3 22

— Гарри!
Гермиона тянула его за рукав, нетерпеливо глядя на часы. — У нас есть ровно десять минут, чтобы добраться вниз никем не замеченными… прежде чем Дамблдор запрёт дверь…

— Ладно, — сказал Гарри, отрывая взгляд от неба. — Пошли…

Они скользнули в приоткрытую дверь и прошелестели вниз по лестнице. Издалека послышались приближающиеся голоса. Ребята вжались в стену и прислушались. Разговаривали двое: Фадж и Снейп. Они быстро шли по коридору к лестнице.

— …надеюсь, Дамблдор не станет слишком затягивать, — говорил Снейп. — Поцелуй будет совершён немедленно?

— Сразу, как только Макнейр вернётся с дементорами. Вся эта суета с Блэком становится какой-то неприличной. Жду, не дождусь сказать ребятам в «Пророке», что мы, наконец, его поймали… Думаю, они захотят поговорить с тобой, Снейп… и когда юный Гарри придёт в себя, он расскажет им, как ты спас его жизнь…

Гарри стиснул зубы, увидев торжествующую усмешку на лице Снейпа, который как раз проходил мимо него и Гермионы. Они выждали ещё некоторое время и помчались в обратном направлении. Один лестничный пролёт, ещё один, прямо по коридору… и вдруг впереди раздался гогот.

— Пивз! — пробормотал Гарри, хватая Гермиону за запястье. — Сюда!

Они ворвались в пустой кабинет как раз вовремя. Пивз, который, казалось, был в хорошем настроении, прыгал по коридору, оглушительно хохоча.

— Он невыносим, — прошептала Гермиона, прислушиваясь. — Уверена, он радуется тому, что дементоры убьют… убили бы Сириуса…

Она посмотрела на часы, и добавила:

— Три минуты, Гарри!

Когда гулкий хохот Пивза затих в отдалении, они выскользнули из кабинета и помчались галопом.

— Гермиона, а что будет, если мы не вернёмся туда до того, как Дамблдор запрёт дверь? — спросил Гарри на бегу.

— Даже думать не хочу, — задыхаясь, ответила Гермиона. — Одна минута!

Они, наконец, добежали до входа в больничное крыло.

— Я слышу Дамблдора! Давай, Гарри!

Они прокрались по коридору, сдерживая дыхание. Дверь открылась, пятясь, из неё вышел Дамблдор, говоря:

— Я запру вас. Сейчас без пяти полночь. Мисс Грэйнджер, трёх поворотов достаточно. Удачи.

Дамблдор затворил дверь, и поднял волшебную палочку, чтобы запереть палату. Гарри и Гермиона кинулись к нему. Дамблдор оглянулся и, широко улыбаясь, спросил:

— Ну и?

— Мы сделали это! — прошептал Гарри. — Сириус улетел на Конклюве…

Дамблдор улыбнулся ещё шире.

— Отлично, — он внимательно прислушался. — Думаю, ТАМ вы уже ушли — заходите, я запру вас.

Гарри и Гермиона на цыпочках прокрались внутрь. В палате было пусто и тихо, если не считать Рона, который неподвижно лежал на дальней кровати. Когда замок двери защёлкнулся, они залезли под одеяла. Гермиона спрятала Хроноворот под мантией. В следующий миг, раздались шаги, и мадам Помфри появилась из своего кабинета:

— Я слышала, директор вышел? Теперь-то мне можно позаботиться о пациентах?

Она была в очень плохом настроении. Гарри и Гермиона сочли за лучшее молча принять шоколад из её рук. Мадам Помфри стояла рядом, наблюдая, как они едят, но Гарри едва мог глотать. Они с Гермионой ждали, вслушиваясь в каждый шорох. Когда они взяли четвёртый кусок шоколада, откуда-то сверху донёсся отголосок яростного, гневного крика…

— Что это было? – встрепенулась мадам Помфри.

Послышались сердитые голоса, всё громче и громче. Мадам Помфри с негодованием уставилась на дверь:

— Да что они себе позволяют? Они же всех перебудят!

Гарри пытался разобрать, что там происходит. Голоса приближались…

— Он, скорее всего, аппарировал, Северус. Надо было кого-нибудь оставить в комнате с ним. Когда это выйдет наружу…

— ОН НЕ МОГ АППАРИРОВАТЬ! — взбешённо орал Снейп. — НИКТО НЕ МОЖЕТ АППАРИРОВАТЬ НИ ИЗ ЗАМКА, НИ В ЗАМОК! Я ЗНАЮ — ЭТО — ПОТТЕР — ПРИЛОЖИЛ — ЗДЕСЬ — РУКУ!

Голоса слышались всё отчётливее.

— Но, Северус, Гарри был заперт, и он не мог…

БАМ!

Дверь с треском распахнулась.

Снейп ворвался в палату, за ним шагали Фадж и Дамблдор, который единственный из всех троих выглядел спокойным; настолько, что, казалось, он забавляется происходящим. Фадж был сердит, но Снейп едва не сходил с ума, беснуясь:

— ПОТТЕР! ЧТО ТЫ СДЕЛАЛ?

— Профессор Снейп, — вскинулась мадам Помфри. — Что вы себе позволяете!

— Послушайте, Снейп, будьте же разумны, — сказал Фадж. — Эта дверь была заперта, как мы только что видели…

— ОНИ ПОМОГЛИ ЕМУ СПАСТИСЬ, Я ЗНАЮ! — проревел Снейп, брызгая слюной изо рта и указывая на Гарри и Гермиону. Его лицо исказилось.

— Да успокойтесь, наконец! — рявкнул Фадж. — Вы говорите глупости!

— ВЫ НЕ ЗНАЕТЕ ПОТТЕРА! — пуще прежнего разошёлся Снейп. — А Я ЗНАЮ! ЭТО БЫЛ ПОТТЕР!

— Северус, — мягко промолвил Дамблдор. — О чём ты говоришь? Я сам лично запер эту дверь десять минут назад. Мадам Помфри, кто-нибудь выходил из комнаты?

— Конечно, нет, — ощетинилась мадам Помфри. — Я бы услышала!

— Видишь, Северус, — продолжал Дамблдор, — если только Гарри и Гермиона не наловчились быть в двух местах одновременно, я не вижу причин их подозревать.

Снейп остановился, в упор глядя на Фаджа, поражённого его поведением, и на Дамблдора, в чьих глазах блистали озорные искорки, затем резко повернулся — полы его чёрных одежд взметнулись, словно крылья — и выбежал из палаты.

— Довольно несдержанный паренёк, — сказал, глядя ему вслед, Фадж. — Я бы следил за ним на твоём месте, Дамблдор.

— Обычно, он очень сдержан, — ответил Дамблдор. — Просто он только что испытал жестокое разочарование.

— Да… и не только он, — вздохнул Фадж. — У «Пророка» сегодня будет сенсация! Блэк был зажат в угол, и снова проскользнул у нас меж пальцев! Если они ещё узнают про сбежавшего гиппогрифа, я буду всеобщим посмешищем! Ох… Пожалуй, пора мне возвращаться в министерство…

— А дементоры? — спросил Дамблдор. — Их уберут из школы, я надеюсь?

— Да, да, — ероша волосы пальцами, ответил Фадж. — Никогда бы не подумал, что они могут попытаться убить маленького мальчика… Совсем вышли из-под контроля… Нет, я уберу их отсюда уже ночью… Может, поставим драконов?…

— Точно, — согласился Дамблдор. — Хагрид будет в восторге.

Он улыбнулся напоследок Гарри и вышел из спальни следом за Фаджем. Мадам Помфри поспешила плотно закрыть за ними дверь и защёлкнуть замок. Сердито бормоча что-то себе под нос, она вернулась в свой кабинет.

Из другого конца комнаты донёсся слабый стон — это проснулся Рон. Он сел на кровати, почёсывая голову и осматриваясь.

— Что произошло? — промычал он. — Гарри? Что мы здесь делаем? Где Сириус, Люпин? Что происходит?

Гарри взял ещё шоколада и взглянул на Гермиону:

— Чур, ты рассказываешь!

На следующий день, в полдень, все трое покинули больничную палату и вернулись в почти пустынный замок. По причине невыносимой духоты, зноя и прошедших экзаменов, вся школа веселилась в Хогсмиде. Но ни Рон, ни Гермиона не пошли туда. Они просто бродили вокруг замка с Гарри, обсуждая события прошлой ночи, пытаясь угадать, где сейчас могли бы быть Сириус с Конклювом. Присев на берегу озера, наблюдая за гигантским спрутом, что лениво шевелил щупальцами в тёмной воде, и глядя на противоположный берег, Гарри внезапно потерял нить разговора. Олень примчался к нему прямо оттуда…

Неожиданно, большая тень упала на ребят — это был Хагрид. Радостно улыбаясь, он вытирал вспотевшее лицо одним из своих платков, который по размеру напоминал небольшую скатерть.

— Не должон бы я веселиться после такой ночки, — сказал он. — Сириус сбежал, и всё такое… Но, угадайте, что?

— Что? — притворяясь удивлёнными, воскликнули они.

— Клювик! Он улетел! Свободен! Я отмечал всю ночь!

— Это здорово! — сказала Гермиона, строго глядя на Рона, который чуть не лопался от сдерживаемого смеха.

— Да… Небось, я его некрепко привязал, — признался Хагрид. — Немного волновался утром, когда решил, что он мог столкнуться с Люпином, но Люпин говорит, что не ел ничего похожего на гиппогрифа…

— Что? — быстро спросил Гарри.

— А, ты не слышал? — улыбка Хагрида сменилась гримасой. — Снейп рассказал всем слизеринцам насчет этого… Я думал, вы уже узнали. Профессор Люпин — оборотень, он… порезвился вокруг замка этой ночью… луна, и все дела… Сейчас уже собирает вещи, конечно.

— Он уезжает? — встревоженно переспросил Гарри. — Но почему?

— Ну, он говорит, что больше не может так рисковать… Уволился сегодня утром.

Гарри вскочил на ноги:

— Мне нужно его увидеть!

— Но если он уже уволился…

— …то ничего уж не поделаешь…

— Какая разница! Я хочу его повидать. Встретимся здесь.

Дверь в кабинет Люпина была открыта. Пустой аквариум из-под Гриндилоу сиротливо стоял рядом с обшарпанным чемоданом. Люпин уже собрал почти все вещи и рылся в своём столе. Он поднял голову, когда Гарри вошёл.

— Я видел, что ты идёшь, — улыбнулся Люпин, показывая на лист пергамента, лежащий перед ним. Это была Карта Мародёров.

— Я только что говорил с Хагридом, — сказал Гарри. — Он утверждает, что вы уволились… Это… это правда, да?

— Боюсь, что так, — ответил Люпин. Он открывал ящики стола, выгребая наружу их содержимое.

— Почему? — озадаченно спросил Гарри. — Неужели министерство считает, что вы помогали Сириусу?

— Нет, Дамблдор убедил Фаджа, что я пытался спасти вас. Я думаю, для Северуса это стало последней каплей. Потеря ордена Мерлина явилась, должно быть, настоящим потрясением. Ну, он и… случайно… проговорился за завтраком, что я оборотень.

— И вы уходите только из-за этого?

Люпин невесело улыбнулся.

— Завтра же в это время Дамблдор будет по уши завален письмами от родителей… Кому нужен учитель-оборотень? Я их понимаю, после того, что произошло этой ночью — я мог ведь укусить кого-нибудь, а этого никак нельзя допустить.

— Вы лучший учитель по Защите от Тёмных Искусств, который у нас когда-либо был! — горячо проговорил Гарри. — Останьтесь!

Люпин покачал головой и ничего не ответил, продолжая освобождать ящики стола. Затем, когда Гарри лихорадочно придумывал доводы, которые могли бы его удержать, Люпин сказал:

— Судя по тому, что с утра сказал мне директор, вчера ты спас много жизней, Гарри, и если я чем-нибудь горжусь, так это тем, чему ты научился с моей помощью… Расскажи мне о своём Патронусе.

— Как вы узнали? — изумился Гарри.

— А что ещё могло напугать дементоров?

Гарри рассказал всё, что случилось. Когда он закончил, Люпин снова улыбнулся:

— Да, твой отец всегда превращался в оленя, ты верно угадал. Вот почему мы называли его «Сохатый».

Люпин швырнул последние книги в свой раскрытый чемодан, закрыл ящики стола и повернулся к Гарри, протягивая ему Плащ-Невидимку:

— Вот… Я принёс это из Визжащей Хижины вчера ночью. И… — он засомневался на мгновение, затем решительно подтолкнул к Гарри Карту Мародёров. — Так как я больше не твой учитель, у меня не будет никаких угрызений совести, если я отдам тебе Карту. Осмелюсь предположить, что вы с Роном и Гермионой найдёте ей достойное применение.

Гарри скатал карту в трубочку и улыбнулся:

— Вы говорили, Лунатик, Червехвост, Сохатый и Мягколап хотели бы выманить меня из школы… Они бы нашли это забавным…

— Ну, ещё бы, — ответил Люпин, закрывая чемодан. — Не сомневаюсь, Джеймс был бы глубоко разочарован, если бы его сын так и не нашёл ни одного из секретных выходов из замка.

Раздался стук в дверь. Гарри поспешно засунул Карту и Плащ-Невидимку в карман.

Зашёл профессор Дамблдор, нисколько не удивившись при виде Гарри.

— Карета ждёт у врат, Рем, — сказал он, улыбаясь.

— Спасибо вам, директор.

Люпин взял чемодан и пустой аквариум из-под Гриндилоу:

— Ну, до свидания, Гарри, — сказал он, улыбнувшись. — Ты отличный ученик. Что-то мне кажется, наши пути ещё не раз пересекутся… Директор, думаю, нет нужды провожать меня до самой кареты.

Гарри подумалось, что Люпин хочет уйти побыстрее.

— Тогда, до свидания, Ремус, — печально промолвил Дамблдор. Они обменялись рукопожатием. Улыбнувшись напоследок Гарри, Люпин вышел из кабинета.

Гарри присел в кресло, некогда принадлежащее лучшему учителю по Защите от Тёмных Искусств, которого он когда-либо знал. Дверь закрылась, и Гарри поднял глаза. Дамблдор не ушёл.

— Почему так невесел, Гарри? — тихо спросил он. — Ты должен гордиться собой после ночных приключений.

— Какая разница, — горько ответил Гарри. — Всё равно Петтигрю убежал.

— Какая разница? — удивился Дамблдор. — Огромнейшая, Гарри! Ты понял правду, спас человека от ужасной судьбы…

Ужасной. Что-то шевельнулось в голове Гарри. Что-то ужасное, важнее всего произошедшего… Предсказание профессора Трелони!

— Профессор Дамблдор! Вчера, когда у меня был экзамен по прорицанию, профессор Трелони повела себя… очень странно.

— В самом деле? Эээ… Ты имеешь в виду, ещё страннее, чем обычно?

— Да… её голос стал вдруг хриплым, глаза закатились и она сказала… Сказала, что слуга Волдеморта вернётся к хозяину ещё до полуночи… Что он поможет ему снова набрать силу, — Гарри посмотрел на Дамблдора. — А затем она вроде как пришла в себя, и не помнила ничего, что сказала. Она… в самом деле увидела будущее?

— Думаю, да, Гарри, — задумчиво согласился Дамблдор. — И теперь количество подлинных предсказаний профессора Трелони достигло двух. Кто бы мог подумать… Надо поднять ей зарплату.

— Но, — Гарри ошеломлённо посмотрел на него. Как можно быть таким спокойным, услышав это? — Это же я не дал Сириусу и Люпину прикончить Петтигрю! Получается, Волдеморт возвращается по моей вине?

— Нет, — тихо ответил Дамблдор. — Разве тебя ничему не научил эпизод с Хроноворотом, Гарри? Последствия наших действий всегда очень запутаны, очень разнообразны… Настолько, что предсказание будущего — весьма нелёгкая задача… Профессор Трелони, дай ей бог здоровья, наглядное тому подтверждение. Ты поступил очень благородно, сохранив жизнь Петтигрю.

— Но если он поможет Волдеморту…

— Петтигрю обязан тебе жизнью, и это создаёт своего рода связь между вами. Ты послал Волдеморту человека, который в долгу перед тобой, а я сомневаюсь, что Волдеморт обрадуется, узнав об этом.

— Эта крыса предала моих родителей! — воскликнул Гарри.

— Поверь мне, Гарри, может настать время, когда ты будешь рад, что спас ему жизнь. Это самое глубокое, самое непроницаемое волшебство.

Гарри попытался представить, когда может настать это время. Очевидно, сомнение отразилось на его лице. Дамблдор осторожно сказал:

— Я очень хорошо знал твоего отца, Гарри, как в Хогвартсе, так и в жизни. И я уверен, он поступил бы точно так же.

Гарри поглядел на Дамблдора. Нет, директор не будет смеяться — ему можно сказать.

— Я сначала подумал, что это папа послал того Патронуса. Я имею в виду, когда я видел себя за озером… Я решил, что увидел его.

— Вполне легко ошибиться, — ответствовал Дамблдор. — Ты выглядишь в точности как он. Кроме глаз — у тебя глаза матери.

Гарри покачал головой.

— Глупо было думать, что это он, — пробормотал он. — Я же знаю, что он погиб.

— Ты думаешь, те, кого мы любим, покидают нас? Ты думаешь, мы не вспоминаем о них во времена великих несчастий? Твой отец жив в тебе, Гарри — когда ты нуждаешься в нём. Как бы ещё ты смог вызвать к жизни того Патронуса? Сохатый снова показал себя!

Гарри потребовалось несколько мгновений, чтобы осознать сказанное.

— Сириус рассказал мне, как они все стали анимагами, — улыбаясь, промолвил Дамблдор. — Замечательное достижение — не в последнюю очередь, тем, что я о нём до сего времени ничего не знал. А потом, я вспомнил того необычной формы Патронуса, что ты послал на мистера Малфоя во время матча против Рэйвенкло. Знаешь, Гарри, в каком-то смысле, ты на самом деле видел Джеймса прошлой ночью. Ты встретил его внутри себя.

С этими словами, Дамблдор вышел из кабинета, оставив Гарри наедине со своими мыслями.

Кроме Гарри, Рона, Гермионы и профессора Дамблдора, никто в Хогвартсе не знал правды о том, как исчезли Сириус, Конклюв и Петтигрю. К концу семестра, Гарри успел услышать много невероятных версий о случившемся, но ни одна даже близко не напоминала реальную.

Малфой был чертовски зол из-за Конклюва — а может, из-за того, что вбил себе в голову, будто его с отцом обманул какой-то лесник. Перси Уизли тоже имел свою собственную точку зрения насчёт спасения Сириуса.

— Если я буду работать в Министерстве, то внесу парочку поправок в исполнение магических законов! — сообщал он всем, кто хотел его слушать — пока что, это была только его подружка Пенелопа.

Хотя погода была замечательной, а общее настроение — радостным, несмотря на то, что они сделали невозможное, освободив Сириуса, Гарри никогда не был в худшем расположении духа, чем сейчас, в конце учебного года.

Он, разумеется, был не единственным, кто сожалел, что профессор Люпин ушел. Весь гаррин класс Защиты От Темных Искусств горевал из-за его увольнения.

— Интересно, кто у нас будет на следующий год? — грустно спросил как-то Шеймус Финниган .

— Может быть, вампир, — с надеждой предположил Дин Томас.

Не только отъезд профессора Люпина угнетал Гарри. Ещё Гарри не мог не думать о мрачном предсказании профессора Трелони. Интересно, нашёл ли Петтигрю-Червехвост убежище Волдеморта?

И всё же, наихудшим из всего оставалось предстоящее возвращение в лоно семьи Дёрсли. В течение получаса, тридцати чудесных минут, Гарри верил, что будет жить у Сириуса… лучшего друга своих родителей… Кроме возвращения его собственного отца, ничто не могло быть лучше. И хотя отсутствие новостей о Сириусе означало, что он, скорее всего, благополучно скрылся, Гарри не мог не чувствовать себя несчастным, думая о доме, который он обрёл и тотчас же потерял.

Результаты экзаменов стали известны в последний день семестра. Гарри, Рон и Гермиона прошли все. Гарри даже сдал зельеварение — впрочем, он небезосновательно предполагал, что влияние Дамблдора сыграло здесь не последнюю роль. Было трудно поверить, что ненависть Снейпа к Гарри могла усилиться, но, тем не менее, именно это и произошло. Уголок его рта постоянно подёргивался, а тонкие пальцы сжимались, хватая воздух. Наверняка, Снейп представлял, что душит Гарри, схватив его за горло.

Перси получил наивысшие результаты в ТРИТОНах, а Фред и Джордж набрали парочку СОВ. Да и весь Гриффиндор, благодаря выигранному чемпионату по Квиддитчу, третий раз подряд занял первое место в соревновании Домов. Это означало, что третий раз подряд на прощальном вечере зал был декорирован алым и золотым, а стол гриффиндорцев шумел громче всех. Даже Гарри на какое-то время забыл о возвращении к Дёрсли на следующее утро, развлекаясь вместе со всеми.

Когда Хогвартс-Экспресс тронулся в обратную дорогу следующим утром, Гермиона сообщила Гарри и Рону невероятную, с их точки зрения, новость:

— Перед завтраком я поговорила с профессором МакГонагалл. Я решила бросить Маггловедение.

— Но ты сдала экзамен на триста двадцать процентов! — воскликнул Рон.

— Я знаю, — вздохнула Гермиона. — Но ещё один год, подобный этому с Хроноворотом, сведёт меня с ума. Я вернула его. Без Прорицания и Маггловедения у меня будет нормальное расписание.

— Не могу поверить, что ты нам ничего о нём не сказала, — ворчливо заметил Рон. — Мы же, вроде бы, твои друзья.

— Я обещала, что никому не расскажу, — упрямо сказала Гермиона. Она взглянула на Гарри, который смотрел, как замок Хогвартс исчезает за горизонтом. Целых два месяца, прежде чем он снова его увидит…

— Гарри, да не грусти ты так! — сочувственно промолвила она.

— Я в порядке, — быстро ответил он. — Просто, как подумаю о каникулах…

— Я тоже о них думаю, — вклинился в разговор Рон. — Гарри, ты должен приехать к нам. Я поговорю с мамой и папой, а потом позвоню тебе. Я же теперь знаю, как использовать фельетон!

— Телефон, Рон, — поправила его Гермиона. — Честное слово, вот уж кому бы не помешало бы Маггловедение, так это тебе…

Рон пропустил её слова мимо ушей.

— А летом будет Чемпионат Мира по Квиддитчу! Слышишь, Гарри? Приедешь к нам, а потом мы на него слетаем! Папа достанет билеты на работе…

Гарри заметно воспрял духом после этого сообщения.

— Да, Дёрсли будут в восторге, если избавятся от меня… да ещё после того, что я сделал с тётей Мардж…

Чувствуя себя гораздо бодрее, Гарри сыграл с Роном и Гермионой парочку партий в Подрывного Дурака. Решив перекусить, они купили большой обед — в котором, правда, не было ни капельки шоколада.

Когда солнце уже перевалило зенит и склонялось к горизонту, Гермиона внезапно пристально вгляделась в окно за плечом Гарри — он тоже обернулся посмотреть, что там. Нечто очень маленькое и серое мельтешило за стеклом, отчаянно трепеща крыльями. Гарри привстал, присмотрелся и увидел маленького совёнка, несшего огромное письмо. Он был настолько маленький, что воздушный поток то и дело относил его в сторону. Гарри быстро опустил стекло, протянул руку и поймал птицу, как очень пушистый Снитч. Совёнок уронил письмо на колени Гарри и начал возбуждённо метаться по купе, весьма довольный тем, что выполнил возложенную на него миссию. Хедвига осуждающе щёлкнула клювом, а Косолап привстал на сидении, следя за метаниями совёнка своими огромными жёлтыми глазами. Заметив это, Рон поймал совёнка, спрятав его в ладонях от греха подальше.

Гарри разорвал конверт, адресованный ему, и закричал:

— Это от Сириуса!

— Правда? — одновременно встрепенулись Рон и Гермиона. — Читай вслух!

«Дорогой Гарри,
Надеюсь, письмо прибудет к тебе прежде, чем ты — к дяде с тётей. Я не знаю, привычна ли им совиная почта.
Конклюв и я прячемся. Я не скажу, где, на случай, если эта сова попадёт в чужие руки; у меня возникли небольшие сомнения насчёт его надёжности, но больше я никого не нашёл, а он, кажется, ревностно относится к работе.
Скорее всего, дементоры всё ещё ищут меня, но вряд ли найдут здесь. Я покажусь на глаза нескольким магглам, настолько далеко от Хогвартса, что, надеюсь, охранные меры будут свёрнуты.
Я кое-что не сказал тебе со времени нашей последней встречи. Это я послал тебе «Молнию»…

— Ха! — торжествующе воскликнула Гермиона. — А я что говорила?

— Да, но Сириус же не навёл на него порчу, — остудил её Рон. — Ай!

Совёнок, счастливо вертевшийся в его ладони, решил погрызть один из пальцев Рона — очевидно, в знак симпатии.

«…Косолап отнёс мой заказ на почту. Я написал его от твоего имени, но деньги снял, разумеется, со своего собственного счёта в Гринготтсе. Считай, что это подарок от крёстного за все тринадцать дней рождения.
Извини, что испугал тебя той ночью, когда ты ушёл из дома дяди. Я хотел увидеться с тобой перед уходом на север.
Надеюсь, твой следующий год в Хогвартсе будет более приятным с тем, что я вложил в конверт.
Если я тебе ещё понадоблюсь, пиши. Твоя сова найдёт меня.
До скорого, Сириус»

Гарри внимательно обследовал конверт. Там был ещё один пергаментный листок, прочитав который, Гарри почувствовал, как по телу разливается тепло, словно он осушил бутылку Ирисэля:

«Я, Сириус Блэк, крёстный отец Гарри Поттера, даю ему разрешение посещать Хогсмид по выходным».

— Дамблдору этого хватит! — он посмотрел на письмо, которое сжимал в руке. — Погодите-ка, тут ещё и постскриптум есть.

«P.S. Так как твой друг Рон лишился крысы по моей вине, может быть, он захочет принять от меня эту сову в подарок?»

Рон широко раскрыл глаза. Совёнок довольно ухнул.

— В подарок? — неуверенно повторил он, окинув совёнка внимательным взглядом. Затем, к большому удивлению Гермионы и Гарри, протянул его Косолапу.

— Как считаешь, — спросил Рон. — Сова?

Кот обнюхал совёнка и издал мурлыкающий звук.

— Ну и отлично, — обрадовался Рон. — Он мой.

Гарри читал и перечитывал письмо от Сириуса до тех самых пор, пока поезд не остановился на вокзале Кингс-Кросс. Он всё ещё крепко сжимал его в руке, когда вместе с Роном и Гермионой прошёл сквозь барьер на платформе девять и три четверти. Гарри сразу заметил дядю Вернона. Тот стоял на приличном расстоянии от четы Уизли, с подозрением на них посматривая. Его худшие подозрения полностью оправдались, когда миссис Уизли радушно обняла Гарри.

— Я позвоню насчёт Чемпионата Мира, — прокричал Рон вслед Гарри, который катил свою тележку с чемоданом и клеткой Хедвиги к дяде Вернону, поприветствовавшего его по-своему.

— Что это? — рявкнул он, таращась на конверт в руке Гарри. — Если ещё одно разрешение, которое я должен подписать, то ты ничего…

— Да нет, — осторожно сказал Гарри. — Это письмо от моего крёстного отца.

— Крёстного? — поперхнулся дядя Вернон. — У тебя нет крёстного отца!

— Есть, — громко ответил Гарри. — Он был лучшим другом папы и мамы. Он, к тому же, осуждён за убийство, но сейчас в бегах. Ему нравится получать письма от меня… Он проверяет, что у меня новенького… не обижает ли меня кто…

Широко улыбаясь дяде Вернону, на лице которого застыло выражение ужаса, Гарри направился к выходу с вокзала, толкая перед собой тарахтящую тележку с Хедвигой, навстречу лету, которое обещало быть куда более приятным, чем в прошлом году.

Unless otherwise stated, the content of this page is licensed under Creative Commons Attribution-ShareAlike 3.0 License