2 13

Гермиона пролежала в больничном крыле несколько недель. По окончании рождественских каникул об её исчезновении ходили всевозможные слухи, потому что все, разумеется, думали, что на неё напали. Мимо больничного крыла шастало так много учеников, которые пытались взглянуть на неё, что мадам Помфри пришлось снова достать свою ширму и закрыть ею кровать Гермионы, чтобы ей не было стыдно от того, что у неё лицо покрыто шерстью.

Гарри и Рон навещали её каждый вечер. Когда начался новый семестр, они каждый день приносили ей домашние задания.

- Если бы у меня выросли усы, я бы отдыхал от учебы, - как-то вечером сказал Рон, вываливая стопку книг на прикроватный столик Гермионы.

- Не говори ерунды, Рон, я не могу отставать, - живо ответила Гермиона. Она была в хорошем настроении, потому что шерсть уже сошла, а глаза постепенно становились карими. - Не думаю, чтобы у вас появились новые идеи, - шёпотом, чтобы не слышала мадам Помфри, добавила она.

- Никаких, - угрюмо сказал Гарри.

- А я был так уверен, что это Малфой, - наверное, уже в сотый раз сказал Рон.

- Что это? - спросил Гарри, указывая на что-то золотое, выглядывающее из-под подушки Гермионы.

- Просто пожелание выздоровления, - сказала Гермиона, поспешно стараясь спрятать открытку, но Рон оказался быстрее. Он вытащил её, открыл и прочёл вслух:

«Для мисс Грэйнджер, с пожеланием наискорейшего выздоровления, от вашего беспокоящегося учителя - профессора Гилдероя Локхарта, Орден Мерлина третьей степени, Почётный Член Лиги Защиты от Тёмных Сил и пятикратный обладатель Награды за Самую Очаровательную Улыбку «Ведьминского Еженедельника».

Рон с отвращением посмотрел на Гермиону:

- Ты спишь с этим под подушкой?

Но от необходимости отвечать Гермиону избавила мадам Помфри, которая пришла с вечерней дозой лекарства.

- По-моему, льстивее этого Локхарта не бывает, - сказал Рон Гарри, когда они вышли из покоев и начали подниматься по лестнице в гриффиндорскую башню. Снейп задал им так много домашней работы, что Гарри решил, что успеет закончить его как раз к шестому классу. Рон в это время говорил о том, как он жалеет, что не спросил у Гермионы, сколько крысиных хвостиков нужно добавить в Зелье для Роста Волос, как вдруг до их ушей донёсся возмущенный вопль.

- Это Филч, - пробормотал Гарри, когда они торопливо поднялись по лестнице, остановились там, где их не было видно, и прислушались.

- Не напали же ещё на кого-нибудь, - напряжённо сказал Рон.

Они замерли, прислушиваясь к Филчу, который звучал так, будто был на грани истерики:

- …ещё больше работы! Всю ночь драить полы, как будто мне не хватает, чем заняться! Ну нет, это последняя капля, я иду к Дамблдору…

Его шаги затихли, и они услышали, как вдалеке хлопнула дверь.

Они высунулись из-за угла. Филч явно снова патрулировал на своём посту: они снова оказались в том месте, где напали на Миссис Норрис. Они сразу же увидели, отчего так орал Филч. На пол коридора натекла огромная лужа воды, и было похоже на то, что она всё ещё текла из-под двери туалета Плаксы Миртл. Теперь, когда Филч перестал вопить, они услышали завывания Миртл, которые эхом отражались от стен туалета.

- Ну что ещё у неё стряслось? - сказал Рон.

- Пойдём, посмотрим, - сказал Гарри, и, приподняв мантии, они пересекли огромную лужу, подошли к двери с табличкой «Не работает», как всегда, не обратили на неё внимания и вошли.

Плакса Миртл рыдала ещё громче и сильнее, чем раньше, если это вообще было возможно. Похоже, она пряталась в той же кабинке, где и всегда. В туалете было темно, свечи погасли из-за огромного потока воды, которая намочила ещё и стены.

- Что случилось, Миртл? - спросил Гарри.

- Кто это? – отчаянно пробурчала Миртл. - Пришли ещё чем-нибудь в меня кинуть?

Гарри практически вброд прошёл к её кабинке и спросил:

- Зачем мне в тебя чем-то кидать?

- Не спрашивайте меня, - закричала Миртл, вылезая с новой волной воды, затопляя ещё не просохший пол. - Вот я сижу, занимаюсь своими делами, а кто-то решает, что будет весело кинуть в меня книгой…

- Но тебе ведь не будет больно, если кто-нибудь что-нибудь в тебя кинет, - справедливо заметил Гарри. - Оно ведь просто пройдёт сквозь тебя.

Он явно сказал лишнее. Миртл набрала воздуха и завизжала:

- Давайте все кидать книги в Миртл, она ведь ничего не почувствует! Десять очков, если попадёшь ей в живот! Пятьдесят очков, если попадёшь в голову! Что ж, ха-ха-ха! Какая, по-моему, непрекрасная игра!

- А кто её в тебя кинул? - спросил Гарри.

- Не знаю… Я сидела в трубе и думала о смерти, а она пролетела прямо через мою голову, - ответила Миртл, мрачно взглянув на них. - Она вон там, её вынесло с потоком.

Гарри и Рон посмотрели под раковину, куда показывала Миртл. Там лежала маленькая тонкая книжка в потёртой чёрной обложке, мокрая, как и всё вокруг в туалете. Гарри наклонился, собираясь её поднять, но Рон выставил руку, останавливая его.

- Ну что? - сказал Гарри.

- Ты с ума сошёл? - спросил Рон. - Она же может быть опасной.

- Опасной? - смеясь, сказал Гарри. – Да ладно, как она может быть опасной?

- Ещё как может, - сказал Рон, с опаской глядя на книгу. - Министерство конфисковало кое-какие книги… папа рассказывал… там была одна, которая выжигала глаза. А все, кто читал «Колдовские куплеты», говорили лимериками до конца своих дней. А у одной старой ведьмы из Бата была книга, которую невозможно было перестать читать! Приходилось ходить, уткнувшись в неё, и делать всё одной рукой. А…

- Ладно-ладно, я понял, - сказал Гарри.

Маленькая книга лежала на полу, невзрачная и сырая.

- Ну, мы ничего узнаем, пока не посмотрим, что в ней, - сказал он, перегнувшись через Рона и подняв её с пола.

Гарри сразу увидел, что это был дневник, а выцветший год на обложке подсказал ему, что ему было пятьдесят лет. Он с нетерпением открыл его. На первой странице он смог с трудом разобрать лишь имя, написанное размытыми чернилами: «Т.М. Риддл».

- Погоди-ка, - сказал Рон, осторожно приближаясь и заглядывая Гарри через плечо. - Я знаю это имя… Т.М. Риддл получил Награду за Особые Заслуги перед Школой пятьдесят лет назад.

- Ты-то откуда знаешь? - удивлённо спросил Гарри.

- А оттуда, что Филч заставлял меня полировать это щит чуть ли не пятьдесят раз по время наказания, - возмутился Рон. – Это был один из тех, на которых я нарыгал слизней. Если бы ты целый час оттирал слизь с одного имени, ты бы его тоже запомнил.

Гарри разлепил мокрые страницы. Они были абсолютно чисты. Не было даже намёка на надпись, ни «день рождения тётушки Мэйбл», ни даже «дантист, полчетвёртого».

- Он в нём никогда не писал, - разочарованно сказал Гарри.

- Интересно, зачем кому-то смывать его в унитаз? - полюбопытствовал Рон.

Гарри перевернул книгу и увидел название газетного киоска с адресом Воксхолл Роуд, Лондон.

- Наверное, он был магглорожденным, - задумчиво сказал Гарри, - раз купил дневник на Воксхолл Роуд…

- Ну, тебе он уже вряд ли пригодится, - сказал Рон. Он понизил голос. - Пятьдесят очков, если попадёшь в нос Миртл.

Однако Гарри положил дневник в карман.

*

В начале февраля Гермиона вышла из больницы без усов, хвоста и шерсти. В первый же вечер её возвращения в гриффиндорскую башню Гарри показал ей дневник Т.М. Риддла и рассказал, как они его нашли.

- Ууу, у него могут быть какие-то скрытые силы, - воодушевилась Гермиона, взяв дневник и рассматривая его.

- Если и есть, то он очень хорошо их скрывает, - сказал Рон. – Наверное, стесняется. Не знаю, почему ты его не выкинул, Гарри.

- Хотел бы я знать, кто на самом деле пытался его выкинуть, - ответил Гарри. - И неплохо было бы также выяснить, за что Риддл получил свою Награду за Особые Заслуги перед Хогвартсом.

- Да за что угодно, - сказал Рон. - Может, он получил тридцать С.О.В. или спас учителя от гигантского спрута. Может, он убил Миртл, оказав всем огромную услугу…

По выражению лица Гермионы Гарри понял, что она подумала о том же, о чём и он.

- Что такое? - спросил Рон, переводя взгляд с одного на другого.

- Ну, Тайную Комнату открывали пятьдесят лет назад, - сказал он. – Так сказал Малфой.

- Да… - медленно произнёс Рон.

- И этому дневнику пятьдесят лет, - сказала Гермиона, радостно постучав по нему.

- И что?

- Да очнись же, Рон, - бросила Гермиона. - Мы знаем, что человека, который открыл Тайную Комнату, исключили из школы пятьдесят лет назад. Мы знаем, что Т.М. Риддл получил награду за особые заслуги перед школой пятьдесят лет назад. А что, если Риддл получил её за то, что поймал наследника Слизерина? Возможно, его дневник всё нам расскажет: где находится Тайная Комната, как её открыть и что за существо в ней обитает. Человеку, который стоит за этими нападениям, явно бы не хотелось, чтобы эта штука где-то валялась.

- Гениальная теория, Гермиона, - сказал Рон, - но в ней есть одна малюсенькая загвоздочка. В дневнике ничего не написано.

Но Гермиона уже доставала из сумки волшебную палочку.

- Должно быть, это невидимые чернила! - прошептала она.

Она постучала по дневнику палочкой три раза и произнесла: «Апарециум!»

Ничего не произошло. Ничуть не разочаровавшись, Гермиона снова запустила руку в сумку и извлекла оттуда что-то похожее на светло-красный ластик.

- Это Проявитель, на Диагон Аллее купила, - сказала она.

Она сильно потёрла «Первое января». Ничего не произошло.

- Да говорю же вам, ничего там нет, - сказал Рон. – Просто Риддлу подарили дневник на Рождество, и он даже не потрудился что-нибудь в нём написать.

*

Даже самому себе Гарри не мог объяснить, почему он просто не выбросил дневник Риддла. Суть была в том, что хотя он знал, что дневник был пуст, он снова и снова, словно в трансе, брал его и перелистывал страницы, будто это был рассказ, который он хотел дочитать. И хотя Гарри был уверен, что никогда раньше не слышал имени Т.М. Риддла, казалось, оно всё равно что-то для него значит, почти как если бы Риддл был для него другом из далёкого детства, которого он почти забыл. Но это был бред. До Хогвартса у него не было друзей, об этом позаботился Дадли.

Тем не менее, Гарри очень хотел больше узнать о Риддле, поэтому на следующий же день на перемене он пошёл в трофейную, чтобы взглянуть на особую награду Риддла, в сопровождении заинтригованной Гермионы и сомневающегося Рона, объявившего по дороге, что он насмотрелся на трофейную на всю оставшуюся жизнь.

Отполированную золотую награду-щит Риддла перенесли в шкаф в углу комнаты. На ней не было написано, за что он её получил («Ну и ладно, а то она была бы ещё больше, и я бы до сих пор её полировал», - сказал Рон). Однако они нашли имя Риддла на старой медали «За магические заслуги» и в списке предыдущих Старост.

- Смахивает на Перси, - с отвращением морща нос, сказал Рон. - Префект, Староста… наверное, лучше всех в классе учился…

- Ты так говоришь, будто это плохо, - немного обиженным голосом сказала Гермиона.

*

Солнце вновь начало слабо освещать Хогвартс. В замке появилась надежда. После Джастина и Почти Безголового Ника больше ни на кого не нападали, а мадам Помфри с радостью объявила, что Мандрагоры стали угрюмыми и замкнутыми, а значит вскоре покинут пору детства.

- Как только у них исчезнут прыщи, они будут готовы к очередной пересадке, - слышал, как однажды днём она говорила Филчу, Гарри. - А после этого недолго уже останется ждать, чтобы их собрать и приготовить. Вы сразу же получите Миссис Норрис обратно.

Может быть, наследник Слизерина не выдержал, думал Гарри. Вся школа была начеку, и открывать Тайную Комнату становилось всё рискованней. Может быть, монстр, кем бы он ни был, впал в спячку ещё на пятьдесят лет…

Эрни Макмиллан из Хаффлпаффа эту оптимистическую точку зрения не разделял. Он до сих пор был уверен, что во всём виноват Гарри и что он «выдал себя» в Клубе Дуэлянтов. Пивз не делал жизнь легче: он то и дело выскакивал в коридорах, где было много народу, и пел «На нашего Поттера…», теперь добавив ещё и подходящий танец.

Гилдерой Локхарт, похоже, считал, что это он прекратил нападения. Гарри слышал, как он сказал об этом профессору МакГонагалл, когда гриффиндорцы ждали у кабинета Трансфигурации.

- Я думаю, опасность миновала, Минерва, - сказал он, с видом знатока дотрагиваясь до кончика носа и подмигивая. - Думаю, Комнату на этот раз закрыли навсегда. Должно быть, виновник понял, что поймать его для меня - лишь вопрос времени. Вполне разумно остановиться сейчас, прежде чем я взялся бы за него как следует.

Знаете, что сейчас необходимо школе, так это моральная встряска. Стереть воспоминания о прошлом семестре! Больше я пока ничего не скажу, но, мне кажется, я знаю, что нужно…

Он опять дотронулся до кончика носа и удалился.

То, как Локхарт представлял себе моральную встряску, стало ясно за завтраком четырнадцатого февраля. Гарри не удалось выспаться из-за поздней тренировки по Квиддитчу накануне, и он явился в Большой Зал с небольшим опозданием. На мгновение ему показалось, что он ошибся дверью.

Все стены были покрыты большими аляповато-розовыми цветами. Более того, с бледно-голубого потолка сыпались конфетти в форме сердечек. Гарри подошёл к гриффиндорскому столу, за которым сидели Рон, которого, казалось, вот-вот стошнит, и Гермиона, которая слишком много хихикала.

- Что происходит? - спросил Гарри, усаживаясь на своё место и стряхивая с бекона конфетти.

Рон, который, видимо, от отвращения не мог сказать и слова, показал на учительский стол. Локхарт в аляповато-розовой мантии под стать оформлению помахал рукой, попросив тишины. Учителя по обе стороны от него сидели с каменными лицами. Со своего места Гарри видел, как у профессора МакГонагалл дёргается щека. Снейп выглядел так, будто только что выпил большой стакан «Скеле-Роста».

- С днём Святого Валентина! - прокричал Локхарт. - И я благодарю тех сорок шесть человек, которые уже прислали мне открытки! Да, взял на себя ответственность приготовить вам этот маленький сюрприз… но это ещё не всё!

Локхарт хлопнул в ладоши, и в двери, ведущие в вестибюль, вошла дюжина хмурых гномов. Однако, это были не просто гномы. Локхарт заставил их надеть золотые крылышки, а в руки взять по арфе.

- Мои дружелюбные Купидончики, разносчики открыток! - сиял Локхарт. – Сегодня они будут бродить по школе и разносить ваши валентинки! Но веселье на этом не закончится! Я уверен, мои коллеги тоже захотят поучаствовать в празднике! Почему бы нам не попросить профессора Снейпа показать, как приготовить Любовное Зелье? И если вам интересно, то старый хитрый профессор Флитвик знает об очаровывании больше, чем любой другой волшебник, которого я когда-либо встречал!

Профессор Флитвик закрыл лицо руками. Снейп выглядел так, будто первый, кто попросит у него Любовного Зелья, будет насильно накормлен ядом.

- Гермиона, прошу тебя, скажи, что тебя не было среди этих сорока шести, - сказал Рон, когда они вышли из Большого Зала и отправились на первый урок. Внезапно Гермионе стало гораздо интереснее рыться в сумке в поисках расписания, и она ничего не ответила.

Весь день гномы вваливались в кабинеты, раздражая учителей, а после обеда, когда гриффиндорцы поднимались по лестнице, чтобы пойти на урок Чар, один из них добрался до Гарри.

- Эй, ты! 'Арри Поттер! - закричал особенно мрачный гном, расталкивая всех локтями, чтобы добраться до Гарри.

От одной только мысли, что ему вручат валентинку перед целой толпой первогодок, среди которых была и Джинни Уизли, Гарри стало ужасно жарко и захотелось сбежать. Однако гном распинал толпу и перехватил Гарри, не успел тот сделать и пары шагов.

- У меня музыкальное послание персонально для Гарри Поттера, - объявил он, угрожающе размахивая арфой.

- Не здесь, - прошипел Гарри, пытаясь убежать.

- Стой смирно! – буркнул гном, схватив сумку Гарри и потянув её на себя.

- Отпусти! - вырывая сумку, зарычал Гарри.

Раздался громкий треск рвущейся ткани, и сумка Гарри порвалась. Его книги, палочка, пергамент и перо упали на пол, сверху приземлилась и разбилась чернильница.

Гарри бросился собирать свои вещи, прежде чем карлик начнёт петь, отчего в коридоре образовалась давка.

- Да что происходит? - раздался холодный протяжный голос Драко Малфоя. Гарри начал лихорадочно укладывать вещи в разорванную сумку, желая исчезнуть до того, как Малфой услышит его музыкальную валентинку.

- Что за шум? - произнёс другой знакомый голос, и появился Перси Уизли.

Выйдя из себя, Гарри бросился наутёк, но гном обхватил его за колени, и он рухнул на пол.

- Значит так, - сказал гном, усаживаясь Гарри на лодыжки, - вот твоя валентинка:

«Как кожа у жабы глаза зелены,

А волосы как доска в классе темны,

Моим стать бы мог, хорош словно бог,

Избавил от Тёмного Лорда нас ты»

Гарри отдал бы всё золото Гринготтса за то, чтобы испариться на месте. Пытаясь смеяться вместе со всеми, он встал, потирая онемевшие под тяжестью гнома ноги, пока Перси пытался разогнать зевак, у некоторых глаза заслезились от смеха.

- Расходитесь, расходитесь, звонок прозвенел пять минут назад, расходитесь по классам сейчас же, - сказал он, прогоняя самых младших учеников. – Ты тоже, Малфой…

Взглянув на него, Гарри увидел, как Малфой нагнулся и что-то подобрал. Усмехнувшись, он показал это Крэббу и Гойлу, и Гарри понял, что в руках у него был дневник Риддла.

- Отдай, - тихо сказал он.

- Интересно, что же тут пишет Поттер? - сказал Малфой, явно не заметив дату на обложке и подумав, что это дневник Гарри. Толпа замолчала. Джинни испуганно переводила взгляд с дневника на Гарри.

- Отдай его, Малфой, - строго сказал Перси.

- Сейчас, только гляну, - сказал Малфой, издевательски размахивая дневником перед Гарри.

Перси сказал:

- Как школьный Префект, я…

Но Гарри уже потерял терпение. Он достал свою волшебную палочку и крикнул: «Экспеллиармус!». И как по воле Снейпа из рук Локхарта вылетела палочка, так же дневник вылетел из руки Малфоя и подлетел в воздух. Рон, широко улыбаясь, поймал его.

- Гарри! - закричал Перси. – Нельзя колдовать в коридорах. Сам знаешь, я вынужден буду об этом доложить!

Но Гарри было всё равно, он всё же взял верх над Малфоем, пусть это и стоило пяти очков Гриффиндору. Малфой был вне себя от ярости, а когда Джинни проходила мимо него, чтобы войти в класс, он громко и злорадно прокричал: «По-моему, Поттеру не понравилась твоя валентинка!»

Джинни закрыла лицо руками и убежала в класс. Рыча, Рон тоже достал свою палочку, но Гарри его остановил. Не хватало ещё Рону весь урок Чар отрыгивать слизней.

Гарри не замечал ничего странного в дневнике Риддла до тех пор, пока они не дошли до класса Флитвика. Все его книги промокли из-за красных чернил. Дневник же был таким чистым, словно чернильница и не опрокидывалась на него. Гарри попытался рассказать об этом Рону, но у Рона опять начались проблемы с палочкой: она пускала большие сиреневые пузыри, и окружающее его мало интересовало.

Гарри пошёл спать раньше, чем все остальные. Отчасти потому, что он не вынес бы ещё одной песни «Как кожа у жабы глаза зелены…» в исполнении Фреда и Джорджа, а отчасти оттого, что он хотел ещё раз изучить дневник Риддла, но знал, что Рон считает это пустой тратой времени.

Гарри сел на свою кровать и пролистал чистые страницы, ни на одной из которых не было и следа алых чернил. Он взял новую баночку чернил из прикроватной тумбочки, опустил туда перо и сделал кляксу на первой странице дневника.

На секунду чернила ярко блеснули на бумаге, а потом исчезли, как будто страница их впитала. Обрадовавшись, Гарри снова макнул перо в чернила и написал: «Меня зовут Гарри Поттер».

Слова вспыхнули и также исчезли без следа. А потом, наконец-то, что-то произошло.

Словно его же чернила вытекали обратно, на странице появились слова, которых Гарри никогда не писал: «Привет, Гарри Поттер. Меня зовут Том Риддл. Как ты нашёл мой дневник?»

Эти слова тоже исчезли, но только после того, как Гарри начал писать ответ.

«Кто-то хотел спустить его в унитаз».

Он с нетерпением ждал ответа Риддла.

«Хорошо, что я записал свои воспоминания кое-чем, что продержится дольше, чем чернила. Я всегда знал, что найдутся люди, которым не захочется, чтобы мой дневник прочли».

«Что ты имеешь в виду?» - нацарапал Гарри, от радости оставляя на странице ещё одну кляксу.

«Я имею в виду, что в этом дневнике записаны воспоминания об ужасных событиях. Событиях, которые замяли. Событиях, которые происходили в Школе Колдовства и Чародейства Хогвартс».

«Именно там я сейчас и нахожусь», - быстро написал Гарри. – «Я в Хогвартсе, и здесь происходят ужасные вещи. Ты что-нибудь знаешь о Тайной Комнате?»

Его сердце отбивало дробь. Ответ Риддла последовал мгновенно, почерк его стал неаккуратным, как будто он торопился рассказать всё, что знал.

«Конечно, я знаю о Тайной Комнате. Когда я ходил в школу, нам говорили, что это лишь легенда, и она не существует. Но это была ложь. Когда я учился в пятом классе, Комната была открыта, и монстр напал на нескольких учеников, пока не убил одного. Я поймал человека, который открыл комнату, и его исключили. Но директор, профессор Диппет, считал позором, что такое происходит в Хогвартсе, и запретил мне рассказывать правду. Всем объявили, что девочка погибла в результате несчастного случая. Они вручили мне красивую блестящую награду с моим именем за все неприятности и предупредили, чтобы я держал рот на замке. Но я знал, что это может случиться ещё раз. Монстр всё ещё был жив, а того человека, который смог освободить его, не посадили в тюрьму».

Гарри чуть не перевернул чернильницу, торопясь написать ответ.

«Сейчас это повторяется. Совершено уже три нападения, и никто не знает, кто за этим стоит. Кто сделал это в тот раз?»

«Если хочешь, я могу тебе показать», - последовал ответ Риддла. – «Не обязательно верить мне на слово. Я возьму тебя в свои воспоминания о той ночи, когда я поймал его». Гарри заколебался, его перо зависло над дневником. Что имел в виду Риддл? Как мог он попасть в чьи-то воспоминания? Он нервно взглянул на дверь спальни, в которой становилось темно. Когда он вновь посмотрел на дневник, там появлялись новые слова: «Давай я тебе покажу».

Гарри задумался на долю секунды, а потом написал: «Ладно».

Страницы дневника начали перелистываться, словно от ветра, и остановились посреди июня. С открытым ртом Гарри наблюдал, как листик за 13-е июня стал превращаться в маленький экран телевизора. Дрожащими руками он поднял книгу, чтобы заглянуть в маленькое окошко, но, не успел он понять, что произошло, как его потянуло вперёд; окошко расширялось, он чувствовал, как его тело отрывается от кровати, и его засасывает сквозь окошко в странице в водоворот цвета и тени.

Он почувствовал под ногами твёрдую землю и встал на месте, дрожа, пока размытые очертания вокруг внезапно становились чёткими.

Он сразу понял, где находится. Эта круглая комната со спящими портретами была кабинетом Дамблдора… но за столом сидел не Дамблдор. Морщинистый, с виду болезненный, почти лысый волшебник читал при свете свечи письмо. Гарри раньше никогда не видел этого человека.

- Простите, - дрожащим голосом сказал он. - Я не хотел вас беспокоить…

Но волшебник не взглянул на него. Он продолжал читать, слегка хмурясь. Гарри приблизился к столу и, заикаясь, произнес:

- Ээ… я пойду, ладно?

Волшебник всё равно его не замечал. Казалось, он его даже не слышал. Подумав, что волшебник, очевидно, глухой, Гарри повысил голос.

- Простите, что побеспокоил, - почти прокричал он.

Волшебник со вздохом сложил письмо, встал, прошел мимо Гарри, даже не взглянув на него, и раздвинул шторы.

Небо за окном было рубиново-красным; похоже, был закат. Волшебник вернулся за стол, сел и замер, наблюдая за дверью.

Гарри оглядел кабинет. Ни феникса Фокса, ни крутящихся серебряных приборчиков. Это был Хогвартс, каким его знал Риддл, и это означало, что этот неизвестный волшебник - директор, но не Дамблдор, - а он, Гарри, был немногим более чем призраком, он был абсолютно невидим для людей, живших пятьдесят лет тому назад.

В дверь постучали.

- Войдите, - дрожащим голосом сказал старый волшебник.

В комнату, снимая шляпу, вошёл мальчик, на вид лет шестнадцати. На его груди сиял серебряный значок Префекта. Он был гораздо выше Гарри, но у него были такие же чёрные, как смоль, волосы.

- А, Риддл, - сказал директор.

- Вы хотели меня видеть, профессор Диппет? - спросил Риддл. Похоже, он волновался.

- Садись, - сказал Диппет. - Я как раз читал твоё письмо.

- А, - произнёс Риддл. Он сел и сильно сжал ладони.

- Мой дорогой мальчик, - добрым голосом произнёс Диппет. - Я не могу разрешить тебе остаться в школе на всё лето. Тебе ведь наверняка хочется поехать домой на каникулы.

- Нет, - тут же ответил Риддл. - Я с удовольствием останусь в Хогвартсе вместо того, чтобы возвращаться в этот… в этот…

- Полагаю, ты живёшь в маггловском приюте? - с любопытством спросил Диппет.

- Да, сэр, - ответил Риддл, слегка покраснев.

- Ты – магглорожденный?

- Полукровка, сэр, - ответил Риддл. - Папа - маггл, мама - ведьма.

- А твои родители?..

- Моя мама умерла сразу же после моего рождения, сэр. В приюте мне рассказали, что она лишь успела дать мне имя: Том в честь отца, Марволо – в честь дедушки.

Диппет сочувственно.

- Дело в том, Том, - вздохнул он, - что это можно было бы устроить, но при данных обстоятельствах…

- Вы имеете в виду все эти нападения, сэр? - спросил Риддл, и сердце Гарри подпрыгнуло. Он подошёл поближе, боясь пропустить хоть что-нибудь.

- Именно, - сказал директор. - Мой дорогой мальчик, ты должен понять, как глупо будет с моей стороны разрешить тебе остаться в замке после окончания семестра. Особенно в свете этой недавней трагедии… смерти этой бедной маленькой девочки… в приюте тебе будет куда безопаснее. В Министерстве Магии даже поговаривают о том, чтобы закрыть школу. Мы до сих пор не можем найти… э… источник всех этих неприятностей…

Глаза Риддла расширились.

- Сэр… если бы этого человека поймали… Если бы это всё прекратилось…

- Что ты имеешь в виду? - спросил Диппет, выпрямляясь на стуле. - Риддл, ты хочешь сказать, что что-то знаешь об этих нападениях?

- Нет, сэр, - быстро ответил Риддл.

Но Гарри был уверен, что это было такое же «нет», какое он сам ответил Дамблдору.

Диппет откинулся назад, выглядя слегка разочарованным.

- Ты можешь идти, Том…

Риддл сполз со стула и вышел из комнаты. Гарри последовал за ним.

Они поехали вниз по двигающейся винтовой лестнице и вышли в тёмный коридор рядом с гаргулией. Риддл остановился, и Гарри тоже остановился, наблюдая за ним. Гарри было понятно, что Риддл о чём-то всерьёз задумался. Нахмурившись, он кусал губу.

Потом, словно внезапно приняв решение, он заторопился, и Гарри бесшумно последовал за ним. Они не встретили ни души, пока не дошли до вестибюля, где Риддла окликнул высокий волшебник с длинными каштановыми волосами.

- Что ты здесь делаешь так поздно, Том?

Гарри выпучил глаза, увидев волшебника. Это был никто иной, как Дамблдор, только на пятьдесят лет младше.

- Мне нужно было увидеться с директором, сэр, - сказал Риддл.

- Ну, тогда скорее иди в постель, - сказал Дамблдор, наградив Риддла так хорошо знакомым Гарри пронизывающим взглядом. – В такое время лучше не скитаться по коридорам. Не сейчас…

Он тяжело вздохнул, пожелал Риддлу спокойной ночи и ушёл. Риддл проводил его взглядом, пока тот не исчез из виду, а затем очень быстро направился вниз по каменной лестнице к подземельям, а Гарри следовал за ним по пятам.

Но, к разочарованию Гарри, Риддл провёл его не в секретный проход или туннель, а в тот самый класс, где у Гарри проходили уроки Снейпа по Зельеварению. Факелы не горели, и, когда Риддл почти закрыл дверь, Гарри стало видно лишь, что Риддл застыл у двери и принялся наблюдать за коридором снаружи.

Как показалось Гарри, они пробыли там почти час. Всё, что он видел, - это как Риддл стоит у двери, словно статуя, и смотрит сквозь дверную щель. И как раз когда Гарри перестал уже чего-либо ждать и захотел вернуться в настоящее, он услышал шаги за дверью.

Кто-то крался по коридору. Кто бы то ни был, он скользнул мимо кабинета, где прятались они с Риддлом. Риддл тихо, словно тень, вышел за дверь и пошёл следом, а Гарри отправился за ним на цыпочках, забыв, что его всё равно не было слышно.

Минут пять они следовали за этими шагами, пока Риддл внезапно не остановился, прислушиваясь к новым звукам. Гарри услышал скрип двери, и потом хриплый шёпот.

- Давай… надо вытащить тебя отсюда… давай же… в коробку…

В этом голосе было что-то знакомое.

Вдруг Риддл выпрыгнул из-за угла. Гарри вышел вслед за ним. Он увидел тёмный силуэт крупного мальчика, склонившегося у двери, рядом с которой стояла очень большая коробка.

- Добрый вечер, Рубеус, - резко сказал Риддл.

Мальчик захлопнул дверь и встал.

- Что ты здесь делаешь, Том?

Риддл подошёл ближе.

- Всё кончено, - сказал он. - Мне придётся сдать тебя, Рубеус, они поговаривают о том, чтобы закрыть Хогвартс, если нападения не прекратятся.

- О чём ты…

- Не думаю, что ты хотел кого-то убить. Но из монстров получаются плохие домашние животные. Наверное, ты просто выпустил его размяться, и…

- Он никогда никого не убивал! - сказал мальчик, пятясь к закрытой двери. За его спиной Гарри услышал странные треск и щелчки.

- Ну же, Рубеус, - сказал Риддл, подходя ещё ближе. - Родители мёртвой девочки завтра будут здесь. Самое малое, что Хогвартс может сделать - это сделать так, чтобы существо, убившее их дочь, жестоко казнили…

- Это был не он! - взревел мальчик, его голос эхом отозвался в тёмном коридоре. - Он не мог! Никогда!

- Отойди, - сказал Риддл, доставая волшебную палочку.

Его заклинание внезапно осветило коридор. Дверь за спиной крупного мальчика вылетела с такой силой, что придавила его к противоположной стене. И снаружи появилось нечто, от вида чего Гарри издал долгий пронзительный крик, который, похоже, кроме него никто не слышал.

Громадное волосатое тело и путаница чёрных ног; блеск множества глаз и пара острых, как бритва, клешней - Риддл снова поднял палочку, но было уже поздно. Существо сбило его с ног, убегая по коридору, и скрылось из вида. Риддл вскочил на ноги, глядя ему вслед; он поднял свою палочку, но крупный мальчик прыгнул на него, вырвал у него палочку и снова повалил на землю с криком «НЕЕЕЕЕЕЕТ!».

Всё закружилось, стало совсем темно, Гарри почувствовал, что падает, и с треском он приземлился и распластался на своей кровати в гриффиндорской спальне. Дневник Риддла лежал открытым у него на животе.

Прежде чем он успел восстановить дыхание, дверь спальни открылась, и вошёл Рон.

- Вот ты где, - сказал он.

Гарри сел. Он весь вспотел и дрожал.

- Что такое? – взволнованно посмотрел на него Рон.

- Это был Хагрид, Рон. Хагрид открывал Тайную Комнату пятьдесят лет назад.

Unless otherwise stated, the content of this page is licensed under Creative Commons Attribution-ShareAlike 3.0 License