиддича.

- Молодец, - сказал Вуд. – Встретимся на поле через пятнадцать минут.

Когда Гарри нашёл свою алую форму и надел плащ, чтобы согреться, он написал Рону записку с объяснением, куда он ушёл, а затем спустился по винтовой лестнице в гостиную со своим «Нимбусом-2000» на плече. Он едва дошёл до дыры за портретом, как вдруг услышал звон позади, и по винтовой лестнице спустился Колин Криви с фотоаппаратом, который болтался у него на шее, и чем-то ещё в руке.

- Я слышал, как кто-то произнёс твоё имя на лестнице, Гарри! Смотри, что у меня есть! Я проявил её и хотел тебе показать…

Гарри смущённо взглянул на фотографию, которой Колин размахивал у него перед носом.

Движущийся чёрно-белый Локхарт сильно тянул чью-то руку, в которой Гарри узнал свою собственную. Он с радостью увидел, что его изображение хорошенько сопротивлялось и отказывалось показывать в кадре. Пока Гарри наблюдал за ними, Локхарт сдался и, тяжело дыша, опёрся на белый край фотографии.

- Ты её подпишешь? – жадно спросил Колин.

- Нет, - просто ответил Гарри, оглядываясь, чтобы убедиться, что в комнате никого не было. – Прости, Колин, я спешу… тренировка по Квиддичу.

Он вылез из дыры за портретом.

- Ух ты! Подожди! Я никогда раньше не видел игры в Квиддич!

Колин выкарабкался вслед за ним.

- Она будет очень скучной, - быстро сказал Гарри, но Колин, который сиял от радости, не обратил на него внимания.

- Ты ведь самый молодой игрок Дома за сто лет, правда, Гарри? Правда? – сказал Колин, семеня рядом с ним. – Ты, наверное, здорово играешь. Я никогда не летал. А это легко? А это твоя метла? Она же самая лучшая?

Гарри не знал, как от него избавиться. Это было всё равно, что ходить с очень разговорчивой тенью.

- Я не очень разбираюсь в Квиддиче, - еле дыша, сказал Колин. – А правда, что там четыре мяча? А два из них летают и пытаются сбить всех с мётел?

- Да, - тяжко ответил Гарри, вынужденный объяснять запутанные правила Квиддича. – Они называются Бладжерами. В каждой команде по два Вышибалы, в руках у которых по бите, чтобы отбивать Бладжеры от игроков их команды. Фред и Джордж Уизли – Вышибалы Гриффиндора.

- А для чего нужны остальные мячи? – спросил Колин, споткнувшись и пролетев пару ступенек, потому что смотрел на Гарри с открытым ртом.

- Ну, Кваффлом – тем, что большой и красный – забивают голы. Три Охотника из каждой команды перекидывают Кваффл друг другу и стараются бросить его сквозь ворота в конце поля – вон те три длинных шеста с кольцами.

- А четвёртый мяч…

- …это Золотой Снитч, - сказал Гарри, - и он очень маленький, очень быстрый, и его очень трудно поймать. Но это то, чем занимается Ловец, потому что игра в Квиддич не заканчивается, пока не пойман Снитч. И тот Ловец, который ловит Снитч, приносит своей команде дополнительные сто пятьдесят очков.

- А ты – Ловец Гриффиндора? – с благоговением спросил Колин.

- Да, - сказал Гарри, когда ни вышли из замка и пошли по покрытой росой траве. – И ещё есть Вратарь. Он защищает ворота. Вот и всё, правда.

Но Колин не перестал задавать Гарри вопросы, пока они шли по мокрым газонам к полю для Квиддича, и Гарри удалось избавиться от него, лишь когда он дошёл до раздевалок. Колин запищал ему вслед:

- Я пойду найду место получше, Гарри! – и поспешил к трибунам.

Остальная часть команды Гриффиндора уже была в раздевалке. С виду только Вуд проснулся полностью. Фред и Джордж Уизли сидели с опухшими глазами и растрёпанными волосами рядом с четверокурсницей Алисией Спиннет, которая опёрлась на стену позади себя и, казалось, вот-вот заснёт. Остальные Охотники, Кэти Бэлл и Анджелина Джонсон, зевая, сидели напротив них.

- А вот и ты, Гарри, почему ты задержался? – воскликнул Вуд. – Итак, я хотел быстренько переговорить с вами, прежде чем выйти на поле, потому что всё лето я разрабатывал совершенно новую программу тренировок, которая, как мне кажется, кардинально всё изменит…

В руках у Вуда была большая схема поля для Квиддича, на которой было нарисовано много разноцветных линий, стрелочек и крестиков. Он взял свою палочку, постучал по схеме, и стрелочки начали извиваться, словно гусеницы. Как только Вуд погрузился в свой доклад о его новой тактике, голова Фреда Уизли упала на плечо Алисии Спиннет, и он захрапел.

На объяснение первой схемы ушло почти двадцать минут, но под ней оказалась вторая, а под второй и третья. Пока Вуд продолжал жужжать, Гарри впал в глубокое оцепенение.

- Итак, - наконец-то, произнёс Вуд, отвлекая Гарри от тоскливых фантазий о том, что он мог бы есть на завтрак в замке в этот самый момент, - всё ясно? Вопросы?

- У меня вопрос, Оливер, - сказал внезапно проснувшийся Джордж. – Почему нельзя было рассказать нам это всё вчера, когда мы не спали?

Вуду это не понравилось.

- Значит так, послушайте меня, - сказал он, окидывая их недовольным взглядом, - мы должны были выиграть Кубок по Квиддичу в прошлом году. Мы – лучшая команда, без всяких сомнений. Но, к сожалению, по неподвластным нам обстоятельствам…

Гарри виновато заёрзал на месте. В прошлом году во время финального матча по Квиддичу он лежал без сознания в больничном крыле, а это означало, что у Гриффиндора было на одного игрока меньше, и они потерпели своё худшее поражение за триста лет.

Вуд сделал паузу, чтобы взять себя в руки. Их последний проигрыш явно мучил его.

- Так что в этом году мы будем тренироваться сильнее, чем прежде… Ладно, пойдёмте, воплотим нашу новую теорию в практику! – закричал Вуд, хватая свою метлу и выводя всех из раздевалки. Зевая, команда последовала за ним на ватных ногах.

Они просидели в раздевалке так долго, что солнце уже полностью встало, хотя над травой стадиона всё ещё висели остатки тумана. Выйдя на поле, Гарри увидел на трибунах Рона и Гермиону.

- Ещё не закончили? – удивлённо крикнул Рон.

- Ещё и не начинали, - сказал Гарри, с завистью глядя на тосты с джемом, которые Рон с Гермионой принесли из Большого Зала. – Вуд учил нас новой тактике.

Он оседлал метлу и, оттолкнувшись от земли, взмыл в небо. Прохладный утренний ветерок хлестал его по лицу, отчего он проснулся гораздо скорее, чем от длинных речей Вуда. Это было удивительно – вернуться на поле. Он пролетел наперегонки с Фредом и Джорджем по всему стадиону на полной скорости.

- А что это так странно щёлкает? – спросил Фред, когда они обогнули угол.

Гарри посмотрел на трибуны. На одном из самых высоких мест сидел Колин с поднятой камерой и делал снимок за снимком, в то время как звук фотоаппарата странным образом усиливался в несколько раз на пустом стадионе.

- Посмотри сюда, Гарри! Сюда! – верещал он.

- Кто это? – сказал Фред.

- Понятия не имею, - соврал Гарри, набирая скорость, чтобы как можно дальше улететь от Колина.

- Что такое? – нахмурился Вуд, подлетев к ним. – Почему этот первогодка нас фотографирует? Мне это не нравится. Он может быть шпионом Слизерина и пытаться разузнать о нашей новой программе тренировок.

- Он из Гриффиндора, - быстро сказал Гарри.

- И Слизеринцам не нужен шпион, Оливер, - сказал Джордж.

- Это почему ещё? – заинтересовался Вуд.

- Потому что они тут собственной персоной, - указывая на что-то, сказал Джордж.

На поле выходили несколько человек в зелёных мантиях и с мётлами в руках.

- Глазам не верю! – от ярости зашипел Вуд. – Я забронировал поле на сегодня! Это мы ещё посмотрим!

Вуд устремился к земле, от злости приземлившись чуть жёстче, чем хотелось бы, и, прихрамывая, слез с метлы. Гарри, Фред и Джордж полетели за ним.

- Флинт! – закричал Вуд капитану Слизеринцев. – Сейчас тренируемся мы! Мы специально проснулись пораньше! Можете выметаться отсюда!

Маркус Флинт был даже больше, чем Вуд. На лице у него появилось коварное выражение, когда он ответил:

- Места хватит всем, Вуд.

Анджелина, Алисия и Кэти тоже подошли к ним. В команде Слизерина, которые все до одного стояли плечом к плечу и злобно смотрели на гриффиндорцев, девушек не было.

- Но я занял поле! – возмутился Вуд, плюнув от ярости. – Я его занял!

- Да, - сказал Флинт, - но у меня есть специально подписанная записка от профессора Снейпа. «Я, профессор С. Снейп даю команде Слизерина разрешение на тренировку на поле сегодня, в связи с необходимостью натренировать их нового Ловца».

- У вас новый Ловец? – растерянно сказал Вуд. – Где?

И из-за шести огромных человек вышел седьмой, куда меньший мальчик с ухмылкой во всё его бледное заострённое лицо. Это был Драко Малфой.

- А ты не сын Люциуса Малфоя? – спросил Фред, глядя на Малфоя с неприязнью.

- Забавно, что ты упомянул отца Драко, - сказал Флинт, в то время как слизеринцы улыбнулись ещё шире. – Позвольте показать вам тот щедрый подарок, который он сделал команде Слизерина.

Все семеро показали мётлы. Семь отполированных совершенно новых рукояток и семь золотых надписей «Нимбус-2001» сияли в лучах раннего солнца у гриффиндорцев перед носом.

- Самая последняя модель. Вышла только в прошлом месяце, - беззаботно сказал Флинт, сдувая пыль с кончика своей метлы. – Думаю, она сильно обходит старую серию. А что касается Чистомётов, - он мерзко улыбнулся Фреду и Джорджу, в руках у которых было по Чистомёту-5, - ими полы метите.

Никому из команды в Гриффиндора ничего не приходило в голову. Малфой ухмылялся так широко, что глаза его превратились в узкие щелки.

- Ой, смотрите-ка, - сказал Флинт. – Помеха на поле.

К месту действия по газону шли Рон с Гермионой.

- Что происходит? – спросил Рон у Гарри. – Почему вы не играете? И что он тут делает?

Он смотрел на Малфоя, разглядывая его слизеринскую мантию для Квиддича.

- Я – новый Ловец Слизерина, Уизли, - самодовольно заявил Малфой. – Все как раз восхищались мётлами, которые мой отец купил для нашей команды.

Рон, открыв рот, уставился на семь первоклассных мётел.

- Хороши, правда? – вкрадчиво произнёс Малфой. – Но, возможно, команде Гриффиндора удастся собрать немного денег и тоже купить новые мётлы. Можно было бы пустить Чистомёты с молотка, думаю, музей за них поторговался бы.

Слизеринцы завыли от смеха.

- По крайней мере, никому из Гриффиндора не нужно было покупать себе место в команде, - отрезала Гермиона. – Все попали сюда исключительно благодаря таланту.

Довольный вид Малфоя слегка поугас.

- А твоего мнения никто не спрашивал, маленькая грязнокровка, - бросил он.

Гарри сразу понял, что Малфой сказал что-то очень плохое, потому что за его словами тут же последовал всплеск негодования. Флинту пришлось выпрыгнуть перед Малфоем, чтобы на него не бросились Фред и Джордж, Алисия взвизгнула «Да как ты смеешь!», а Рон запустил руку в мантию, достал палочку и, с криком «Ты за это заплатишь, Малфой!», направил её под руку Флинта, прямо в лицо Малфою.

Оглушительный грохот прокатился эхом по стадиону, а из противоположного конца палочки Рона вырвалась вспышка зелёного света, выстрелив ему в живот, и он кубарем покатился по траве.

- Рон! Рон! Ты в порядке? – завизжала Гермиона.

Рон открыл рот, чтобы что-то сказать, но слов из него не вылетело. Вместо этого он смачно рыгнул, и изо рта на колени ему вывалилось несколько слизней.

Слизеринцев парализовало от хохота. Флинт согнулся пополам, опираясь на свою метлу. Малфой стоял на четвереньках, стуча кулаком по земле. Гриффиндорцы собрались вокруг Рона, который продолжал отрыгивать больших блестящих слизней. Похоже, никому не хотелось его трогать.

- Нам лучше отвести его к Хагриду, туда ближе всего, - сказал Гарри Гермионе, которая храбро кивнула, и они подхватили Рона под руки и подняли его.

- Что случилось, Гарри? Что случилось? Он болен? Ты ведь сможешь его вылечить? – Колин спустился со своего места и теперь приплясывал рядом с ними, пока они уходили с поля. С Роном случился ещё один приступ, и по его груди потекло несколько слизней.

- Ууууу, - удивлённо произнёс Колин, поднимая камеру. – Можешь подержать его ровно, Гарри?

- Уйди с дороги, Колин! – со злостью сказал Гарри. Они с Гермионой вытащили Рона со стадиона и понесли его через территорию к опушке Леса.

- Ещё чуть-чуть, Рон, - сказала Гермиона, когда показалась хижина лесничего. – С тобой всё будет в порядке через минуту… почти добрались…

Они были в двадцати футах1 от хижины Хагрида, когда открылась входная дверь, но из неё вышел не Хагрид. Оттуда появился Гилдерой Локхарт, сегодня облачённый в розовато-лиловую мантию.

- Скорее, сюда, - зашипел Гарри, уволакивая Рона за ближайший куст. Гермиона нехотя отправилась за ними.

- Всё очень просто, когда знаешь, что делаешь! – громко говорил Хагриду Локхарт. – Если вам понадобится помощь, вы знаете, где я! Я подарю вам одну из своих книг… удивительно, что у вас ещё нет ни одной. Я подпишу одну из них и вышлю вам сегодня же. Что ж, прощайте!

И он направился в сторону замка.

Гарри подождал, пока Локхарт не скрылся из виду, а затем вытащил Рона из куста и поволок его к двери Хагрида. Они забарабанили в дверь.

Хагрид появился сразу же, он явно был раздражённым, но просиял, как только увидел, кто к нему пришёл.

- А я всё думал, когда вы придёте меня попроведать… заходите, заходите… думал, это профессор Локхарт вернулся.

Гарри и Гермиона помогли Рону пройти через порог в однокомнатный домик, в одном углу которого была гигантская кровать, а в другом весело потрескивал огонь. Похоже, Хагрид не сильно беспокоился по поводу Рона, о проблеме которого Гарри рассказал наспех, усаживая его на стул.

- Лучше наружу, чем внутрь, - весело сказал он, с грохотом поставив перед Роном большой медный таз. – Пускай все выходят, Рон.

- Думаю, можно лишь ждать, пока оно само не пройдёт, - взволнованно сказала Гермиона, наблюдая, как Рон склонился над тазом. – И при лучших условиях такое заклятие сложно сотворить, а уж со сломанной палочкой…

Хагрид хлопотал, готовя им чай. Его охотничий пёс Клык пускал на Гарри слюни.

- Чего от тебя хотел Локхарт? – спросил Гарри, почёсывая Клыку уши.

- Давал советы, как вывести водяных из колодца, - буркнул Хагрид, убирая с поцарапанного стола полуощипанного петуха и ставя на него чайник. – Как будто я и сам не знаю. И трепется про какую-то Баньши, от которой он избавился. Если хоть слово из всего этого – правда, то я съем свой чайник.

Было необычным, что Хагрид критиковал учителя из Хогвартса, и Гарри с удивлением посмотрел на него. Однако Гермиона, голосом чуть более высоким, чем обычно, сказала :

- Думаю, ты немного несправедлив. Очевидно, что профессор Дамблдор посчитал, что он был лучшим кандидатом на эту должность…

- Единственным он был на эту должность, - сказал Хагрид, предлагая им паточной помадки, пока Рон звучно кашлял в свой таз. – И я серьёзно говорю – единственным. Очень сложно найти кого-то на работу с Тёмными Искусствами. Никому особо не хочется их преподавать. Все начинают думать, что она проклята. Никто не продержался долго, - сказал Хагрид, кивая в сторону Рона, - кого он пытался заколдовать?

- Малфой как-то обозвал Гермиону. Наверное, это было что-то плохое, потому что все с ума посходили.

- Это и было что-то плохое, - прохрипел бледный и мокрый Рон, появляясь над столом. – Малфой назвал её «грязнокровкой», Хагрид…

Рон снова исчез из виду, когда подкатила свежая волна слизней. Хагрид явно возмутился.

- Не может быть! – зарычал он на Гермиону.

- Может, - сказала она. – Но я не знаю, что это означает. Конечно, я догадалась, что это было что-то обидное…

- Это чуть ли не самая оскорбительная вещь, которую он мог придумать, - задыхался Рон, снова появляясь из-под стола. – Грязнокровка – это очень мерзкое прозвище для магглорожденного… ну, у кого родители - не волшебники. Есть такие волшебники – как семья Малфоя – которые думают, что они лучше всех, потому что они, что называется, чистокровные. – Он срыгнул, и в руку ему упал всего один слизень. Он кинул его в таз и продолжил. – Остальные ведь знают, что это не играет никакой роли. Взгляните на Невилла Лонгботтома – он чистокровный, а едва может различить, где у котла верх, а где низ.

- И ещё не изобрели такого заклинания, которое не повторит наша Гермиона, - гордо сказал Хагрид, отчего Гермиона стала пунцовой.

- Это очень мерзко – называть так кого-то, - сказал Рон, вытирая потную бровь дрожащей рукой. – Грязная кровь, видите ли. Обычная кровь. Безумие. Большинство волшебников в наши дни – полукровки. Если бы мы не женились на магглах, то вымерли бы.

Он снова закашлял и скрылся из виду.

- Что ж, я не виню тебя за то, что ты пытался заколдовать его, Рон, - прогремел Хагрид поверх звуков плюхающихся в таз слизней. – Но, может, это правильно, что твоя палочка сработала не в ту сторону. Жди, что Люциус Малфой прибежит в школу, если проклял его сына. Хоть неприятностей не огребли.

Гарри рад бы был уточнить, что худшей проблемой было то, что изо рта сыпались слизни, но не смог: паточная ириска Хагрида склеила его челюсти словно цемент.

- Гарри, - внезапно сказал Хагрид, будто его посетила внезапная мысль, - есть одно дельце. Слыхал я, ты раздаёшь фотографии с автографом. А почему у меня до сих пор такой нет?

От ярости Гарри расцепил зубы.

- Да не раздавал я фотографий с автографом, - с жаром сказал он. – Если Локхарт всё ещё несёт эту чушь…

Но потом он увидел, что Хагрид смеётся.

- Да я шучу, - сказал он, добродушно хлопая Гарри по спине, отчего тот уткнулся лицом в стол. – Я знаю, что ты этого не делал. Я сказал Локхарту, что тебе это не нужно. Ты и так знаменитее его без каких-то там усилий.

- Держу пари, ему это не понравилось, - сказал Гарри, выпрямляясь и потирая подбородок.

- Думаю, да, - сказал Хагрид, хитро щурясь. – А потом я сказал ему, что не читал ни одной его книги, и он решил уйти. Ириску, Рон? – добавил он, когда вновь возник Рон.

- Нет, спасибо, - слабо ответил Рон. – Лучше не рисковать.

- Пойдёмте, я вам покажу, что я выращиваю, - сказал Хагрид, когда Гарри и Гермиона допили чай.

На маленькой грядке за домом Хагрида было двенадцать самых больших тыкв, которые Гарри когда-либо видел в своей жизни. Каждая была размером с приличный валун.

- Хорошо растут, да? – радостно сказал Хагрид. – Для Хэллоуина… к тому времени будут достаточно большими.

- Чем ты их подкармливаешь? – спросил Гарри.

Хагрид обернулся через плечо, чтобы проверить, что они были в одиночестве.

- Ну, я им… это… немного помог.

Гарри заметил, что у стены хижины стоял розовый в цветочек зонтик Хагрида. У Гарри и до этого были причины полагать, что этот зонтик был вовсе не таким, каким казался. Вообще-то, у него сложилось сильное впечатление, что внутри была спрятана старая школьная палочка Хагрида. Хагриду нельзя было колдовать. Его исключили из Хогвартса на третьем году учёбы, но Гарри так и не узнал, почему – при любом упоминании данной темы Хагрид громко прокашливался и оставался загадочно глухим, пока не меняли тему.

- Увеличивающее Заклинание, я полагаю? – сказала Гермиона, разрываясь между осуждением и восхищением. – Что ж, ты хорошо над ними потрудился.

- То же сказала и твоя младшая сестрёнка, - сказал Хагрид, кивая Рону. – Только вчера виделись. – Хагрид искоса посмотрел на Гарри, а борода его дёрнулась. – Сказала, что просто гуляла по территории, но, думаю, она надеялась столкнуться кое с кем ещё в моём доме. – Он подмигнул Гарри. – По мне, так она не отказалась бы от фото с ав…

- Ой, замолчи, - сказал Гарри. Рон прыснул от смеха и покрыл землю слизнями.

- Аккуратнее! – взревел Хагрид, уволакивая Рона от своих драгоценных тыковок.

Уже приближалось время обеда, а поскольку с рассвета у Гарри во рту была лишь ириска, ему не терпелось вернуться в школу, чтобы поесть. Они попрощались с Хагридом и направились к замку. Рон время от времени икал, выдавая теперь лишь одного-двух очень маленьких слизней.

Они едва ступили в прохладный вестибюль, как раздался голос:

- Вот вы где, Поттер, Уизли, - к ним шла профессор МакГонагалл и выглядела она строго. – Сегодня вечером вы будете отрабатывать своё наказание.

- Что нам предстоит, профессор? – спросил Рон, нервно сдерживая отрыжку.

- Вы будете полировать серебро в трофейной с мистером Филчем, - сказала профессор МакГонагалл. – И никакой магии, Уизли… потрудитесь.

Рон сглотнул. Смотрителя Аргуса Филча ненавидели все ученики школы.

- А вы, Поттер, поможете профессору Локхарту отвечать на письма его поклонников, - сказала профессор МакГонагалл.

- О нет… можно мне тоже пойти в трофейную? – в отчаянии спросил Гарри.

- Разумеется, нет, - сказала профессор МакГонагалл, поднимая брови. – Профессор Локхарт попросил именно вас. Оба ровно в восемь.

Гарри и Рон побрели в Большой Зал в состоянии глубочайшего отчаяния, а Гермиона шла за ними с выражением лица «ну-вы-же-нарушили-школьные-правила». Гарри обрадовался картофельной запеканке с мясом не так сильно, как надеялся. Каждому казалось, что именно ему достался худший вариант.

- Филч продержит меня там весь вечер, - грустно произнёс Рон. – Никакой магии! Там же, наверное, сто кубков. Я ничего не понимаю в маггловской уборке.

- Поменяюсь в любое время, - мрачно заметил Гарри. – Я у Дёрсли много тренировался. Отвечать на письма поклонников Локхарта… это же будет кошмар…

Послеобеденное воскресенье пролетело как одна секунда, и вдруг неожиданно наступило без пяти восемь. Гарри тащился по коридору второго этажа к кабинету Локхарта. Он сжал зубы и постучал.

Дверь тут же распахнулась. Локхарт широко ему улыбнулся.

- А вот и наш шалопай! – сказал он. – Заходи, Гарри, заходи.

Сверкая в свете множества свечей, на стенах висели бесчисленные фотографии Локхарта в рамках. На некоторых из них он даже расписался. Ещё одна большая стопка лежала на столе.

- Ты можешь писать адреса на конвертах! – сказал Локхарт Гарри таким тоном, будто это была огромная честь. – Первое – для Глэдис Гаджон, храни её господь… большая моя поклонница.

Минуты ползли на улиточном ходу. Гарри пропускал голос Локхарта мимо ушей, лишь то и дело говоря «Ммм», «Точно» и «Ага». Время от времени он обращал внимание на фразы «Слава – изменчивый друг, Гарри» или «Знаменитость - это её поступки, помни это».

Свечи постепенно сгорали, отчего огоньки танцевали на множестве лиц Локхарта, которые наблюдали за ним. Гарри водил ноющей рукой по тому, что по ощущениям, было тысячным конвертом, подписывая адрес Вероники Сметли. Уже должно подойти время, чтобы уйти, думал Гарри, пожалуйста, пусть подойдёт время…

А затем он что-то услышал… что-то отличное от шипения догорающих свечей и верещания Локхарта по поводу его фанатов.

Это был голос, голос, который пробирал до мозга костей, от которого захватывало дух, словно от ледяного яда.

- Иди… иди ко мне… позволь мне разорвать тебя… позволь мне разодрать тебя на куски… позволь мне убить тебя…

Гарри подскочил, и на адресе Вероники Сметли появилась большая лиловая клякса.

- Что? – громко сказал он.

- Сам знаю! – сказал Локхарт. – Шесть месяцев на вершине списка бестселлеров! Побила все рекорды!

- Нет, - бешено сказал Гарри. – Это голос!

- Прости, – растерянно сказал Локхарт. – Какой голос?

- Этот… этот голос, который сказал… разве вы его не слышали?

Локхарт удивлённо взглянул на Гарри.

- О чём ты говоришь, Гарри? Возможно, ты слегка подустал? Боже мой… только посмотри на время! Мы просидели тут почти четыре часа! Кто бы мог подумать… время быстро пролетело, правда?

Гарри ничего не ответил. Он напряг слух, чтобы снова услышать тот голос, но теперь ничего не было слышно, кроме речи Локхарта о том, что больше он не должен рассчитывать на такие почести, если снова заработает наказание. Гарри ушёл с гудящей головой.

Было уже так поздно, что в гостиной Гриффиндора почти никого не было. Гарри отправился прямо в спальню. Рон ещё не вернулся. Гарри надел пижаму и стал ждать. Через полчаса в тёмной комнате, поглаживая правую руку, объявился сильно пахнущий полиролью Рон.

- У меня все мышцы свело, - простонал он, плюхаясь на кровать. – Он заставлял меня натирать кубок по Квиддичу четырнадцать раз, пока не остался доволен. А потом у меня случился ещё один слизневый приступ прямо на Награду за Особые Заслуги перед Школой. Кучу времени потратил на слизь… А как дела у Локхарта?

Стараясь говорить тихо, чтобы не разбудить Невилла, Дина и Шеймуса, Гарри рассказал о том, что он слышал.

- И Локхарт сказал, что не слышал этого? – сказал Рон. В лунном свете Гарри увидел, как он нахмурился. – Думаешь, он соврал? Но я не понимаю… даже кому-то невидимому пришлось бы открыть дверь.

- Сам знаю, - сказал Гарри, ложась в кровать и смотря на драпировку. – Я тоже этого не понимаю.


Гарри Поттер и Тайная Комната
Главы: 01, 02, 03, 04, 05, 06, 07, 08, 09, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18
Unless otherwise stated, the content of this page is licensed under Creative Commons Attribution-ShareAlike 3.0 License