3 14

Никто в гриффиндорской башне в ту ночь не спал. Все знали, что замок снова обыскивают, и весь Дом бодрствовал в гостиной, ожидая новостей о поимке Блэка. На рассвете к ним поднялась профессор МакГонагалл и объявила, что Блэку снова удалось сбежать.

Куда бы они ни пошли, весь следующий день, всюду виднелись признаки усиления безопасности; можно было увидеть, как профессор Флитвик обучает главные двери опознавать Сириуса Блэка по его увеличенному портрету; Филч неожиданно принялся носиться взад-вперед по коридорам, заколачивая всё — от крохотных трещинок в стенах до мышиных норок. Сэра Кадогана уволили. Его портрет снова отнесли на затерянную площадку восьмого этажа, а Толстую Даму вернули на место. Её тщательно отреставрировали, но она все ещё сильно нервничала и согласилась вернуться к работе только при условии, что ей будет предоставлена дополнительная охрана. Охранять её была нанята ватага грубых сторожевых троллей. Они грозной толпой прохаживались по коридору, что-то хрюкая друг другу и меряясь дубинками.

Гарри не мог не обратить внимания на то, что статуя одноглазой ведьмы на четвертом этаже оставалась неохраняемой и незаделанной. По всему выходило, что Фред и Джордж были правы в своей уверенности, что только они — а теперь ещё Гарри, Рон и Гермиона — были единственными людьми, знающими об этом потайном ходе.

— Думаешь, стоит кому-нибудь рассказать? — посоветовался с Роном Гарри.

— Но мы же уверены, что он попадает в замок не через «Медовое Герцогство», — успокаивал его Рон. — Мы бы узнали, если бы кто-нибудь вломился в лавку.

Гарри был рад, что Рон придерживается такого мнения. Ведь если бы одноглазую ведьму заколотили, он никогда больше не смог бы попасть в Хогсмид.

Рон моментально стал знаменитостью. Впервые в жизни ему уделяли больше внимания, чем Гарри, и это явно доставляло ему удовольствие. Он ещё не отошёл от ночного потрясения, но уже достаточно приободрился, чтобы рассказывать всем интересующимся о произошедшем с изобилием подробностей.

— …я спал, а тут слышу, как рвётся ткань, и я подумал — ну, это сон, понимаете? Тут подуло… Я проснулся, и с одной стороны занавеска с кровати была сдёрнута… Ну, я перевернулся… а он, вижу, надо мной стоит… как скелет, весь в грязных космах… и нож свой длинный выставил, с локоть длиной… и вот мы с ним вытаращились друг на друга, и тут я как заору, и он сбежал.

— Интересно, почему? — прибавил Рон уже для Гарри, когда группка второкурсниц, слушавших его леденящую историю, разошлась. — Почему он убежал?

Гарри тоже этому удивлялся. Почему бы Блэку, раз уж он ошибся кроватью, было не заткнуть Рону глотку и не перебраться к Гарри? Блэк уже доказал двенадцать лет назад, что не имеет ничего против уничтожения невинных людей, а на этот раз перед ним было пять невооружённых мальчиков, четверо из которых спали.

— Он должен был понимать, что ему придётся потрудиться, выбираясь из замка, раз уж ты заорал, и всех перебудил, — задумчиво заметил Гарри. — Ему бы пришлось перебить весь Дом, чтобы вернуться через портретный ход… но тогда он бы столкнулся с учителями…

Невилл совсем сник. Профессор МакГонагалл настолько разозлилась, что вообще запретила ему посещать Хогсмид, назначила ему наказание и всем запретила говорить ему пароль. Бедняга Невилл был вынужден ждать каждый вечер перед гостиной, чтобы кто-нибудь его впустил, а сторожевые тролли всё это время пренеприятно на него косились. Но при всём этом, ни одно наказание и близко не сравнилось с тем, которое припасла его бабушка. Через два дня после вторжения Блэка, она прислала ему самое ужасное, что только мог получить во время завтрака ученик Хогвартса — Вопилку.

Школьные совы, как обычно, влетели в Большой зал, неся почту, и Невилл поперхнулся, так как большая сипуха приземлилась перед ним, держа в клюве ярко-красный конверт. Гарри и Рон, сидевшие напротив него, сразу же узнали в письме Вопилку — за год до этого Рон уже получил одну от матери.

— Беги, Невилл, — посоветовал Рон.

Невиллу не пришлось повторять дважды. Он схватил конверт и, держа его на вытянутых руках как бомбу, рванул из зала, а слизериннский стол расхохотался. Они услышали, как Вопилка взорвалась в вестибюле — голос бабушки Невилла, магически усиленный в сотни раз, визжал о том, что он навлёк стыд на всю семью.

Гарри слишком переживал за Невилла, чтобы сразу заметить, что ему тоже пришло письмо. Хедвига привлекла его внимание, сильно ущипнув за запястье.

— Ой! А… спасибо, Хедвига.

Гарри разорвал конверт, в то время как Хедвига принялась за кукурузные хлопья в тарелке Невилла. Записка внутри гласила:

«Дорогие Гарри и Рон, как насчёт попить чайку со мной этим вечером около шести? Я вас прихвачу из замка. ЖДИТЕ МЕНЯ В ВЕСТИБЮЛЕ; ВАМ НЕЛЬЗЯ ВЫХОДИТЬ САМИМ. Привет, Хагрид».

— Наверное, хочет услышать мою историю о Блэке! — заключил Рон.

Итак, в шесть часов вечера, Гарри и Рон вышли из гриффиндорской башни, пробежали мимо сторожевых троллей и направились в вестибюль.

Хагрид уже ждал их.

— Привет Хагрид! — приветствовал его Рон. — Ты небось хочешь послушать о субботнем вечере, да?

— Я уже слышал, — отозвался Хагрид, распахивая двери и выводя их наружу.

— А, — сказал слегка обескураженный Рон.

Первое, что они увидели в хижине Хагрида, был Конклюв, растянувшийся на лоскутном одеяле Хагрида, плотно прижав огромные крылья к телу, и с удовольствием уписывавший дохлых хорьков с блюда.

Отводя глаза в сторону от этого отталкивающего зрелища, Гарри увидел огромный коричневый шерстяной костюм и ужасный желто-оранжевый галстук, свисающие с дверцы платяного шкафа.

— Зачем это, Хагрид? — спросил Гарри.

— Дело Конклюва будет слушаться в Комитете по Устранению Опасных Созданий, — вздохнул Хагрид. — В эту пятницу. Я с ним поеду в Лондон вместе. Заказал две койки в «Рыцаре»…

Гарри почувствовал укол вины. Он совершенно забыл, что суд над Конклювом так близко, и, судя по неловкости, написанной на лице у Рона, он тоже об этом забыл. Кроме того, они забыли об обещании помочь в защите Конклюва; при появлении «Молнии» все это вылетело у них из головы.

Хагрид налил им чаю и угостил тарелкой батских булочек, но они, слишком хорошо зная хагридовскую стряпню, предпочли от них отказаться.

— Мне тут с вами обсудить кое-чего надо, — и Хагрид с необычайно серьёзным видом уселся между ними.

— Что? — спросил Гарри.

— Гермиону.

— А что с ней такое? — поинтересовался Рон.

— У неё тяжёлое время, вот что такое. Она уж не раз приходила ко мне с Рождества. Ей одиноко. Сперва вы с ней не говорили из-за этой «Молнии», теперь не говорите из-за кота, который…

— …съел Коросту! — со злостью прервал Рон.

— …поступил как все другие коты, — упрямо закончил Хагрид. — Она, по чести сказать, тут плакала несколько раз. Ей ведь сейчас и так тяжело. Я б сказал, про все эти её занятия, что она кусок откусила, да слишком большой — не прожевать. А всё-таки нашла время помочь мне с делом Конклюва, вот как… Она тут для меня кое-что стоящее приискала… думаю у него сейчас будет хороший шанс…

— Хагрид, нам тоже надо было тебе помочь… прости нас… — неловко начал Гарри.

— Да не, я вас не ругаю! — отмахнулся Хагрид. — Бог свидетель, на тебя и так порядочно всего навалилось. Видел, как ты тренируешься днём и ночью… но хочу вам так сказать, думал вы двое больше цените друзей, чем метёлку или крысу. Вот так-то вот.

Гарри и Рон обменялись неловкими взглядами.

— Она ведь так расстроилась, когда Блэк едва не заколол тебя, Рон. Сердце у неё где надо, у Гермионы-то, а вы двое с ней не разговариваете…

— Пусть от кота сначала избавится, тогда я с ней и буду говорить! — снова завёлся Рон. — Но она с ним всё время сюскается! Это же маньяк какой-то, а она против него и слова слушать не хочет.

— Ну, знаешь, люди иной раз такие глупости вытворяют из-за своих любимцев, — рассудительно произнес Хагрид. Лежавший позади него Конклюв выплюнул на подушку несколько хорьковых костей.

Остаток времени у них прошёл за обсуждением шансов Гриффиндора выиграть Кубок по Квиддитчу, и в девять часов Хагрид проводил их обратно в замок.

Когда они вернулись в гостиную, вокруг доски объявлений собралась большая толпа учеников.

— Хогсмид, в следующие выходные! — воскликнул Рон, через головы читая новое объявление. — Ты как? — тихо спросил он у Гарри, когда они отошли и уселись в кресла.

— Ну, Филч ничего не сделал с проходом в «Медовое Герцогство», — ещё тише ответил Гарри.

— Гарри! — прозвучало у него в правом ухе. Гарри вздрогнул и, обернувшись, увидел Гермиону, которая сидела за столом прямо позади и освобождала место в закрывавшей её стене книг.

— Гарри, если ты снова пойдёшь в Хогсмид… я расскажу профессору МакГонагалл о карте! — заявила Гермиона.

— Тут кто-то что-то сказал, Гарри? — осведомился Рон, не глядя на Гермиону.

— Рон, ну как ты можешь позволять ему ходить с тобой? После того, что Сириус Блэк чуть не сделал! Я серьёзно, я скажу…

— Так теперь ты хочешь, чтобы Гарри ещё и исключили! — яростно накинулся на неё Рон. — Ты в этом году ещё мало вреда наделала?

Гермиона открыла было рот, чтобы ответить, но тут на её колени с мягким шелестом запрыгнул Косолап. Гермиона испуганно взглянула на Рона, схватила Косолапа в охапку и поспешно удалилась в спальню.

— Так как? — спросил Рон, как будто никто их и не прерывал. — Давай же, пошли, последний раз ты так ничего и не увидел. Ты даже у Зонко ещё не был!

Гарри оглянулся, чтобы убедиться, что Гермионы не было в пределах слышимости.

— Ладно, — согласился он. — Но в этот раз я возьму Плащ-Невидимку.

В субботу утром, Гарри сложил Плащ-Невидимку в мешок, засунул Карту Мародёров в карман и спустился к завтраку вместе со всеми. Гермиона подозрительно на него поглядывала, но он избегал её взглядов и постарался, чтобы она увидела, что в то время, как все остальные пошли к дверям, он поднимается по мраморной лестнице наверх.

— Пока, — крикнул Гарри Рону, — увидимся, когда вернёшься!

Рон усмехнулся и подмигнул.

Гарри поспешно взбежал на четвёртый этаж, на ходу доставая из кармана Карту Мародёров. Пригнувшись за одноглазой ведьмой, он развернул её. В его сторону двигалась крохотная точка. Гарри пригляделся к ней. Крохотными буковками рядом было подписано «Невилл Лонгботтом».

Гарри быстро вытащил свою палочку, произнес, — Диссендиум! — и закинул свой мешок внутрь статуи, но прежде, чем успел влезть туда сам, из-за угла вышел Невилл.

— Гарри! А я забыл, что ты тоже не идешь в Хогсмид!

— Привет, Невилл, — Гарри быстро отскочил от статуи и засунул карту обратно в карман. — Чем собираешься заняться?

— Да ничем, — пожал плечами Невилл. — Хочешь поиграем в Подрывного Дурака?

— Эм… не сейчас… я тут собирался в библиотеку написать работу про вампиров для Люпина…

— Я пойду с тобой! — радостно заявил Невилл. — Я тоже её ещё не сделал!

— А… погоди-ка… да, совсем забыл, я её уже сделал вчера вечером!

— Здорово, ты мне поможешь! — сказал Невилл, на круглом лице которого отобразилось беспокойство. — Я никак не пойму эту штуку про чеснок… должны ли они его есть или…

Вдруг он оборвал болтовню и задохнулся, глядя Гарри через плечо.

Там был Снейп; Невилл быстро спрятался за Гарри.

— И что это вы двое здесь делаете? — Снейп остановился перед ними и переводил взгляд с одного на другого. — Странное место для встреч…

К вящему беспокойству Гарри, чёрные глаза Снейпа быстро осмотрели двери с обеих сторон, а затем одноглазую ведьму.

— Да мы тут… мы не встречаемся — промямлил Гарри. — Просто так… встретились…

— Да неужели? — саркастически заметил Снейп. — У вас, Поттер, привычка появляться в неожиданных местах, и вы очень редко там бываете к добру… Отправляйтесь-ка в гриффиндорскую башню, где вам самое место.

Гарри и Невилл беспрекословно подчинились. Дойдя до угла, Гарри обернулся. Снейп пристально изучал одну из рук одноглазой ведьмы.

Гарри ухитрился отвязаться от Невилла возле Толстой Дамы, сказав ему пароль и притворившись, что забыл свою работу по вампирам в библиотеке, после чего побежал обратно. Уйдя подальше от сторожевых троллей, он снова вытащил карту и поднес её к носу.

Коридор четвёртого этажа теперь был пуст. Гарри внимательно изучил карту и с облегчением увидел, что маленькая точка с надписью «Северус Снейп» находится у себя в кабинете.

Он побежал назад к одноглазой ведьме, открыл горб, протиснулся внутрь и скатился к подножию каменного желоба, где и нашёл свой мешок. Он снова стер Карту Мародёров и пустился бежать.

Спрятавшись под Плащом-Невидимкой, Гарри вынырнул на солнечный свет из «Медового Герцогства» и толкнул Рона в спину.

— А вот и я, — шепнул он.

— Чего задержался? — также шёпотом отозвался Рон.

— Снейп вертелся рядом.

И они пошли по Главной улице.

— Ты там где? — непрерывно спрашивал его Рон. — Ты ещё тут? Это так странно…

Они зашли на почту, и пока Рон делал вид, что узнаёт, сколько стоит послать сову Биллу в Египет, Гарри осмотрелся. Как минимум три сотни сов сидели тихо гукая; там были всякие разные совы, начиная от больших серых и до маленьких сплюшек («Только местная доставка»), таких маленьких, что они могли бы запросто поместиться у Гарри в ладони.

После этого они посетили лавку Зонко, которая была так забита учениками, что Гарри пришлось сильно постараться, чтобы ни на кого не наступить и не спровоцировать панику. В этой лавочке продавались шутки и розыгрыши, которые удовлетворили бы даже самые дикие мечты Фреда и Джорджа; Гарри шёпотом давал Рону указания и передал ему немного золота из-под плаща. Когда они покинули Зонко их кошельки стали существенно полегче, но карманы у каждого теперь раздувались от бомб-вонючек, икотных сладостей, мыла из лягушачьей икры и кусающих за нос чашек.

День был ясный и слегка ветреный, так что им не хотелось торчать под крышей, поэтому они прошли мимо «Трёх метел» и поднялись на холм поглядеть на Визжащую Хижину — самый набитый привидениями дом во всей Британии. Он располагался чуть выше остальной деревни и даже при дневном свете вызывал непроизвольный ужас своими заколоченными окнами и буйно разросшимся садом.

— Даже призраки Хогвартса избегают его, — сказал Рон, когда они облокотились на изгородь. — Я спрашивал Почти Безголового Ника… он говорит, слышал, что тут больно грубая публика живет. Никто не может войти. Фред и Джордж пытались, но, видно, все двери заколочены…

Гарри, разгорячившийся во время подъема, уже подумывал о том, чтобы сбросить на несколько минут плащ, как до них донеслись голоса. Кто-то поднимался к дому с другой стороны холма; через минуту появился Малфой в сопровождении Крэбба и Гойла. Говорил Малфой.

— … вот-вот получу сову от отца. Он должен был пойти на слушания, чтоб рассказать им о моей руке… о том, как я добрых три месяца не мог ей пользоваться…

Крэбб и Гойл довольно хихикали.

— Хотел бы я послушать, как этот волосатый идиот попытается оправдаться… "В ём вреда нету, чес'слово…", так что этот гиппогриф уже считай покойник…

Внезапно Малфою на глаза попался Рон, и его бледное лицо расплылось в злобной усмешке.

— Что это ты тут делаешь, Уизли?

Малфой глянул на обветшалый дом за спиной у Рона.

— Ты, небось, мечтаешь тут поселиться, а, Уизли? Грезишь о собственной спальне? Слышал, твоя семейка вся спит в одной комнате — правда?

Гарри ухватил Рона за мантию, чтобы не дать ему прыгнуть на Малфоя.

— Предоставь это мне, — прошептал он ему на ухо.

Случай был слишком хорош, чтобы им не воспользоваться. Гарри тихо обошел вокруг Малфоя, Крэбба и Гойла и зачерпнул большую пригоршню грязи из лужи.

— А мы тут как раз о твоем дружке Хагриде говорили, — продолжал Малфой. — Пытаемся представить, что он рассказывает Комитету по Устранению Опасных Существ. Как думаешь, он будет рыдать, когда они прирежут его гиппогрифа?

ШЛЁП!

Голова Малфоя дёрнулась, поражённая комком грязи; с его светлых волос неожиданно закапала жижа.

— Какого…?

Рон расхохотался, и ему пришлось покрепче вцепиться в изгородь, чтоб не упасть. Малфой, Крэбб и Гойл по-идиотски вертелись на месте и дико озирались. Малфой при этом ещё и пытался оттереть свои волосы.

— Что это было? Кто это сделал?

— Здесь ведь полно призраков, — заметил Рон тоном, каким обычно объявляют прогноз погоды.

Крэбб и Гойл перепугались. Их накаченные мускулы были бесполезны против духов. Малфой безумно оглядывал пустынный пейзаж.

Гарри шмыгнул по тропинке туда, где в одной особенно склизкой луже было полно дурно пахнущего зелёного ила.

ПЛЮХ!

На этот раз досталось Крэббу и Гойлу. Гойл со злостью подпрыгнул на месте, пытаясь стереть грязь с маленьких тупых глазёнок.

— Это было оттуда! — крикнул Малфой, утирая лицо и показывая на место в шести футах слева от Гарри.

Крэбб ринулся туда, вытянув длинные руки на манер зомби. Гарри обошёл его, поднял палку и кинул её Крэббу в спину. Он едва не прыснул от смеха, когда Крэбб совершил в воздухе нечто вроде пируэта, пытаясь увидеть, кто же её бросил. Поскольку Рон оказался единственным, кого он увидел, то к нему он и метнулся, но Гарри вытянул ногу, Крэбб споткнулся… и его здоровая ступня зацепилась за плащ Гарри. Гарри почувствовал рывок, и… плащ соскользнул с его лица.

Долю секунды Малфой разглядывал его.

— АААААА! — завопил он, указывая на голову Гарри, потом развернулся и с безумной скоростью понёсся вниз по холму, сопровождаемый Крэббом и Гойлом.

Гарри снова натянул плащ, но было поздно.

— Гарри! — крикнул Рон, спотыкаясь и беспомощно глядя в точку, где исчез Гарри, — давай-ка беги отсюда! Если Малфой кому-нибудь скажет… давай лучше в замок, быстро…

— Ещё увидимся, — крикнул Гарри и ни говоря больше ни слова, рванулся вниз по тропинке к Хогсмиду.

Поверил ли Малфой своим глазам? Поверит ли кто-нибудь Малфою? Никто не знал про Плащ-Невидимку… никто, кроме Дамблдора. У Гарри свело живот… уж Дамблдор-то точно поймет, что случилось, если только Малфой что-нибудь скажет…

Обратно в «Медовое Герцогство», вниз по ступеням в погреб, через люк в подпол… Гарри сдёрнул плащ, засунул его подмышку и побежал, задыхаясь, по подземному коридору… Малфой доберётся первым… сколько времени у него займет найти преподавателя? Тяжело дыша и чувствуя боль в боку, Гарри, тем не менее, не останавливался пока не добежал до каменной горки. Ему надо было где-то спрятать плащ, он был бы слишком большой уликой, если бы Малфой предупредил учителя… он сунул его в тёмный угол и принялся карабкаться так быстро, как только мог при том, что его мокрые от пота руки проскальзывали на стенках желоба. Он пробрался внутрь ведьминого горба, стукнул по нему палочкой, высунул голову, подтянулся сам; горб закрылся, и стоило только Гарри выскочить из-за статуи, как он услышал быстро приближающиеся шаги.

Это был Снейп. Он шёл к Гарри быстрой походкой, шелестя чёрной мантией, и остановился перед ним.

— Итак, — сказал он.

В его облике чувствовалось затаённое торжество. Гарри пытался придать себе невинный вид, хотя и понимал, насколько это трудно при потном лице и грязных руках, которые он быстро спрятал в карманах.

— Идём со мной, Поттер, — приказал Снейп.

Гарри проследовал за ним вниз по лестнице, пытаясь незаметно для Снейпа оттереть руки о подкладку мантии. Они спустились по лестнице в подземелья, и прошли в кабинет Снейпа.

Гарри был там до этого момента только один раз, и в тот раз у него тоже были очень серьёзные проблемы. За прошедшее время Снейп приобрёл ещё несколько бросающих в дрожь слизистых экспонатов в банках, которые стояли у него за столом на полках, отражая языки пламени и внося свою лепту в угрожающую атмосферу.

— Садись, — приказал Снейп.

Гарри сел. Снейп, однако, остался стоять.

— Мистер Малфой только что был у меня и рассказал мне странную историю, Поттер, — начал Снейп.

Гарри не произнес ни слова.

— Он рассказал мне, что был у Визжащей Хижины, где натолкнулся на Уизли, который с виду был один.

Гарри продолжал хранить молчание.

— Мистер Малфой утверждает, что когда он стоял и разговаривал с Уизли, большой комок грязи ударил его по затылку. Как, по-вашему, это могло случиться?

Гарри попытался придать лицу выражение легкого удивления.

— Не знаю, профессор.

Снейп сверлил его взглядом. Это было все равно, что глядеть на гиппогрифа. Гарри старался не моргать.

— И тогда мистер Малфой увидел невероятное явление. Можете ли вы себе представить, что это было, Поттер?

— Нет, — ответил Гарри, пытаясь изобразить невинное любопытство.

— Вашу голову, Поттер. Плавающую в воздухе.

Последовало продолжительное молчание.

— Может, ему стоит сходить к мадам Помфри, — предложил Гарри. — Если ему мерещатся вещи типа…

— А что бы твоя голова могла делать в Хогсмиде, Поттер? — мягко поинтересовался Снейп. — Твоей голове не позволено появляться в Хогсмиде. Ни одной из частей твоего тела не позволено появляться в Хогсмиде.

— Я знаю, — ответил Гарри, изо всех сил стараясь не допустить выражения вины или страха. — Похоже, у Малфоя начались галлюци…

— У Малфоя нет галлюцинаций, — зарычал Снейп, нагнувшись и положив руки на подлокотники кресла, так что их лица оказались в каком-то футе друг от друга. — Если твоя голова была в Хогсмиде, то там же было и всё остальное.

— Я был в гриффиндорской башне, — заявил Гарри. — Как вы и сказали…

— А может ли кто-нибудь это подтвердить?

Гарри ничего не ответил, и тонкий рот Снейпа искривился в ужасающую улыбку.

— Итак, — произнёс он, снова выпрямляясь. — Все, начиная с Министерства магии, пытаются уберечь знаменитого Гарри Поттера от Сириуса Блэка. Но знаменитый Гарри Поттер сам себе закон. И пусть простые люди пекутся о его безопасности! Знаменитый Гарри Поттер ходит куда хочет, не задумываясь о последствиях.

Гарри сохранял молчание. Снейп пытался спровоцировать его сказать правду, но выкладывать её он не собирался. У Снейпа не было доказательств… пока.

— Как удивительно ты похож на своего отца, Поттер, — внезапно заметил Снейп, поблескивая глазами. — И он тоже был чрезмерно заносчив. Некоторый его талант в том, что касалось Квиддитча, заставлял его думать, что он на голову выше всех остальных. Ходил, задрав нос, в окружении друзей и почитателей… Сверхъестественное сходство.

— Мой папа не задирал нос, — вырвалось у Гарри, прежде чем он сдержался. — И я тоже.

— Твой отец тоже не очень-то придерживался правил, — продолжал Снейп, наращивая преимущество. На его худощавом лице отразилась злоба. — Правила были для прочих смертных, не для обладателей Кубка. Его голова просто закружилась…

— ЗАМОЛЧИТЕ!

Гарри внезапно вскочил на ноги. Его поразил гнев, какого он не чувствовал с последнего вечера на Привит Драйв. И его не волновало, что лицо Снейпа окаменело, а чёрные глаза опасно вспыхнули.

— Что ты мне сказал, Поттер?

— Я сказал, чтобы вы перестали говорить ерунду о моем отце! — закричал Гарри. — Я ведь знаю правду! Он спас вашу жизнь! Дамблдор рассказал мне! Вас бы тут и в помине не было, если бы не мой отец!

Желтоватая кожа Снейпа приобрела цвет простокваши.

— А объяснил ли господин директор тебе обстоятельства, при которых твой отец спас мою жизнь? — прошептал он. — Или же он счёл детали слишком неприятными для деликатных ушей ненаглядного Поттера?

Гарри закусил губу. Он понятия не имел, что случилось, и не хотел этого признать… но Снейп, по-видимому, догадался об этом.

— Мне бы очень не хотелось, чтобы у тебя и дальше было ложное представление о твоём отце, Поттер, — произнёс он, скривив лицо в дикой ухмылке. — Ты, наверное, воображал нечто вроде славного героического поступка? Так дай же мне поправить тебя в таком случае… твой отец и его друзья сыграли со мной крайне занимательную шутку, которая могла бы привести к моей смерти, если бы у твоего отца в последнюю минуту не подогнулись коленки. В том, что он сделал, не было ничего храброго, он просто спасал свою собственную шкуру вместе с моей. Если бы их шутка удалась, его бы исключили из Хогвартса.

Снейп обнажил неровные желтоватые зубы.

— А ну, выворачивай карманы, Поттер! — внезапно приказал он.

Гарри не пошевелился. В ушах у него застучало.

— Выворачивай карманы, или мы идём прямо к директору! Выворачивай, Поттер!

Похолодев от ужаса, Гарри медленно вынул пакет из Зонко и Карту Мародёров.

Снейп поднял пакет.

— Это дал мне Рон, — объяснил Гарри, молясь о возможности предупредить Рона, прежде чем Снейп увидит его. — Он принёс их из Хогсмида в прошлый раз…

— Правда? И ты их с тех пор так и носишь? Как это трогательно… а это что?

Снейп взял карту. Гарри изо всех сил попытался стереть с лица всякое выражение.

— Чистый лист пергамента, — пожал он плечами.

Снейп перевернул его и поднял глаза на Гарри.

— И тебе, конечно не нужен такой старый кусок пергамента? — заметил он. — Почему бы мне тогда… не выбросить его?

Его рука дёрнулась к камину.

— Нет! — подскочил Гарри.

— Итак! — ноздри Снейпа зашевелились. — Ещё один бесценный дар мистера Рональда Уизли? Или же это… нечто иное? Может, письмо, написанное невидимыми чернилами? Или… инструкции, как попасть в Хогсмид минуя дементоров?

Гарри моргнул. Глаза Снейпа загорелись.

— Посмотрим, посмотрим… — пробормотал он, вынимая палочку и разглаживая карту на столе. — Раскрой свой секрет! — произнес он, прикасаясь палочкой к пергаменту.

Ничего не произошло. Гарри сжал кулаки, чтобы не было заметно, как они дрожат.

— Проявись! — рявкнул Снейп, ударяя по карте.

Но та оставалась пустой. Гарри несколько раз глубоко вздохнул, чтобы успокоиться.

— Профессор Северус Снейп, преподаватель этой школы, повелевает тебе раскрыть информацию, что ты скрываешь! — закричал Снейп, ещё раз ударяя палочкой по карте.

И, как будто выведенные невидимой рукой, на карте появились слова.

— Лунатик приветствует профессора Снейпа и просит его не совать свой чрезвычайно длинный нос в чужие дела.

Снейп застыл. Гарри, онемев, таращился на послание, но карта на этом не остановилась. Под первыми строками появились следующие.

— Господин Сохатый согласен с господином Лунатиком и хотел бы добавить, что профессор Снейп вонючий козёл.

Всё это было бы смешно, если бы ситуация не была настолько серьёзна. А тут последовало ещё продолжение…

— Господин Мягколап хотел бы выразить свое изумление, что такой идиот сумел стать профессором.

Гарри в ужасе закрыл глаза. Когда он их открыл, карта выдала свое последнее слово.

— Господин Червехвост желает профессору Снейпу удачного дня и советует этому жуткому неряхе наконец-то помыть свои космы.

Гарри ожидал взрыва.

— Так, так, — мягко сказал Снейп. — Сейчас посмотрим…

Он подошёл к камину, взял щепотку переливающегося порошка из кувшина на полке и бросил его в огонь.

— Люпин! — крикнул Снейп. — На пару слов!

В полном изумлении, Гарри уставился на огонь. В нём появилась большая быстро вращающаяся фигура. А ещё через секунду профессор Люпин выкарабкался из камина, стряхивая золу с потрёпанной мантии.

— Вы звали, Северус? — тихо спросил Люпин.

— Ну естественно, — отозвался Снейп, шагнув обратно к столу. Его лицо опять перекосилось от злобы. — Я сейчас попросил Поттера опустошить свои карманы. И нашел там вот это.

Снейп указал на пергамент, на котором сияли пожелания господ Лунатика, Червехвоста, Мягколапа и Сохатого. На лице Люпина появилось странное, замкнутое выражение.

— Ну и? — поторопил Снейп.

Люпин продолжал смотреть на карту. У Гарри сложилось впечатление, что Люпин о чём-то очень быстро думает.

— Так что же? — продолжал настаивать Снейп. — В этом пергаменте, очевидно, полно чёрной магии, а предполагается, что это ваше поле деятельности, Люпин. Откуда, по вашему мнению, у Поттера взялась такая штука?

Люпин поднял глаза и взглядом предупредил Гарри не вмешиваться.

— Полно чёрной магии? — с лёгким удивлением повторил он. — Вы и в самом деле так думаете, Северус? — на мой взгляд, это просто кусок пергамента, который оскорбляет любого, кто его попытается прочесть. Глупо, но совершенно не опасно! Полагаю, он у Гарри из магазина розыгрышей…

— В самом деле? — скулы Снейпа окаменели от злости. — Так вы полагаете, что в магазине розыгрышей продают подобные штуки? А не думаете ли вы, что, скорее он получил их прямо от изготовителя?

Гарри не мог понять, о чем говорит Снейп. Люпин, по всей видимости, тоже.

— Вы говорите, от господина Червехвоста или одного из этих людей? Гарри, ты кого-нибудь из них знаешь?

— Нет, — быстро вставил Гарри.

— Ну видите, Северус? — заключил Люпин, оборачиваясь к Снейпу. — По мне, так это прямо из Зонко…

Именно в этот момент, в кабинет влетел Рон. Он совершенно запыхался и едва затормозил перед столом Снейпа, держась рукой за грудь и делая попытки заговорить.

— Это… я… дал… Гарри… все… это, — выдавил он. — Купил в… Зонко… ещё тогда…

— Ну так что же! — Люпин радостно прихлопнул в ладоши и оглядел всех. — По-моему это проясняет дело! Северус, я, пожалуй, возьму это, вы не возражаете? — он свернул карту и засунул в карман. — Гарри, Рон, пойдёмте со мной, мне надо сказать вам пару слов по поводу работы о вампирах… Извините, Северус…

Гарри не отваживался поднять глаза на Снейпа, когда они выходили из кабинета. Он, Рон и Люпин не говоря ни слова дошли до вестибюля. Там Гарри обернулся к Люпину.

— Профессор, я…

— Я не хочу объяснений, — отрезал Люпин. Он оглядел пустой вестибюль и понизил голос. — Так уж получилось, что я знаю, что мистер Филч конфисковал эту карту много лет назад. Да, я знаю, что это карта, — пояснил он в ответ на изумлённые взгляды Гарри и Рона. — Не желаю знать, каким образом она попала к вам. Тем не менее, я удивлён тем, что вы не сдали её. Особенно после того, что случилось последний раз, когда ученик слишком легко отнёсся к правилам безопасности. И я не могу позволить тебе, Гарри, взять её обратно.

Гарри ожидал этого, но он предпочёл задать вопрос вместо того, чтобы протестовать.

— А почему Снейп подумал, что я получил её прямо от производителей?

— Потому что… — Люпин заколебался, — потому что эти изготовители могли бы иметь желание выманить тебя из школы. По их мнению, это было бы очень весело.

— Так вы их знаете? — спросил Гарри с восхищением.

— Мы встречались, — коротко ответил Люпин и поглядел на Гарри серьёзнее, чем когда бы то ни было.

— И не жди, что я снова буду покрывать твои проделки, Гарри. Я не могу заставить тебя принимать Сириуса Блэка всерьёз, но если бы ты подумал о том, что слышишь, когда оказываешься рядом с дементором, то, может, это бы подействовало. Твои родители пожертвовали своей жизнью, чтобы сохранить твою, Гарри. Плохо бы ты отплатил им… поставив их жертву против мешка волшебных сюрпризов.

И он ушёл, а Гарри остался с намного более мрачными мыслями, нежели посещали его в кабинете Снейпа. Они с Роном медленно взобрались по мраморной лестнице. Проходя мимо одноглазой ведьмы, он вспомнил про Плащ-Невидимку — тот всё ещё оставался там, в подземелье, но не осмелился спуститься за ним.

— Это всё моя вина, — внезапно сказал Рон. — Это ведь я убедил тебя пойти. Люпин прав, это глупо, нам не надо было этого делать…

Он также внезапно замолчал; они подошли к коридору, где прохаживались сторожевые тролли, и к ним направлялась Гермиона. Первый же взгляд на её лицо дал Гарри понять, что она осведомлена о том, что случилось. Сердце у него в груди ёкнуло — сказала ли она профессору МакГонагалл?

— Ну что, пришла позлорадствовать? — свирепо спросил Рон, когда она остановилась перед ними. — Или просто пошла на нас донести?

— Нет, — у Гермионы в руках было письмо, а её губы дрожали. — Я только подумала, что вы должны знать… Хагрид проиграл дело. Конклюва казнят.

Unless otherwise stated, the content of this page is licensed under Creative Commons Attribution-ShareAlike 3.0 License