3 08

Для большинства учеников уроки Защиты от Тёмных Искусств сразу же стали самыми любимыми. Только Драко Малфой и его банда слизеринцев не упускали случая пройтись по поводу Люпина.
- Вы взгляните, в каком виде его мантия, — громко шептал Малфой, когда профессор Люпин проходил мимо, — он одевается, как наш старый домашний эльф.

Но остальным не было дела до заплат на потрёпанной мантии профессора Люпина. Следующие его несколько уроков были такими же интересными, как и первый. После Боггартов они прошли Красношапов, маленьких гадких существ, похожих на гоблинов, обитающих там, где когда-то пролилась кровь: в темницах замков и на опустевших полях сражений. Здесь они поджидали заблудившихся путников, чтобы огреть их дубинкой. От Краспошапов они перешли к Каппам, жутким обитателям водоёмов, похожих на чешуйчатых обезьян с перепончатыми руками, которые всегда были рады задушить незадачливую цаплю в своём пруду.

Гарри лишь мечтал, чтобы другие уроки устраивали его не меньше. Хуже всего было на Зельеварении. Снейп в последнее время пребывал в особенно мстительном настроении, и никто даже не сомневался, почему. История о Боггарте-Снейпе в наряде бабушки Невилла, разнеслась по школе, как лесной пожар. Очевидно, Снейп не счел её забавной. Его глаза угрожающе вспыхивали при одном только звуке имени профессора Люпина, а над Невиллом он стал издеваться ещё сильнее.

Гарри начинал бояться и уроков Прорицания, проходивших в душном кабинете в башне профессора Трелони. Он расшифровывал кривобокие символы, стараясь не обращать внимания на то, как всякий раз при взгляде в его сторону огромные глаза профессора Трелони наполняются слезами. Профессор Трелони никак не могла ему понравиться, даже несмотря на то, что у многих его одноклассников она пользовалась уважением, граничащим с почтением. Парвати Патил и Лаванда Браун частенько навещали её кабинет в башне в обеденные часы и всегда возвращались оттуда с раздражающим видом превосходства, как будто им было известно нечто, недоступное остальным. В присутствии Гарри они стали понижать голос, как если бы он находился на смертном одре.

Никому больше не нравились уроки Ухода за Волшебными Созданиями, которые, в отличие от захватывающего первого занятия, стали невыносимо скучными. Похоже, Хагрид растерял всю уверенность. Теперь они урок за уроком учились ухаживать за Скручервями, которые, наверное, были самыми скучными созданиями на свете.

- И кому вообще пришло в голову их разводить? — интересовался Рон, после очередного часа, проведённого в попытках впихнуть листья салата в глотку Скручервя.

Однако, в начале октября у Гарри появилось ещё одно занятие, настолько замечательное, что сторицей компенсировало неприятные уроки. Приближался сезон Квиддитча, и Оливер Вуд, капитан команды Гриффиндора, назначил на вечер четверга собрание, чтобы обсудить тактику на новый сезон.

В команду по Квиддитчу входило семь человек: трое Охотников, чьей задачей было забивать голы, попадая Кваффлом (красным мячом размером с футбольный) в одно из колец, расположенных в каждом конце поля на высоте пятидесяти футов; двое Вышибал, в чью экипировку входили тяжёлые дубинки, предназначенные для ударов по Бладжерам (двум тяжёлым чёрным мячам, которые летали повсюду и атаковали игроков); Вратарь, охранявший кольца, и Ловец, работа которого была самой трудной, и состояла в том, чтобы ловить Золотой Снитч, крылатый мячик, размером с грецкий орех. Поимка Снитча означала конец игры и приносила команде Ловца дополнительные сто пятьдесят очков.

Оливер Вуд, семнадцатилетний здоровяк, заканчивал седьмой, и последний, год в Хогвартсе.

Когда Вуд обратился к шести членам команды, собравшимся в холодной раздевалке возле стадиона, в его голосе звучало тихое отчаяние.

- Это наш последний шанс… мой последний шанс… выиграть Кубок по Квиддитчу, — произнёс он, нервно шагая туда-сюда перед игроками. — Я заканчиваю школу в конце этого года. И другого шанса у меня не будет.

- Гриффиндор не выигрывал уже семь лет. Ну ладно, с удачей у нас было хуже, чем у кого-либо: травмы, затем отменённый турнир в прошлом году, — Вуд сглотнул, как будто память об этом куском застряла у него в горле. — Но мы знаем, что мы самая-блин-лучшая-команда-в-школе, — добавил он, ударив кулаком в ладонь, и застарелая одержимость вновь блеснула у него в глазах.

- У нас трое отличных Охоников, — Вуд указал на Алишу Спиннет, Анджелину Джонсон и Кэти Белл.- У нас двое непобедимых Вышибал.

- Ах, что ты, Оливер, перестань, ты нас смущаешь, — сказали Фред и Джордж Уизли одновременно, делая вид, что стесняются.

- И у нас есть Ловец, который никогда не упустил шанса выиграть матч! — прогромыхал Вуд, с безумной гордостью глядя на Гарри. — И я, — подумав, добавил он.

- Мы считаем, что ты тоже очень хорош, Оливер, — сказал Джордж.

- Отличный вратарь! — согласился Фред.

- Дело в том, — продолжил Вуд, возобновляя прогулку льва по клетке, — что на Кубке все эти два года должно было стоять имя нашего Дома. С тех пор как Гарри присоединился к команде, я решил — Кубок у нас в кармане. Но он нам не достался, и этот год — наш последний шанс…

Вуд произнёс это так удручённо, что даже Фред и Джордж посмотрели на него с сочувствием.

- Оливер, этот год — наш, — подбодрил его Фред.

- У нас получится, Оливер! — добавила Анджелина.

- Точно, — сказал Гарри.

Полные решимости, они начали тренироваться три раза в неделю по вечерам. Погода становилась всё холодней и дождливей, вечера всё темнее и темнее, но ни грязь, ни ветер, ни дождь не могли заставить потускнеть чудесную мечту о серебряном Кубке по Квиддитчу.

Однажды вечером Гарри вернулся в гостиную Гриффиндора после тренировки, замёрзший и одеревеневший, но очень довольный. В комнате стоял радостный гул.

- Что случилось? — спросил он у Рона и Гермионы, которые заняли два лучших кресла у камина и заканчивали рисовать звёздные диаграммы по Астрономии.

- Первые выходные в Хогсмиде, — отозвался Рон, указывая на записку, вывешенную на доске объявлений. — В конце октября. В Хэллоуин.

- Здорово, — сказал Фред, пролезая вслед за Гарри сквозь дыру в портрете. — Мне срочно нужно к Зонко. У меня почти кончились Шарики-Вонючки.

Гарри рухнул в кресло рядом с Роном, его отличное настроение испарилось. Гермиона, казалось, прочла его мысли.

- Гарри, я уверена, ты сможешь пойти в следующий раз, — сказала она. — Блэка обязательно поймают. Его уже однажды видели.

- Блэк не такой дурак, чтобы выкинуть какой-нибудь трюк в Хогсмиде, — заметил Рон. — Гарри, спроси у МакГонагалл, можно ли тебе пойти в этот раз. Следующего придется ждать целую вечность…

- Рон! — возмутилась Гермиона. — Гарри должен остаться в школе…

- И тогда он будет единственным третьеклассником, оставшимся в школе, — перебил её Рон. — Спроси разрешения у МакГонагалл, ну же, Гарри…

- Пожалуй, я так и сделаю, — принял решение Гарри.

Гермиона открыла рот, чтобы возразить, как в тот же момент ей на колени вспрыгнул Косолап, с большим дохлым пауком, свисающим из пасти.

- Ему обязательно есть это перед нами? — мрачно спросил Рон.

- Умница, Косолап, ты сам его поймал? — проворковала Гермиона.

Косолап медленно жевал паука, нагло уставившись на Рона своими жёлтыми глазами.

- Не спускай его с колен, пожалуйста, — раздражённо пробурчал Рон, возвращаясь к своей звёздной диаграмме. — У меня в сумке спит Короста.

Гарри зевнул. Ему ужасно хотелось спать, но его собственная диаграмма была недоделана. Он потянул к себе сумку, достал пергамент, чернила и перо и приступил к работе.

- Если хочешь, можешь срисовать с моей, — сказал Рон, пометив последнюю звезду завитушкой, и подвинул диаграмму к Гарри.

Гермиона, осуждавшая списывание, поджала губы, но промолчала. Косолап какое-то время продолжал пристально наблюдать за Роном, подёргивая кончиком пушистого хвоста, и вдруг прыгнул.

- ЭЙ! — завопил Рон, хватая свою сумку вместе с Косолапом, вцепившимся в неё всеми четырьмя лапами. — ОТВАЛИ, ТЫ, ГЛУПАЯ ЗВЕРЮГА!

Рон пытался вырвать сумку у Косолапа, но тот не желал отцепляться, шипел и драл её когтями.

Вся гостиная с любопытством наблюдала за развитием событий.

- Рон, не порань его! — визжала Гермиона, Рон размахивал сумкой с намертво прилипшим к ней Косолапом, как вдруг оттуда вылетел Короста.

- ЛОВИТЕ КОТА! — заорал Рон, но Косолап уже освободился от остатков сумки, перемахнул через стол и кинулся за перепуганным Коростой.

Джордж Уизли прыгнул на Косолапа, но промахнулся; Короста шмыгнул мимо двадцати пар ног и скрылся под старым комодом.

Косолап затормозил перед препятствием, прижался к полу и начал яростно скрести под комодом передней лапой.

Рон и Гермиона бросились к нему. Гермиона подхватила кота на руки и утащила его. Рон лёг на живот и с большим трудом вытащил Коросту из-под комода за хвост.

- Ты только посмотри на него! — набросился он на Гермиону, размахивая крысой у неё перед носом. — Кожа да кости! Держи своего кота о него подальше!

- Косолап не понимает, что это плохо! — сказала Гермиона дрожащим голосом. — Рон, все кошки гоняются за крысами!

- Эта зверюга какая-то странная! — заявил Рон, пытаясь запихнуть отчаянно сопротивлявшегося Коросту в карман. — Когда я сказал, что Короста у меня в сумке, он услышал!

- Ну, что за вздор! — возразила Гермиона. — Косолап унюхал его, как же иначе…

- Этот кот преследует Коросту! — сказал Рон, не обращая внимания на хихиканье вокруг. — А Короста поселился здесь первым, и он болен!

Рон прошагал через гостиную и поднялся по лестнице в мальчишескую спальню.

На следующий день Рон все еще дулся на Гермиону. Он едва говорил с ней во время Гербологии, даже когда он, Гарри и Гермиона трудились вместе над одной Взрыфасолью.

- Как там Короста? — робко спросила Гермиона, когда они срывали большие розовые стручки и ссыпали блестящие фасолины в деревянное ведро.

- Прячется в ногах моей кровати и дрожит, — сердито ответил Рон, промахнувшись мимо ведра и рассыпав фасолины на пол теплицы.

- Осторожно, Уизли, осторожно! — закричала профессор Спраут, когда прямо на их глазах фасолины стали прорастать.

Следующим уроком была Трансфигурация. Гарри наконец решился спросить у профессора МакГонагалл после урока, можно ли ему пойти в Хогсмид вместе со всеми. Он присоединился к очереди перед классом, обдумывая, как добиться её согласия. От этих мыслей его отвлек внезапно образовавшийся затор в начале очереди.

Парвати обнимала плачущую Лаванду Браун и пыталась что-то объяснить озабоченным Шеймусу Финнигану и Дину Томасу.

- В чем дело, Лаванда? — участливо спросила Гермиона, как только они подошли к группе ребят.

- Сегодня утром она получила письмо из дома, — прошептала Парвати. — О своем кролике, Бинки. Его убила лиса.

- Ой, — сказала Гермиона. — Лаванда, мне так жалко.

- Я должна была понять! — горестно сказала Лаванда. — Знаете, какое сегодня число?

- Ээ…

- Шестнадцатое октября! «То, чего ты боишься произойдет шестнадцатого октября». Помните? Она была права, она была права!

Теперь весь класс собрался вокруг Лаванды. Шеймус серьёзно закивал головой. Гермиона поколебалась, но затем сказала:

- А ты… ты боялась, что лиса убьет Бинки?

- Ну, необязательно лиса… — ответила Лаванда, глядя на Гермиону заплаканными глазами, — но я же явно боялась, что он умрёт.

- А, — сказала Гермиона. Она помолчала и продолжила. — А Бинки был старым кроликом?

- Н… нет! — всхлипнула Лаванда. — О.. он был совсем ещё малышом!

Парвати ещё крепче обняла Лаванду за плечи.

- Так почему же ты боялась, что он умрёт? — спросила Гермиона.

Парвати гневно взглянула не неё.

- Ну сама посуди логически, — предложила Гермиона. — Ведь Бинки погиб не сегодня? Лаванда только что узнала об этом, — тут Лаванда громко зарыдала, — и она на самом деле не опасалась этого, поэтому известие стало для неё настоящим шоком…

- Не слушай Гермиону, Лаванда, — громко сказал Рон. — Её не сильно волнует судьба чужих домашних питомцев.

Наверное, к счастью, как раз в этот миг профессор МакГонагалл открыла дверь в класс. Гермиона и Рон злобно глянули друг на друга, а, войдя в класс, сели по разные стороны от Гарри. Во время урока они не сказали друг другу ни слова.

Гарри всё ещё не решил, что сказать профессору МакГонагалл, когда прозвенел звонок с урока. Однако она сама заговорила о Хогсмиде.

- Одну минуту, пожалуйста! — окликнула она учащихся, которые собрались выйти. — Поскольку вы в моем Доме, вы должны предъявить мне разрешения на посещение Хогсмида до Хэллоуина. Нет разрешения — нет и похода, так что не забудьте!

Невилл поднял руку.

- Извините, профессор, мне… мне кажется, я потерял…

- Твоя бабушка прислала его прямо мне, Лонгботтом, — сказала профессор МакГонагалл. — Видимо, она решила, что так будет надежнее. Итак, это всё и вы можете идти.

- Спроси сейчас, — прошептал Рон Гарри.

- О, но… — начала Гермиона.

- Давай, Гарри, — упрямо повторил Рон.

Гарри дождался, пока все выйдут из класса и, волнуясь, подошел к столу МакГонагалл.

- Да, Поттер?

Гарри набрал воздуха.

- Профессор, мои тётя и дядя… э… забыли подписать моё разрешение, — сказал он.

Профессор МакГонагалл взглянула на него поверх очков в квадратной оправе, но ничего не сказала.

- А… как думаете, может быть, мне всё-таки можно… э… сходить в Хогсмид?

Профессор МакГонагалл опустила глаза и начала перебирать бумаги на столе.

- Боюсь, что нет, Поттер, — ответила она. — Ты слышал, что я сказала. Нет разрешения — нет и прогулки. Таково правило.

- Но… профессор, мои тётя и дядя… вы знаете, они магглы, они совершенно не понимают ничего в разрешениях и порядках в Хогвартсе, — робко продолжал Гарри (Рон поддерживал его, энергично кивая). — Если вы разрешите мне пойти…

- Но я не разрешу, — отрезала профессор МакГонагалл. Она встала и сложила свои бумаги в ящик стола. — В правилах чётко указано, что родитель или опекун должен дать разрешение, — она посмотрела на него с каким-то странным выражением. С сочувствием? — Сожалею, Поттер, но это моё окончательное решение. Тебе следует поторопиться, или ты опоздаешь на следующий урок.

Делать было нечего. Рон продолжал ворчать на профессора МакГонагалл, и это несказанно раздражало Гермиону. Она высказала мысль, что «всё, что ни делается — всё к лучшему», чем ещё больше разозлила Рона. А Гарри мучился, выслушивая радостный лепет одноклассников о том, чем они займутся в Хогсмиде.

- Ну, хотя бы остаётся праздник, — Рон пытался приободрить Гарри. — Вечером, на праздновании Хэллоуина.

- Да, — мрачно согласился Гарри. — Здорово.

Праздник по случаю Хэллоуина — это, конечно, всегда замечательно. Но было бы ещё лучше, если бы он пришёл на праздник из Хогсмида вместе со всеми. Несмотря на утешения друзей, он всё равно чувствовал себя покинутым. Дин Томас, неплохой художник, предложил подделать подпись дяди Вернона на разрешении, но поскольку профессор МакГонагалл уже знала, что у Гарри нет разрешения, то смысла в этом не было. Рон нерешительно предложил воспользоваться Плащом-Невидимкой, но Гермиона напомнила слова Дамблдора о способностях Дементоров видеть сквозь плащ.

У Перси нашлись самые неподходящие доводы для утешения.

- Они поднимают шум вокруг Хогсмида, но я тебя уверяю, Гарри, это всё не стоит выеденного яйца, — сообщил он строго. — В самом деле, кондитерская довольно недурна, магазин же «Приколы Зонко» откровенно опасен, и, конечно, Визжащая Хижина стоит, чтобы на неё посмотреть, но Гарри, кроме этого, ты ничего не пропустишь.

Утром в Хэллоуин Гарри проснулся вместе со всеми и спустился завтракать, чувствуя себя крайне подавленно, но стараясь изобразить хорошее настроение.

- Мы принесём тебе кучу сладостей из «Медового Герцогства», — сказала Гермиона. Выглядела она при этом жутко расстроенной.

- Да, целую кучу, — подтвердил Рон. Из-за проблем Гарри, они с Гермионой совсем забыли о разногласиях по поводу Косолапа.

- Не волнуйтесь за меня, — сказал Гарри, как он надеялся, бодрым голосом. — Увидимся на празднике. Желаю вам хорошо провести время.

Он проводил их в вестибюль, где смотритель Филч, стоя перед входной дверью, отмечал имена в длинном списке. Он подозрительно вглядывался в каждое лицо, чтобы убедиться, что никто, кому не дозволено, не смог прокрасться мимо.

- Что, Поттер, остаёшься? — прокричал Малфой, рядом с которым возвышались Крэбб и Гойл. — Испугался дементоров?

Гарри проигнорировал его и отправился по опустевшим коридорам обратно в гриффиндорскую Башню.

- Пароль? — поинтересовалась дремавшая Толстая Дама.

- Фортуна Мэйджор, — промямлил Гарри.

Портрет открылся, и он вскарабкался в гостиную. В ней было полно болтающих перво- и второклассников, и несколько старших ребят, которые, видимо, так часто бывали в Хогсмиде, что уже потеряли к нему интерес.

- Гарри! Гарри! Привет, Гарри!

Это был Колин Криви, второклассник, благоговевший перед Гарри, и не упускавший возможности поговорить с ним.

- Ты не пошёл в Хогсмид, Гарри? Почему? Эй, если хочешь, посиди с нами, Гарри! — Колин нетерпеливо оглянулся на своих друзей.

- Э, нет, спасибо, Колин — отказался Гарри. Он был не в том настроении, чтобы общаться с компанией ребят, мечтавших поглазеть на его шрам. — Я… мне нужно в библиотеку… позаниматься.

Теперь у него не было выбора, ему пришлось повернуться и снова отправиться к портретному ходу.

- И зачем только надо было меня будить? — проворчала Толстая Дама, когда он вышел.

Совершенно подавленный, Гарри направился было к библиотеке, но на полпути передумал: у него не было сил что-либо делать. Он повернул назад и столкнулся нос к носу с Филчем, который очевидно только что проводил последнего ученика в Хогсмид.

- Что это ты здесь делаешь? — подозрительно прорычал Филч.

- Ничего, — честно ответил Гарри.

- Ничего! — заорал Филч. — Как же! Шастает тут, понимаешь!… Почему же ты не в Хогсмиде, не покупаешь со своими противными маленькими друзьями шарики-вонючки, блевотный порошок и свистящих червей?

Гарри пожал плечами.

- Тогда живо возвращайся в гостиную! — злобно оскалился Филч. Он провожал Гарри взглядом, пока тот не скрылся из виду.

Но Гарри не вернулся в гостиную; он поднялся по лестнице, раздумывая, не сходить ли в совятню, чтобы взглянуть на Хедвигу, и уже совсем было собрался пойти туда, когда кто-то сказал: «Гарри?»

Гарри повернулся и увидел профессора Люпина, выглянувшего из своего кабинета.

- Что ты здесь делаешь? — спросил Люпин, но совсем другим тоном, чем Филч. — Где Рон и Гермиона?

- В Хогсмиде, — ответил Гарри, стараясь казаться не слишком расстроенным.

- Ах да, — сказал Люпин. Он мгновение разглядывал Гарри. — Почему бы тебе не зайти? Мне как раз прислали Гриндилоу для нашего следующего урока.

- Что? — спросил Гарри и последовал за Люпином в его кабинет.

В углу кабинета стоял огромный аквариум с водой. Бледно-зелёное существо с маленькими острыми рожками прижалось лицом к стеклу, гримасничая и сгибая свои длинные, тонкие пальцы.

- Водяной демон, — сказал Люпин, задумчиво оглядывая Гриндилоу. — У нас не должно быть с ним особых трудностей, особенно после Капп. Хитрость в том, чтобы разжать его хватку. Ты заметил, какие у него длинные пальцы? Сильные, но очень хрупкие.

Гриндилоу показало зелёные зубы и скрылось в густых водорослях в дальнем углу.

- Чашечку чая? — предложил Люпин, оглядываясь в поисках чайника. — Я как раз собирался выпить чаю.

- Ладно, — Гарри было неловко.

Люпин дотронулся до чайника волшебной палочкой, и тут же из носика показался пар.

- Садись, — пригласил Люпин, снимая крышку с пыльной банки. — К сожалению, у меня только чайные пакетики, но, осмелюсь предположить, ты уже вдоволь насмотрелся на чайные листья?

Гарри изумлённо уставился на него. Глаза у Люпина сверкали.

- Откуда вы знаете? — спросил Гарри.

- Мне рассказала профессор МакГонагалл, — ответил Люпин, передавая Гарри кружку чая с отбитым краем. — Ты не боишься?

- Нет, — сказал Гарри.

Он решил было рассказать Люпину о собаке, которую видел на Магнолия Кресент, но передумал. Ему не хотелось, чтобы Люпин считал его трусом. Кроме того Люпин уже, видимо, и так сомневался, что Гарри способен справиться с Боггартом.

Похоже, кое-какие мысли отразились на его лице, потому что Люпин спросил: «Тебя что-то беспокоит, Гарри?»

- Нет, — солгал Гарри. Он отпил немного чая и стал смотреть на Гриндилоу, который грозил ему кулаком.

- Да, — сказал Гарри вдруг, поставив кружку на стол. — Помните тот урок с Боггартом?

- Помню, — неторопливо согласился Люпин.

- Почему вы не позволили мне сразиться с ним? — спросил Гарри резко.

Люпин поднял брови.

- Я думал, это и так понятно, Гарри, — ответил Люпин с некоторым удивлением.

Гарри, ожидавший, что Люпин будет это отрицать, растерялся.

- Почему? — снова спросил он.

- Ну, — сказал Люпин, слегка нахмурясь, — я предположил, что, если Боггарт столкнётся с тобой, то примет форму Лорда Волдеморта.

Гарри снова изумленно уставился на Люпина. Не только из-за неожиданного ответа, но и потому, что Люпин произнес имя Волдеморта. Единственным человеком, кроме самого Гарри, произносившим это имя вслух, был профессор Дамблдор.

- Ясно, я был не прав, — сказал Люпин, всё ещё хмурясь. — Но я думал, что появление Лорда Волдеморта в учительской стало бы не слишком удачной затеей. И представил, как перепугаются ученики.

- Я действительно думал о Вольдеморте сначала, - сказал Гарри честно. – А потом я… я… вспомнил о дементорах.

— Понятно, — задумчиво сказал Люпин. — Что ж… — он слегка улыбнулся удивлению Гарри. — Это позволяет предположить, что больше всего ты боишься страха. Это мудро, Гарри.

Гарри не нашёл, что ответить, и отхлебнул еще чая.

— Значит, ты решил, будто я не верю, что ты можешь справиться с боггартом? — проницательно спросил Люпин.

— Ну… да, — сказал Гарри. Внезапно он почувствовал себя намного лучше. — Профессор Люпин, вы знаете дементоров…

Его прервал стук в дверь.

— Войдите, — сказал Люпин.

Дверь открылась, и вошел Снейп. Он держал дымящийся кубок, но при виде Гарри остановился, прищурившись.

— А, Северус, — улыбнулся Люпин. — Спасибо большое. Ты не мог бы поставить это сюда на стол.

Снейп поставил дымящийся кубок на стол, переводя взгляд с Гарри на Люпина и обратно.

— Я только что показывал Гарри моего Гриндилоу, — весело сказал Люпин, показывая на аквариум.

— Великолепно, — заметил Снейп, даже не потрудившись взглянуть. — Тебе следует выпить это сейчас же, Люпин.

— Да, да, конечно, — согласился Люпин.

— Я сделал целый котел, — продолжал Снейп, — на случай, если тебе понадобится ещё…

— Пожалуй, завтра мне потребуется ещё чуть-чуть. Спасибо большое, Северус.

— Не стоит благодарности, — сказал Снейп, но в его было глазах что-то, что очень не понравилось Гарри. Он вышел из комнаты, угрюмый и настороженный.

Гарри с любопытством посмотрел на кубок. Люпин улыбнулся.

— Профессор Снейп очень любезно сварил для меня зелье, — сказал он. — Зелья у меня никогда не получались, а это особенно сложное.

Он поднял кубок и понюхал его:

— Жаль, что сахар сделает его бесполезным, — добавил он, отхлебнул глоток и содрогнулся.

— А зачем…? — начал Гарри. Люпин посмотрел на него и ответил на незаконченный вопрос.

— Я слегка нездоров, — пояснил он. — Это зелье — единственное, что может помочь. Я счастлив работать рядом с профессором Снейпом, ведь сделать такое зелье под силу немногим волшебникам.

Профессор Люпин сделал ещё один глоток, а Гарри пришла в голову сумасшедшая мысль выбить бокал из его рук.

— Профессор Снейп очень интересуется тёмными силами, — выдавил он.

— В самом деле? — спросил Люпин с легким интересом, и снова глотнул.

— Некоторые считают… — Гарри заколебался, затем пошел напролом. — Некоторые считают, что он сделает всё что угодно, чтобы получить работу учителя по Защите от Тёмных Искусств.

Люпин осушил бокал и скорчил гримасу.

— Отвратительно, — сказал он. — Ну что же, Гарри, мне лучше вернуться к работе. Увидимся вечером на празднике.

— Хорошо, — сказал Гарри, поставив на стол пустую чайную чашку.

Опустевший бокал все еще дымился.

— Вот, — объявил Рон. — Мы принесли столько, сколько смогли дотащить.

Водопад блестящих разноцветных сладостей рухнул Гарри на колени. Наступили сумерки, и Рон с Гермионой только что вошли в гостиную. С покрасневшими от холодного ветра лицами они выглядели так, словно этот день был лучшим в их жизни.

— Спасибо, — сказал Гарри, доставая пакет с маленькими чёрными Перечными Чёртиками. — Как дела в Хогсмиде? Где вам удалось побывать?

Похоже, побывали они везде. У «Дервиша и Бэнгса» — магазине волшебного оборудования, в «Магазине Приколов Зонко», в «Трех мётлах» — хлебнули по кружке дымящегося горячего Ирисэля, и ещё в куче других мест.

— А какая там почта, Гарри! Почти двести сов, все сидят на полках, все с разноцветными колечками, в зависимости от скорости доставки!

— В «Медовом Герцогстве» новые блюда, они проводили презентацию, вот, смотри…

— По-моему, мы встретили великана-людоеда, честное слово, там куча народу в «Трех мётлах»…

— Жаль, что мы не смогли принести тебе Ирисэля, он отлично согревает…

— А ты чем занимался? — полюбопытствовала Гермиона. — Делал уроки?

— Нет, — сказал Гарри. — Люпин угостил меня чашкой чая в своем кабинете. А затем пришел Снейп…

Гарри рассказал им о бокале. Рон от удивления разинул рот.

— Люпин выпил его? — он поперхнулся. — Он с ума сошёл?

Гермиона посмотрела на часы.

— Нам уже надо спускаться, праздник начнётся через пять минут.

Они поспешили в шумный зал, всё ещё обсуждая Снейпа.

— Но если он… ну, знаете, — Гермиона понизила голос, нервно оглядываясь вокруг, — если он попытался отравить Люпина, он не сделал бы этого в присутствии Гарри.

— Да, может быть, — сказал Гарри, когда они дошли до вестибюля и направились в Большой Зал. Он был украшен сотнями тыкв с горящими свечками внутри, облаком живых летучих мышей и множеством сияющих оранжевых вымпелов, которые лениво плавали под грозовым потолком, похожие на ярких водяных змеек.

Еда была восхитительной; даже Гермиона и Рон, объевшиеся сладостей в «Медовом Герцогстве», попробовали всего понемногу. Гарри смотрел на стол преподавателей. Профессор Люпин выглядел бодрым и таким же, как и всегда. Он оживлённо разговаривал с маленьким профессором Флитвиком, преподавателем Чар. Гарри искал взглядом Снейпа. Может быть, ему показалось, а может, и нет, но Снейп смотрел в сторону Люпина чаще, чем обычно.

Праздник завершился представлением, в котором участвовали все привидения Хогвартса. Они просочились из стен и столов, чтобы исполнить свои традиционные трюки. Почти Безголовый Ник имел большой успех, продемонстрировав своё собственное, когда-то так небрежно сработанное, обезглавливание.

Вечер действительно удался и хорошее настроение Гарри не мог испортить даже Малфой, проводивший его из зала воплем: — Дементоры шлют тебе привет, Поттер!

Вместе с остальными гриффиндорцами Гарри, Рон и Гермиона направились к башне, но на подходе к коридору, в конце которого был портрет Толстой Дамы, наткнулись на толпу учеников.

— Почему не заходите? — полюбопытствовал Рон.

Гарри вытянул шею, чтобы посмотреть, что случилось. Похоже, портрет был закрыт.

— Позвольте пройти, — раздался голос Перси, который с важным видом пытался пробиться сквозь толпу. — Что там такое? Вы же не могли все сразу забыть пароль… извините, я Староста…

И вдруг в толпе все смолкли, казалось, оцепенение распространилось по коридору. В тишине прозвучал напряжённый голос Перси: — Профессора Дамблдора, быстро!

Все вытянули шеи, те, кто стоял сзади, приподнялись на цыпочки.

— Что произошло? — спросила Джинни, подходя к ним.

Минуту спустя появился профессор Дамблдор и направился к портрету. Гриффиндорцы посторонились, чтобы он смог пройти, а Гарри, Рон и Гермиона придвинулись ближе, чтобы взглянуть в чём дело.

— О, боже… — Гермиона схватила Гарри за руку.

Толстая Дама исчезла с портрета, который был так варварски распорот, что полоски полотна валялись рядом на полу, и не хватало огромных кусков.

Дамблдор бросил один быстрый взгляд на испорченную картину и отвернулся. Он мрачно наблюдал, как к нему приближаются МакГонагалл, Люпин и Снейп.

— Нам надо найти её, — сказал Дамблдор. — Профессор МакГонагалл, пожалуйста, сходите к мистеру Филчу и поручите ему обыскать каждую картину в замке, чтобы узнать, нет ли там Толстой Дамы.

— Ну, удачи! — раздался кудахтающий голос.

Это был полтергейст Пивз, парящий над толпой. Как и всегда при виде чужих неприятностей, он был безумно счастлив.

— Что это значит, Пивз? — спокойно поинтересовался Дамблдор, и усмешка Пивза несколько полиняла. Он не смел насмехаться над Дамблдором и сменил кудахтанье на елейный голосок, который, впрочем, был ничем не лучше.

— Пристыжена, Ваше Главнейшество. Не хочет, чтобы её видели. Она в ужасном состоянии. Я видел, как она бежала на пятый этаж через лес, сэр. Кричала что-то ужасное, — радостно сказал он. — Бедняжка, — добавил он весьма неубедительно.

— Она сказала, кто это сделал? — тихо спросил Дамблдор.

— О да, Ваше Профессорство, — ответил Пивз с таким видом, будто знал что-то очень важное. — Он ведь очень разозлился, когда она не пустила его внутрь, — Пивз перевернулся и ухмыльнулся, глядя на Дамблдора меж ног. — Скверный же характер у этого Сириуса Блэка.

Unless otherwise stated, the content of this page is licensed under Creative Commons Attribution-ShareAlike 3.0 License