4 24

Утром после Рождества все встали поздно. Неторопливые разговоры в Гриффиндорской гостиной были гораздо тише, чем в последние дни и часто прерывались зевками. Пышная шевелюра Гермионы снова вернулась в своё нормальное состояние. Гермиона призналась Гарри, что перед балом воспользовалась изрядным количеством распрямляющего зелья. — Но чтобы так ходить каждый день, — сказала она, почесывая урчащего Косолапа за ухом, — слишком много возни.

Рон и Гермиона, по всей видимости, пришли к безмолвному соглашению не обсуждать свои разногласия. Друг с другом они разговаривали приветливо, но как-то натянуто. Не теряя времени, Рон и Гарри рассказали Гермионе о подслушанном разговоре Хагрида и мадам Максим. Известие о том, что Хагрид — полувеликан произвело на Гермиону гораздо меньшее впечатление, чем на Рона.

— Да, я иногда об этом задумывалась, — сказала она, пожимая плечами. — Я знала, что он не может быть великаном, потому что они около двадцати футов ростом. Но, честно говоря, вся эта истерия вокруг великанов… Ну не могут они все быть такими ужасными… Это такое же предубеждение, как и насчет оборотней… Это просто нетерпимость, вы согласны?

Рон, кажется, был готов сказать в ответ что-то ехидное, но ему не хотелось ссориться, поэтому он лишь недоверчиво покачал головой, когда Гермиона отвернулась.

Настало время подумать о домашних заданиях, которые они совсем забросили в первую неделю каникул. Теперь, когда Рождественские праздники закончились, все успокоились — все, кроме Гарри, которому снова стало не по себе. Двадцать четвертое февраля приближалось, а он всё ещё не разгадал секрет золотого яйца. Поэтому теперь каждый вечер, приходя в спальню, он доставал яйцо из чемодана, надеясь, что со временем что-нибудь поймет. Он напряженно думал о том, на что, кроме визга тридцати музыкальных пил, похож этот странный звук, но он и в самом деле никогда не слышал ничего подобного. Он закрывал яйцо, тряс его изо всех сил, открывал опять, пытаясь разобраться, не изменился ли звук, но толку не было. Он пробовал задавать яйцу вопросы, пытаясь перекричать ужасный скрежет, но ничего не происходило. Однажды он даже швырнул яйцо через комнату — правда, без особой надежды, что это поможет…

Гарри не забыл подсказку Седрика, но, поскольку теперь он питал к нему не самые дружеские чувства, то решил ею не пользоваться. В самом деле, если бы Седрик действительно хотел помочь Гарри, то его намёк не был бы таким загадочным. Гарри ведь сказал Седрику открытым текстом, в чём будет заключаться Первое задание. Видимо, по мнению Седрика, предложение принять ванну было достойной ответной услугой. Ну да и не очень-то нужна была такая дурацкая помощь, тем более от того, кто ходит по коридорам за руку с Чо.

Наступил первый день нового семестра. Гарри отправился на уроки, нагрузившись, как обычно, книгами, пергаментом и перьями. Тревога о предстоящем задании давила на сердце так, словно он всё время таскал с собой и яйцо.
Луг вокруг замка по-прежнему был занесён снегом; стекла оранжерей запотели так, что на уроках Гербологии через них было невозможно хоть что-то разглядеть. При такой погоде никто особенно не рвался на уроки по Уходу за Волшебными Существами. Правда, Рон заметил, что уж Крутоны-то их отогреют, либо гоняясь за ними, либо пуляя в них огнём так, что подожгут хижину Хагрида.

Однако у входа в хижину вместо Хагрида их встретила пожилая ведьма с коротко остриженными седыми волосами и боксерским подбородком.

— Пошевеливайтесь, звонок был пять минут назад! — рявкнула она, когда они пробились к ней через сугробы.

— А вы кто такая? — спросил Рон, уставившись на неё. — Где Хагрид?

— Меня зовут профессор Граббли-Планк, — резко сказала она. — Я буду временно преподавать вам Уход за Волшебными Существами.

— Где Хагрид? — громко повторил Гарри.

— Он не в форме, — отрезала профессор Граббли-Планк.

Гарри услышал тихое хихиканье. Он обернулся: Драко Малфой и остальные Слизеринцы присоединились к классу. У всех был весёлый вид, и никто из них не удивился, увидев профессора Граббли-Планк, шагающую вдоль стойла, где дрожали от холода Бобатонские кони. Гарри, Рон и Гермиона последовали за ней, оглядываясь на хижину Хагрида. Занавески были задернуты. Что если Хагрид лежит там, больной, один-одинёшенек?

— Что случилось с Хагридом? — спросил Гарри, стараясь не отстать от профессора Граббли-Планк.

— Тебя это не касается, — ответила она, таким тоном, словно он лез не в своё дело.

— Очень даже касается, — возмутился Гарри. — Что с ним случилось?

Профессор Граббли-Планк сделала вид, что не слышит его. Она вела учеников к опушке Запретного Леса. А там… там они увидели большого прекрасного единорога, привязанного к дереву. При виде единорога многие девочки ахнули от восторга.

— Ой, какой же он красивый! — прошептала Лаванда Браун. — Где она его взяла? Их ведь очень трудно поймать!

Единорог был таким белым, что даже свежий снег вокруг него казался серым. Он нервно вскидывал голову, увенчанную рогом, и перебирал ногами с золотыми копытами.

— Эй, парни, отойдите-ка назад! — гаркнула профессор Граббли-Планк, рукой преграждая им путь. — Единороги предпочитают женское общество. Девочки — вперёд, подходите осторожно, давайте, потихоньку…

Девочки и профессор медленно подошли к единорогу, оставив мальчишек наблюдать у ограды загона. Как только профессор Граббли-Планк отошла и не могла их услышать, Гарри повернулся к Рону.

— Как ты думаешь, что с ним случилось? Тебе не кажется, что Крутон…

— Да никто на него не нападал, Поттер, если уж ты так беспокоишься, — тихо проговорил Малфой. — Нет, ему просто стыдно показать людям свою толстую страшную рожу.

— О чём это ты? — резко спросил Гарри.

Малфой вынул из внутреннего кармана сложенную страницу газеты.

— Полюбуйся, — сказал он с ухмылкой. — Уж не обессудь, Поттер, я не хотел быть первым, от кого ты узнаешь. Гарри взял у него страницу, развернул и начал читать. Рон, Шеймус, Дин и Невилл заглядывали ему через плечо. Это была статья с фотографией, на которой у Хагрида был очень зловещий вид.

«Гигантская ошибка Дамблдора
Альбус Дамблдор, эксцентричный директор Хогвартской Школы Колдовства и Волшебства, известен своим нетрадиционным подходом к приёму персонала на работу, пишет Рита Скитер, наш специальный корреспондент. В сентябре нынешнего года он пригласил Аластора Хмури-«Дикий глаз», отставного Аврора, скандально известного своей подозрительностью, на должность преподавателя Защиты от Тёмных Искусств. Это решение вызвало недоумение у многих членов Министерства Магии, особенно если учесть известную всем привычку Хмури нападать на любого, кто в его присутствии имеет неосторожность сделать резкое движение. Хмури-«Дикий глаз», однако, кажется весьма ответственным и великодушным по сравнению с кандидатом, которому Дамблдор доверил преподавать Уход за Волшебными Существами.
Рубеус Хагрид, признавший, что был отчислен из Хогвартса на третьем году обучения, с давних пор работал егерем при школе. Эта должность была предоставлена ему Дамблдором. В прошлом году, однако, Хагрид таинственным образом воздействовал на директора и получил в дополнение место преподавателя по Уходу за Волшебными Существами. При этом гораздо более квалифицированные кандидаты были отвергнуты.
Человек ужасающих размеров и грубой наружности, Хагрид использовал свою вновь приобретённую власть, чтобы запугивать учеников, демонстрируя им чудовищ. Пока Дамблдор не обращал внимания, за время нескольких ужасных уроков многие ученики получили серьёзные увечья.
— На меня напал гиппогриф, а моего друга Винсента Крэбба искусал скручервь, — сказал нашему корреспонденту четверокурсник Драко Малфой. — Мы все терпеть не можем Хагрида, но боимся об этом говорить.
У Хагрида, тем не менее, нет намерения прекратить кампанию запугивания. Месяц назад, беседуя с корреспондентом «Ежедневного Пророка», он признал, что разводит существ, которых называет Взрывохвостыми Крутонами - опасные гибриды Мантикор и Огненных крабов. Выведение новых пород волшебных существ, как известно, должно проходить под наблюдением и с разрешения Отдела по Контролю Волшебных Существ. Хагрид, однако, считает, что эти глупые ограничения не имеют к нему отношения. — Мне это приносит радость, — сказал он, прежде чем сменить тему разговора.
В довершение всего, «Ежедневному Пророку» стала доступной информация о том, что Хагрид — совсем не тот, за кого себя выдаёт. Он — не чистокровный волшебник. Более того, его происхождение — не вполне человеческое. Наша редакция располагает эксклюзивной информацией о том, что мать Хагрида — никто иная, как великанша Фридвульфа, местонахождение которой сейчас неизвестно.
На протяжении последнего столетия великаны, кровожадные и жестокие существа, довели свой род до грани вымирания, сражаясь друг с другом. Горстка тех, кто остался в живых, присоединилась к войскам Того-Кого-Нельзя-Называть, и на их совести самые жестокие массовые убийства магглов во времена его ужасного владычества.
Хотя многие из великанов, служивших Сами-Знаете-Кому, были убиты Аврорами, Фридвульфы среди них не оказалось. Предполагают, что она скрылась в одном из прибежищ великанов, которые до сих пор существуют в запредельных горах. Судя по безобразиям, творящимся на уроках по Уходу за Волшебными Существами, сын Фридвульфы, скорее всего, унаследовал ей жестокий характер.
Как известно, Хагрид непостижимым образом добился тесной дружбы с мальчиком, который повлёк падение Сами-Знаете-Кого с вершин могущества (вынудив, таким образом, мать Хагрида и остальных сторонников Тёмного Лорда отправиться в изгнание). Возможно, Гарри Поттер не знает горькой правды о своём гигантском друге. Но Альбус Дамблдор, безусловно, обязан предупредить Гарри Поттера и его соучеников об опасностях общения с полувеликанами».

Гарри закончил читать и взглянул на Рона; тот стоял, разинув рот.

— Откуда она узнала? — прошептал он.

Но не это беспокоило Гарри.

— О чём это ты: — Мы все терпеть не можем Хагрида? — крикнул он Малфою. — Что это за ерунда, — он указал на Крэбба, — искусан скручервем? Да у них и зубов-то нет!

Крэбб гоготал, очевидно, очень довольный собой.

— Ну что же, я думаю, учительской карьере неотёсанного чурбана пришел конец, — сказал Малфой, довольно сверкая глазами. — Полувеликан… А я-то думал, что он просто в детстве перепил Скелероста… Нет, ни мамочек, ни папочек это не обрадует… Они испугаются, что он сожрёт их детишек, ха, ха, ха…

— Ты…

— Эй, вы там, вы слушаете? — крикнула профессор Граббли-Планк. Девочки сгрудились вокруг единорога и гладили его. У Гарри тряслись руки, так разозлила его статья в «Ежедневном Пророке». Он обернулся и, не слушая, уставился на единорога, чьи магические особенности профессор Граббли-Планк разъясняла громовым голосом, чтобы мальчикам было слышно.

Когда урок закончился, и все направились к замку на обед, Парвати Патил сказала: — Я надеюсь, она останется насовсем! Это — настоящий Уход за Волшебными Существами, вот чего я ожидала от этих уроков… нормальные существа, как единорог например, а не всякие там чудовища…

— А как же Хагрид? — сердито спросил Гарри, поднимаясь по ступеням.

— А что ему сделается? — равнодушно сказала Парвати. — Он может остаться лесником.

Парвати очень прохладно относилась к Гарри со времени Бала. Он думал, что надо было уделить ей тогда больше внимания. Но оказалось, что она и так прекрасно провела время. Во всяком случае, она всем говорила, что у неё в следующие выходные в Хогсмиде свидание с мальчиком из Бобатона.

— Это был очень хороший урок, — сказала Гермиона, когда они входили в Большой зал. — Я не знала и половины того, что профессор Граббли-Планк рассказала про единоро…

— Посмотри-ка лучше на это! — Гарри сунул ей под нос смятую газету. Реакция Гермионы была такой же, как и у Рона.

— Как эта ужасная Скитер разнюхала? Ты ведь не думаешь, что Хагрид ей сам сказал?

— Не думаю, — сказал Гарри, подходя к Гриффиндорскому столу и со злостью плюхаясь на стул. — Он ведь даже нам не рассказал! Я помню, как Скитер бесилась, когда он отказался плохо говорить обо мне, так теперь она в отместку пишет гадости о нём.

— Может быть, она слышала, его разговор с мадам Максим на балу, — тихо сказала Гермиона.

— Мы бы заметили её в саду! — возразил Рон.

— В любом случае, ей запрещено появляться на территории школы. Хагрид сказал, что таково распоряжение Дамблдора…

— Может, у неё есть Плащ-невидимка, — предположил Гарри, накладывая себе куриную запеканку и от злости разбрызгивая соус во все стороны.

— Прятаться по кустам и подслушивать — это так на неё похоже!

— Ты хочешь сказать, на вас с Роном? — съязвила Гермиона.

— Мы не пытались его подслушивать — раздражённо ответил Рон. — У нас не было выбора! Вот ведь балда, рассказывать о матери-Великанше да ещё там, где кто угодно мог его слышать!

— Нам нужно пойти и поговорить с ним, — сказал Гарри. — Сегодня же вечером, после Прорицания. Скажем ему, что хотим, чтобы он вернулся… Ты ведь хочешь, чтобы он вернулся? — он взглянул на Гермиону.

— Я… что же, я не стану притворяться, мне действительно было приятно для разнообразия побывать на нормальном уроке по Уходу за Волшебными Существами, но я хочу, чтобы Хагрид вернулся, конечно же, хочу! — торопливо договорила Гермиона под мрачным взглядом Гарри.

Вечером после ужина все трое снова выскользнули из замка и направились по замерзшему лугу к хижине Хагрида. Они постучали, в ответ послышался громкий лай Клыка.

— Хагрид, это мы! — крикнул Гарри, колотя в дверь. — Открой!

Хагрид не ответил. Было слышно, как Клык скребется и скулит, но дверь не отворилась. Они стучали ещё минут десять; Рон даже поколотил по одному из окон, но ответа не было.

Устав, они повернули обратно к замку.

— Почему он нас избегает? — спросила Гермиона. — Неужели он думает, что для нас имеет значение его полувеликанское происхождение?

Но казалось, что Хагрид именно так и думал. Целую неделю его не было видно за учительским столом в Большом зале; он забросил свои обязанности лесника, а профессор Граббли-Планк продолжала вести уроки Ухода за Волшебными Существами. Хагрид не появлялся.

Малфой издевался при малейшей возможности.

— Что, скучаешь по своему дружку — полукровке? Скучаешь по человеку-слону? — шептал он Гарри, когда поблизости были учителя, так что Гарри не мог ему ответить.

В середине января была запланирован поход в Хогсмид. Гермиона очень удивилась, узнав, что Гарри решил туда отправиться.

— Я думала, ты воспользуешься тем, что в общей комнате будет тихо, — сказала она. — И всерьёз займешься яйцом.

— Ой, вспомнил, я уже разобрался, — соврал Гарри.

— Правда? — обрадовано воскликнула Гермиона. — Ну, ты молодчина!

В животе у Гарри что-то дрогнуло, но он решил не обращать внимания. Для разгадки секрета яйца у него в запасе была ещё куча времени, целых пять недель… А в Хогсмиде он мог повстречать Хагрида и попробовать уговорить его вернуться.
В субботу они с Роном и Гермионой вышли из замка и направились к воротам через луг. Было холодно и сыро. Проходя мимо Дурмштрангского корабля, стоящего на якоре, они увидели Виктора Крама в плавках. Он был очень худ, но, вероятно, гораздо выносливее, чем казался с виду, потому что забрался на борт корабля, раскинул руки и нырнул в озеро.

— Сумасшедший! — пробормотал Гарри, глядя на темную голову Крама, вынырнувшую на середине озера. — Вода же ледяная, январь всё-таки!

— Там, откуда он приехал, гораздо холоднее, — возразила Гермиона. — Думаю, ему сейчас вполне тепло.

— Да, конечно, но ведь там ещё гигантский спрут, — добавил Рон, но не с беспокойством, а скорее с надеждой. Гермиона нахмурилась.

— Вы знаете, он очень славный, — сказала она. — Он совсем не такой, как можно было бы подумать, раз учился в Дурмштранге. Он мне сказал, что здесь ему нравится гораздо больше.

Рон промолчал. Он не упоминал Виктора Крама со времени Бала, но в первый день после Рождества Гарри нашел под кроватью миниатюрную руку, отломанную от модели игрока, одетого в болгарскую квиддичную форму.

Гарри высматривал Хагрида, пока они шли по слякотной Главной Улице, но убедившись, что ни в одной из лавок его нет, решил зайти в «Три Метлы».

В пабе было, как обычно, многолюдно. Осмотревшись, Гарри понял, что и здесь Хагрида нет. С упавшим сердцем, он подошёл к стойке бара вместе с Роном и Гермионой. Заказав Ирисэль у мадам Розмерты, Гарри мрачно подумал, что с таким же успехом мог остаться в замке и слушать завывания яйца.

— Интересно, он вообще когда-нибудь работает? — неожиданно шепнула Гермиона. — Посмотрите!

Она указала на зеркало за стойкой бара, и Гарри увидел там отражение Людо Бэгмэна за столиком в тёмном углу с группой гоблинов, которые сидели, сложив руки на груди с весьма недовольным видом. Бэгмэн что-то говорил им, очень тихо и торопливо. Гарри удивился появлению Бэгмэна в «Трёх Мётлах», да ещё в выходной, тем более, что судить очередное задание турнира ему было только через месяц. У Бэгмэна был встревоженный вид, как тогда, в лесу, после появления Тёмной Метки. Но тут Бэгмэн заметил Гарри и встал.

— Одну минуту! — сказал он гоблинам, и устремился через паб к Гарри, сияя своей мальчишеской улыбкой.

— Гарри! — воскликнул он. — Как ты, дружище? Я надеялся, что мы увидимся! У тебя всё в порядке?

— Прекрасно, спасибо, — ответил Гарри.

— Ничего, если мы с тобой немного посекретничаем? — настойчиво продолжал Бэгмэн. — Вы двое не возражаете?

— Э… Да нет, — сказал Рон, и они с Гермионой поднялись и пошли искать столик.

Бэгмэн повёл Гарри вдоль стойки в угол, наиболее далёкий от мадам Розмерты.

— Знаешь, я сейчас подумал, что ещё раз хочу тебя поздравить с прекрасным выступлением и победой над Рогохвостом, Гарри, — сказал Бэгмэн. — Просто потрясающе…

— Спасибо, — ответил Гарри. Но он понимал, что ради этого Бэгмэн не стал бы отводить его в дальний угол. Тем не менее, казалось, что Бэгмэн не спешит приступать к основному разговору. Гарри увидел, как тот посмотрел в стенное зеркало на гоблинов. Те молча таращили глаза на него и Гарри.

— Просто кошмар какой-то, — пробормотал Бэгмэн, заметив, что Гарри тоже смотрит на гоблинов. — Они скверно говорят по-английски… я опять чувствую себя, как на Кубке мира с болгарами… Но, по крайней мере, те использовали язык жестов, понятный другим людям. А эта компания бормочет что-то по-гобледегукски. А я знаю только одно гобледегукское слово — бладвак. Оно означает — "кирка". И мне не хотелось бы его использовать — вдруг они решат, что я им угрожаю? — он хохотнул.

— А что им нужно? — спросил Гарри, наблюдая, как гоблины следят за Бэгмэном.

— Гм… да… — произнёс Бэгмэн, и Гарри неожиданно показалось, что тот нервничает. — Они… они ищут Барти Крауча.

— А почему они ищут его здесь? — сказал Гарри. — Он ведь в министерстве, в Лондоне?

— Гм… честно говоря, у меня нет ни малейшего понятия о том, где он, — нехотя признал Бэгмэн. — Он… как тебе сказать… в общем, перестал приходить на работу. Отсутствует уже две недели. Молодой Перси, его помощник, говорит, что он нездоров. По слухам, Барти посылает указания совами. Но, будь так любезен, не говори никому об этом, хорошо? Потому что Рита Скитер по-прежнему везде сует свой нос и я готов побиться об заклад, что она из недомогания Барти раздует какую-нибудь зловещую историю… Скорее всего, заявит, что он исчез, как Берта Джоркинс.

— А что известно о Берте Джоркинс? — спросил Гарри.

— Ничего, — ответил Бэгмэн, и опять выражение испуга мелькнуло на его лице. — Конечно, я послал людей на розыски… — (давно пора, подумал Гарри), — но вся эта история очень странная. Совершенно точно известно, что она прибыла в Албанию, потому что там она навестила троюродную сестру. А затем уехала от сестры и направилась на юг, повидать тётку… и по дороге бесследно исчезла. Чтоб мне провалиться, если я знаю, куда она забурилась… она из тех, кто в трёх соснах заблудится… Но всё ж таки… что это мы с тобой говорим о гоблинах и Берте Джоркинс? На самом деле я хотел тебя спросить, — Бэгмэн понизил голос, — как у тебя продвигаются дела с золотым яйцом?

— Гм… неплохо, — соврал Гарри.

Казалось, Бэгмэн понял, что это неправда.

— Послушай, Гарри, — прошептал он. — Мне немного неловко… Ты ведь участвуешь в турнире не по своей воле… и если… — (теперь он говорил так тихо, что Гарри пришлось наклониться поближе, чтобы расслышать), — если я хоть чем-то могу помочь… ну, что ли, подтолкнуть в правильном направлении… ты мне нравишься… как ты обхитрил этого дракона!… Так что, если что, скажи только слово.

Гарри взглянул на румяное голубоглазое лицо Бэгмэна.

— Мы ведь должны сами работать над разгадками, — Гарри старался говорить как бы между прочим, чтобы не показалось, будто он обвиняет начальника Отдела Волшебных Игр и Спортивных Состязаний в нарушении правил.

— М-да… да, конечно, — нетерпеливо подхватил Бэгмэн, — но — сам подумай, Гарри, мы ведь все хотим победы Хогвартса?

— А Седрику вы тоже предложили помощь? — спросил Гарри.

Почти незаметная гримаса исказила гладкое лицо Бэгмэна.

— Нет, — сказал он. — Я… мне, как я уже говорил, нравишься ты. Вот я и подумал, что предложу…

— Нет, спасибо, — проговорил Гарри. — Мне кажется, что я на пути к разгадке… ещё пара дней, и я разберусь.

Он не совсем понимал, почему отвергает помощь Бэгмэна. Тем не менее, он знал, что одно дело — спрашивать совета у Рона, Гермионы или Сириуса, а другое — получать подсказки от Бэгмэна, с которым они были едва знакомы. Вот это уже было похоже на настоящее жульничество. У Бэгмэна был почти оскорблённый вид, но он не успел ничего сказать, потому что рядом появились Фред и Джордж.

— Здравствуйте, мистер Бэгмэн, — радостно сказал Фред. — Вы позволите вас угостить?

— Гм… нет, — покачал головой Бэгмэн, в последний раз разочарованно взглянув на Гарри. — Нет, спасибо, ребята…

Физиономии Фреда и Джорджа вытянулись, и они вдруг стали очень похожи на лицо Бэгмэна, который смотрел на Гарри с таким видом, словно тот его ужасно подвёл.

— Что ж, мне пора, — сказал наконец Бэгмэн. — Рад был тебя повидать. Удачи, Гарри.

И он торопливо вышел из паба. Гоблины все как один соскочили со своих стульев и последовали за ним. Гарри присоединился к Рону и Гермионе.

— Что ему было нужно? — спросил Рон, как только Гарри уселся рядом.

— Он предложил мне помощь с золотым яйцом, — ответил Гарри.

— Он с ума сошёл! — воскликнула Гермиона. — Он же судья! И, в любом случае, ты ведь уже и так разобрался, правда?

— М-м-м… почти, — пробормотал Гарри.

— Не думаю, что Дамблдор пришёл бы в восторг, узнав, что Бэгмэн пытался заставить тебя сжульничать! — неодобрительно сказала Гермиона. — Надеюсь, он так же старается помочь Седрику!

— Я его об этом спросил. Не старается, — ответил Гарри.

— Кому какое дело, помогает ли кто-нибудь Диггори? — сказал Рон. И в глубине души Гарри с ним согласился.

— У этих гоблинов был не очень-то дружелюбный вид, — продолжала Гермиона, потягивая Ирисэль. — И вообще, что они здесь делали?

— Бэгмэн сказал, что они искали Крауча, — ответил Гарри. — Он всё еще болеет. Так и не появлялся на работе.

— Может, это Перси его потихонечку травит, — подхватил Рон. — Видимо, считает, что если Крауч откинет копыта, то его сделают начальником Отдела Международного Сотрудничества Магов.

Гермиона взглядом дала Рону понять, что о таких вещах не шутят, и сказала: — Странно, что гоблины ищут мистера Крауча… Они обычно имеют дело с Отделом по Контролю Волшебных Существ.

— Крауч знает множество языков, — сказал Гарри. — Может быть, им нужен переводчик.

— Что, теперь ты беспокоишься о бедных-разнесчастных гоблинах? — поинтересовался Рон. — Как насчет нового общества — О.З.Б.Г. — Общество Защиты Безобразных Гоблинов?

— Ха. Ха. Ха, — саркастически произнесла Гермиона. — Гоблинам защита не нужна. Вы что, не слушали лекций профессора Биннса о Восстаниях гоблинов?

— Нет, — хором ответили Гарри и Рон.

— Так вот, они-то вполне способны иметь дело с волшебниками на равных, — сказала Гермиона, снова глотнув Ирисэля. — Гоблины очень сообразительные. Не то, что домовые, которые никогда не могут постоять за себя.

— Ну вот, дождались… — сказал Рон, глядя на Риту Скитер, которая только что вошла в паб. Сегодня её одежды были бананового цвета, а длинные ногти покрыты ядовито-розовым лаком. Её сопровождал фотограф. Они заказали напитки и стали пробираться через толпу к столику неподалеку. Гарри, Рон и Гермиона смотрели, как приближалась Рита Скитер. Она быстро о чем-то тараторила, и вид у неё при этом был очень довольный.

— …ведь он не горел желанием поговорить с нами, правда, Бозо? Интересно, почему это? Должна быть причина, Бозо. И то, что за ним по пятам ходит толпа гоблинов… Что он, экскурсию проводит? Нет, чепуха… он никогда не умел врать. Здесь что-то не так, как ты думаешь? Не стоит ли нам в этом покопаться? Опозоренный бывший начальник Отдела Волшебных игр и Спортивных Состязаний, Людо Бэгмэн… Неплохое начало для фразы, ты не находишь, Бозо — нам только нужна история, к которой она бы подошла…

— Что, пытаетесь ещё кому-нибудь отравить жизнь? — громко спросил Гарри.

Несколько человек оглянулись. Увидев, кто к ней обращается, Рита Скитер выпучила глаза за стёклами своих инкрустированных очков. — Гарри! — она расцвела в улыбке. — Как замечательно! Почему бы тебе не присоединиться к нам?…

— Да я к вам и с десятифутовым помелом не подойду, — гневно сказал Гарри. — Зачем вы такое сделали Хагриду?

Тщательно прорисованные брови Риты Скитер поднялись от удивления.

— Наши читатели имеют право знать правду, Гарри. Я всего лишь делаю моё де…

— Ну кому какое дело, если он полувеликан? — крикнул Гарри. — Он ведь абсолютно нормальный!

В пабе стало очень тихо. Мадам Розмерта смотрела из-за стойки, не замечая, что графин, в который она льёт медовую брагу, давно переполнился.

Рита Скитер слегка поникла, но вдруг снова заулыбалась; открыв сумку из крокодиловой кожи, она достало своё Прямоцитирующее перо и сказала: — Как насчет интервью о Хагриде, каким ты его знаешь, Гарри? Что за душа скрывается за его мускулами? Ваша необычная дружба и её причины? Не считаешь ли ты его заменой отцу?

Гермиона резко подскочила, зажав кружку Ирисэля в руке, как гранату.

— Вы ужасная женщина, — процедила она сквозь зубы, — вам нет дела до настоящей истории, сгодится любая чепуха, так ведь? Даже Людо Бэгмэн…

— Сядь, глупая маленькая девчонка, и не говори о вещах, в которых не смыслишь, — холодно отрезала Рита Скитер, строго глядя на Гермиону. — О Людо Бэгмэне мне известно такое, от чего у тебя волосы встанут дыбом… правда, они и так уже… — добавила она, покосившись на гриву Гермионы.

— Пойдёмте отсюда, — сказала Гермиона. — Пойдёмте. Гарри, Рон…

И они вышли из паба; многие смотрели им вслед. Дойдя до двери, Гарри оглянулся. Прытко Пишущее перо Риты Скитер носилось по пергаменту на столе.

— Ты на очереди, Гермиона, — удручённо сказал Рон, когда они быстро шли по улице.

— Пусть только попробует! — храбро сказала Гермиона; её трясло от гнева. — Я ей покажу! Маленькая глупая девчонка, это я-то? Ну, она у меня дождется… Сначала — Гарри, потом — Хагрид…

— Тебе не стоит ссориться с Ритой Скитер, — забеспокоился Рон. — Серьёзно, Гермиона. Она выкопает какую-нибудь пакость о тебе…

— Мои родители не читают «Ежедневный Пророк». И она не заставит меня прятаться! — ответила Гермиона, шагая так быстро, что Гарри и Рон едва за ней поспевали. В последний раз Гарри видел Гермиону такой разъярённой, когда она дала пощёчину Малфою. — И Хагрид не будет больше прятаться! Он никогда не имел права позволить этой, с позволения сказать, даме, расстроить себя! За мной!

Перейдя на бег, она повела всех к воротам, увенчанным крылатыми кабанами и через луг, к хижине Хагрида.

Окна были по-прежнему занавешены; слышался лай Клыка.

— Хагрид! — крикнула Гермиона, колотя в дверь. — Хагрид, хватит! Мы знаем, что ты здесь! Никому нет дела до того, что твоя мама была великаншей, Хагрид! И не смей позволять этой вонючке Скитер изводить себя! Хагрид, выходи, ты просто…

Дверь открылась, Гермиона неожиданно запнулась, оказавшись лицом к лицу с Альбусом Дамблдором.

— Добрый день, — приветливо сказал он, улыбаясь всем троим.

— Мы… э-э-э… хотели повидать Хагрида, — тоненько проговорила Гермиона.

— Я так и подумал, — ответил Дамблдор, поблёскивая глазами. — Что же вы не заходите?

— О… а… хорошо, — сказала Гермиона.

Они с Роном и Гарри вошли в хижину; Клык в тот же миг набросился на Гарри с объятиями, оглушительно лая и пытаясь облизать ему уши. Гарри увернулся от него и осмотрелся.

Хагрид сидел за столом, на котором стояли две больших кружки чая. Выглядел он ужасно. Опухшие глаза, лицо покрыто пятнами, а что касается волос, то он ударился в другую крайность: теперь они выглядели, как моток перепутанной проволоки.

— Привет, Хагрид, — сказал Гарри.

Хагрид поднял глаза.

— Пр'вет,— ответил он хрипло.

— Я думаю, ещё чуток чаю нам не помешает, — сказал Дамблдор, закрывая дверь за Гарри, Роном и Гермионой. Он вытянул волшебную палочку и помахал ею. В воздухе появился вращающийся сервированный чайный поднос с тарелкой пирожных. Дамблдор опустил поднос на стол. Все сели. Немного помолчав, Дамблдор сказал: — Ты случайно не слышал, Хагрид, что только что кричала Мисс Грэйнджер?

Гермиона слегка покраснела, но Дамблдор улыбнулся ей и продолжил: — Гермиона, Гарри и Рон по-прежнему хотят с тобой знаться, судя по тому, как они ломились в дверь.

— Ну конечно же хотим! — подхватил Гарри, глядя на Хагрида. — Ты ведь не думаешь, что писанина этой коровы Скитер — извините, профессор, — быстро добавил он, оглянувшись на Дамблдора.

— Я на секунду оглох, и не расслышал, что ты сказал, Гарри, — ответил Дамблдор задумчиво обозревая потолок.

— А-а-а… гм, — пробормотал Гарри. — Я просто хотел сказать — Хагрид, как ты мог подумать, что нам есть дело до того, что написала эта тётка?

Две огромные слезы выкатились из чёрных глаз Хагрида и медленно скрылись в его спутанной бороде.

— Вот тебе живое доказательство моих слов, Хагрид, — произнёс Дамблдор, по-прежнему глядя в потолок. — Я показал тебе кучу писем от родителей, которые помнят тебя ещё по своим годам в Хогвартсе. Они пишут, что, если только я попробую тебя уволить, они найдут, куда обратиться…

— Да, но не все, — хрипло возразил Хагрид. — Не все хотят, чтобы я остался.

— Ну, знаешь, Хагрид, если ты желаешь быть всеобщим любимчиком, тебе, боюсь, придется просидеть в этой хижине до скончания веков, — сказал Дамблдор, серьёзно глядя на него через очки в форме полумесяца. — С тех пор как я стал директором этой школы, недели не проходит, чтобы кто-нибудь не прислал сову о том, как плохо я справляюсь со своими обязанностями. Ну и что же мне делать? Забаррикадироваться у себя в кабинете и посыпать голову пеплом?

— Но вы… вы-то не полувеликан! — прохрипел Хагрид.

— Хагрид, ты-то знаешь, какие родственники у меня! — сказал Гарри сердито. — Ты вспомни семейку Дёрсли!

— В самую точку, — подтвердил профессор Дамблдор. — Вот и мой собственный брат Аберфорт… он был осуждён за недозволенные колдовские манипуляции с козлом. Про это писали во всех газетах, но он и не подумал прятаться… Ничего подобного! Он держал голову высоко и занимался своим обычным бизнесом! Хотя, вообще-то, я не совсем уверен, что он умеет читать, так что это могло быть и не от храбрости…

— Возвращайся, Хагрид, и продолжай преподавать, — тихо сказала Гермиона, — Пожалуйста, вернись. Нам очень тебя не хватает.

Хагрид всхлипнул. Слёзы вновь полились по его щекам в спутанную бороду. Дамблдор встал.

— Я отказываюсь дать тебе расчёт, Хагрид, и ожидаю, что ты вернёшься на работу в понедельник, — сказал он. — Увидимся в полдевятого за завтраком в Большом зале. Никаких отговорок. Всем — доброго дня.

Дамблдор вышел из хижины, остановившись по пути, чтобы почесать Клыка за ухом. Когда дверь за ним закрылась, Хагрид спрятал лицо в своих огромных ладонях и заплакал. Гермиона гладила его руку. Наконец, Хагрид поднял покрасневшие глаза и сказал — Великий человек, Дамблдор… великий человек…

— Да, он такой, — сказал Рон. — Можно мне пирожное, Хагрид?

— На здоровье, — ответил Хагрид, вытирая глаза тыльной стороной ладони. — Да, и он прав, конечно, вы все правы… это я сглупил. Моему старику-папе было бы стыдно за меня, так я расклеился… — и снова слёзы закапали из глаз Хагрида, но он решительно утёр их и сказал. — Я ведь вам никогда не показывал папин портрет? Вот…

Хагрид встал, подошел к комоду, открыл ящик и вынул портрет маленького волшебника со знакомыми весело прищуренными чёрными глазами. Волшебник улыбался, сидя на плече у Хагрида. Сам Хагрид был ростом семи-восьми футов, судя по яблоне рядом, но не старше одиннадцати лет — его лицо было круглым и безбородым.

— Это мы сфотографировались, когда я поступил в Хогвартс, — сипло сказал Хагрид. — Папа страшно гордился… он, знаете, и не надеялся, что я окажусь волшебником, думал, я пошёл в мамину породу… Вот. Конечно, я никогда по-настоящему не отличался способностями к магии… но, по крайней мере, он не дожил до моего исключения. Помер, когда я был во втором классе…

— Только Дамблдор и заботился обо мне после смерти папы. Взял меня лесником… Он доверяет людям. Даёт им шанс исправиться… Вот это и отличает его от других директоров. Он примет в Хогвартс кого угодно, лишь бы способности были. Знает, что ребёнок может вырасти хорошим, даже если семья его — не ахти… да… вот за что я его уважаю. Но некоторые этого не понимают. Некоторые страдают предубеждениями… некоторые даже притворяются, что они — ширококостные, вместо того, чтобы сказать — я — то, что я есть, и не стыжусь этого. Мой старик всегда говорил — Никогда не стыдись; всегда найдется кто-нибудь, кому ты не понравишься, но такие люди не стоят того, чтобы из-за них переживать. — И он был прав. Я был дураком. И больше не буду из-за неё переживать, уж это я обещаю. Широкая кость… я ей задам широкую кость…

Гарри, Рон и Гермиона беспокойно переглянулись; Гарри предпочёл бы взять на прогулку пятьдесят Взрывохвостых Крутонов, чем признаться, что он невольно слышал разговор Хагрида с мадам Максим. Но Хагрид продолжал говорить, не чувствуя, что сказал что-то странное.

— Знаешь что, Гарри? — произнёс он, отрывая прояснившийся взгляд от фотографии отца, — ведь когда я впервые тебя повстречал, ты немного напомнил мне меня самого. Ни мамы, ни папы, и тебе казалось, что ты не удержишься в Хогвартсе, помнишь? Сомневался, справишься ли… А теперь, вы только на него посмотрите! Чемпион школы! — он задержал взгляд на Гарри и очень серьёзно сказал. — Знаешь, чего бы мне хотелось больше всего, Гарри? Я хочу, чтобы ты победил, очень хочу. Ты бы им всем показал… что не нужно быть чистокровным волшебником, чтобы победить. Ты не должен стыдиться того, кто ты есть. Они бы поняли, что Дамблдор прав, принимая всех, кто способен к магии. Да, кстати, как идут дела с яйцом, Гарри?

— Разобрался, — сказал Гарри. — Никаких проблем.

На грустном лице Хагрида появилась широкая улыбка.

— Вот это молодец… ты покажи им всем, Гарри, покажи. Всех их одолей.

Врать Хагриду было тяжелее, чем остальным. Ближе к вечеру, когда они вернулись в замок, Гарри всё ещё не мог забыть выражения счастья на его бородатом лице. Хагрид уже представлял Гарри победителем турнира… Неразгаданное яйцо тяжелым камнем давило на совесть Гарри этим вечером — тяжелее, чем когда-либо — и, ложась в постель, он решил, что пора позабыть о гордыне и попробовать разобраться с намёком Седрика.

Unless otherwise stated, the content of this page is licensed under Creative Commons Attribution-ShareAlike 3.0 License