4 27

Окончание второго задания ознаменовалось замечательным событием: поскольку все вокруг горели желанием в подробностях узнать о том, что произошло на дне озера, Рону, наконец-то, удалось погреться в лучах славы, обычно выпадающей на долю Гарри. Гарри отметил, что версия Рона слегка менялась с каждым пересказом. Сперва он рассказывал то, что, похоже, и произошло на самом деле, так как его версия совпадала с версией Гермионы: Дамблдор навеял на всех заложников волшебный сон в кабинете профессора МакГонагалл, предварительно уверив их, что они будут в полной безопасности и проснутся, как только вынырнут из воды. Однако неделей позже Рон выдавал захватывающий триллер о похищении, в котором он единолично сражался с пятью десятками до зубов вооружённых воинов русалочьего народа, и им пришлось постараться, чтобы скрутить его.

— Но я спрятал палочку в рукав, — уверял он Падму Патил, которая теперь уделяла Рону намного больше внимания и считала обязательным поговорить с ним каждый раз, когда они сталкивались в коридоре. — Я был готов дать отпор этим морским болванам в любое время.

— И что ты собирался сделать, захрапеть на них? — язвительно хмыкнула Гермиона. Над ней всё время подшучивали, называя её самым дорогим сердцу Крама предметом, что повергло её в дурное расположение духа.

Уши Рона зарделись, и после этого он вернулся к версии с колдовским сном.

Наступил март, дожди прекратились, но резкий ветер впивался в лица тысячами иголок, стоило ребятам выйти на улицу. Сов сносило с курса, поэтому случались задержки с доставкой почты. Бурая сова, с которой Гарри послал Сириусу дату посещения Хогсмида, вернулась, вся растрёпанная, к завтраку в пятницу утром. Как только Гарри снял с её лапки письмо Сириуса, она тут же ретировалась, явно опасаясь, что её вновь отправят с ответом.

Письмо Сириуса было почти таким же коротким, как и предыдущее.

«Жди у ступенек на окраине Хогсмида (за «Дервишем и Бэнгсом») в два часа пополудни, в субботу. Принеси столько еды, сколько сможешь»

— Он что, вернулся в Хогсмид? — прошептал Рон.

— Похоже на то, — сказала Гермиона.

— С ума сойти, — угрюмо пробормотал Гарри, — а если его поймают?

— До сих пор-то не поймали? — подбодрил его Рон. — И теперь там нет Дементоров на каждом углу.

Гарри свернул письмо. По правде говоря, ему ужасно хотелось повидаться с Сириусом. Поэтому, идя на последний урок — двойное Зельеварение — он чувствовал себя значительно лучше, чем обычно.

Малфой, Крэбб, и Гойл стояли перед дверью в класс с кучкой Слизеринок, во главе с Пэнси Паркинсон. Они все что-то разглядывали и весело хихикали. Взволнованная мордашка Пэнси, приплюснутая, как у мопса, выглянула из-за широкой спины Гойла, когда Гарри, Рон и Гермиона подошли ближе.

— А вот и они! — хихикнула она, и кучка Слизеринцев распалась. Гарри увидел в руках у Пэнси «Ведьмовский Еженедельник». С движущейся фотографии на обложке во весь рот улыбалась кудрявая ведьма, указывающая палочкой на большой бисквитный торт.

— Тебе там есть что почитать, Грэйнджер! — громко сказала Пэнси и бросила журнал удивлённой Гермионе. В этот момент дверь подземелья распахнулась, и Снейп пригласил всех внутрь.

Гермиона, Гарри и Рон, как обычно, направились к столу в задней части класса. Пока Снейп, повернувшись к ним спиной, писал компоненты сегодняшнего зелья на доске, Гермиона торопливо перелистывала журнал под столом. Наконец, пролистав половину, Гермиона нашла то, что искала. Гарри и Рон наклонились ближе. Заголовок над цветной фотографией Гарри гласил:

«Сокровенная Боль Гарри Поттера
Мальчик, непохожий на других, но всё же мальчик, переживающий все обычные проблемы юности, — пишет Рита Скитер, — мальчик, лишённый любви с момента трагической гибели родителей, четырнадцатилетний Гарри Поттер думал, что нашёл утешение в лице своей верной подруги в Хогвартсе, магглорождённой Гермионы Грэйнджер. Смирившись с первой потерей, он не знал, что вскоре ему предстоит ещё один удар.
Мисс Грэйнджер, невзрачная, но честолюбивая девушка, которой нравятся известные волшебники, не остановилась на Гарри. Когда в Хогвартс прибыл Виктор Крам, болгарский Ловец и герой последнего Чемпионата мира по Квиддитчу, мисс Грэйнджер стала кокетничать с обоими. Без памяти влюблённый в коварную мисс Грэйнджер, Крам уже пригласил её на летние каникулы в Болгарию и заявил, что никогда не испытывал ничего подобного ни к одной другой девушке.
Однако, весьма возможно, что не сомнительные природные чары мисс Грэйнджер явились причиной интереса бедных мальчиков.
— Да на неё же посмотреть страшно! — говорит Пэнси Паркинсон, симпатичная и жизнерадостная студентка четвёртого курса, — хотя она могла бы сварить Любовное зелье, она довольно-таки умная! Думаю, так она и сделала.
Любовные зелья, конечно же, запрещены в Хогвартсе, и без сомнения Альбус Дамблдор пожелает расследовать этот случай. Тем временем, доброжелателям Гарри Поттера остаётся надеяться, что в следующий раз он подарит своё сердце более достойной кандидатке»

— Я же тебе говорил! — прошипел Рон Гермионе, которая удивлённо смотрела на статью. — Я же тебя предупреждал — не трогай Скитер! Она выставила тебя просто… какой-то непотребной женщиной!

Гермиона оторвалась от статьи и рассмеялась.

— Непотребной женщиной? — переспросила она, оглядываясь на Рона и давясь от смеха.

— Ну, мама так их называет, — краснея, пробормотал Рон.

— Если это лучшее, что Рита смогла написать, то она теряет хватку, — хмыкнула Гермиона и бросила «Ведьмовский Еженедельник» на стоящий рядом пустой стул. — Полная чушь.

Она просмотрела на Слизеринцев, которые наблюдали за ней и Гарри, горя желанием узнать, расстроила ли их статья. Гермиона послала им саркастическую улыбку и помахала рукой. Она, Гарри и Рон начали раскладывать ингредиенты, необходимые для Обостряющего остроумие зелья.

— И всё таки мне интересно, — произнесла Гермиона десять минут спустя, держа пестик над миской с жуками-скарабеями. — Откуда Скитер узнала…?

— Что узнала? — резко спросил Рон. — Ты ведь не варила Любовное зелье, правда?

— Не дури, — ответила Гермиона, продолжая измельчать жуков. — Нет, конечно… Как она узнала, что Виктор просил меня приехать летом? — при этих словах она покраснела и тщательно старалась не встречаться глазами с Роном.

— Что? — воскликнул Рон, с грохотом уронив пестик.

— Он спросил меня сразу после того, как вытащил из озера, — пробормотала Гермиона. — Сразу, как избавился от акульей головы. Мадам Помфри дала нам обоим одеяла, и затем он отвёл меня подальше от судей, так, чтобы они не слышали, и спросил, если у меня нет летом более важных дел, не могла бы я…

— И что ты ответила? — сказал Рон, поднимая пестик и принимаясь растирать стол в добрых шести дюймах от своей миски, во все глаза глядя на Гермиону.

— И ещё он сказал, что никогда не испытывал ничего подобного ни к одной другой девушке, — щёки Гермионы теперь горели так, что Гарри почти ощущал их жар, — но откуда это известно Скитер? Её же там не было… или нет? Может, у неё есть Плащ-невидимка; может, она прокралась на берег, чтобы посмотреть Второе задание…

— И что ты ответила? — повторил Рон, нажимая на пестик так, что вдавил его в стол.

— Ну, я слишком волновалась, всё ли в порядке с вами…

— Без сомнения, ваша личная жизнь безумно интересна, мисс Грэйнджер, — произнёс ледяной голос позади них, и все трое подскочили, — но я прошу вас не обсуждать её на моих занятиях. Десять очков с Гриффиндора.

Снейп подкрался к их столу, пока они говорили. Весь класс теперь смотрел на них; Малфой улучил возможность подмигнуть Гарри значком с надписью ПОТТЕР-ВОНЮЧКА.

— Ах… Ещё и журналы читаем под партой? — добавил Снейп, хватая номер «Ведьмовского Еженедельника». — Ещё десять очков с Гриффиндора… о, ну конечно… — Его чёрные глаза заблестели, когда он увидел статью Риты Скитер. — Поттеру необходимо быть в курсе публикаций в прессе…

Подземелье загудело от смеха Слизеринцев. Снейп ухмыльнулся и, к ярости Гарри, начал читать статью вслух.

— Сокровенная Боль Гарри Поттера… Поттер-Поттер, чем же ты болен? Мальчик непохожий на других, но всё же…

Гарри почувствовал, что краснеет. Снейп делал паузу в конце каждого предложения, чтобы дать Слизеринцам вдоволь насмеяться. Статья звучала в десять раз хуже, когда её читал Снейп. Гермиона тоже покраснела.

— …Доброжелателям Гарри Поттера остаётся надеяться, что в следующий раз, он подарит своё сердце более достойной кандидатке. Как трогательно, — с издёвкой прошипел Снейп, сворачивая журнал и пережидая бурю смеха Слизеринцев. — Что же, я думаю, будет лучше рассадить вас, чтобы вы могли сосредоточиться на Зельеварении, а не на ваших любовных переживаниях. Уизли, ты останешься здесь. Мисс Грэйнджер — туда, рядом с мисс Паркинсон. Поттер — за парту перед моим столом. Вперёд и поживей.

Разъярённый, Гарри бросил ингредиенты и сумку в котёл и потащил его к передней парте. Снейп пошёл следом, уселся за стол и стал наблюдать, как Гарри разгружает котёл. Стараясь не смотреть на Снейпа, Гарри продолжил размалывать скарабеев, представляя себе, что это Снейп.

— Всё это внимание прессы, кажется, раздувает твоё и без того большое самомнение, Поттер, — тихо сказал Снейп. Все в классе снова занимались своим делом.

Гарри не ответил. Он понимал, что Снейп пытается его спровоцировать; он всегда так делал. Видимо, теперь ищет повод снять с Гриффиндора пятьдесят очков под конец урока.

— Ты можешь впасть в заблуждение, что тобой увлечён весь мир магов, — Снейп говорил так тихо, что его слышал только Гарри (а Гарри продолжал молоть жуков, хотя они уже превратились в пыль), — но мне всё равно, сколько раз твоя фотография появится в газетах. По мне, Поттер, ты — просто противный маленький мальчик, который полагает, что он выше правил.

Гарри высыпал пыль из жуков в котёл и начал резать имбирные корешки. Его руки дрожали от гнева, но он опустил глаза и сделал вид, что не слышит Снейпа.

— Так что я предупреждаю тебя, Поттер, — угрожающим тоном продолжал Снейп, — мелкая знаменитость ты или нет — если я поймаю тебя в своей кладовке ещё раз…

— Не подходил я к вашей кладовке! — сердито сказал Гарри, забывая о своей притворной глухоте.

— А вот врать не надо, — прошипел Снейп, сверля Гарри своими бездонно чёрными глазами. — Кожа бумсланга. Жабросли. Всё это из моей кладовки, и я знаю, кто их украл.

Гарри посмотрел на Снейпа, стараясь не мигать и не выглядеть виноватым. Он и правда не крал у Снейпа. Это Гермиона взяла кожу бумсланга, когда они учились во втором классе — она была нужна для Многосущного зелья — и хоть Снейп подозревал Гарри, он никак не мог этого доказать. Жабросли, конечно, спёр Добби.

— Я не знаю, о чём вы говорите, — хладнокровно солгал Гарри.

— Ты не спал в ту ночь, когда мою кладовую взломали! — прошипел Снейп. — Я знаю, Поттер! Может Хмури и вступил в твой фанклуб, но я тебе этого не спущу! Ещё один только раз, Поттер, и ты за это поплатишься!

— Хорошо, — холодно ответил Гарри, снова принимаясь за имбирные корешки. — Я буду иметь это в виду, когда мне потребуется туда залезть.

Глаза Снейпа вспыхнули. Он сунул руку в мантию. Сначала Гарри решил, что Снейп собирается вытащить палочку и проклясть его. Но увидел, что Снейп достал маленькую хрустальную бутылочку с прозрачной жидкостью. Гарри уставился на неё.

— Знаешь, что это, Поттер? — спросил Снейп, и его глаза опасно заблестели.

— Нет, — сказал Гарри, на сей раз абсолютно честно.

— Это Веритасерум — Сыворотка Правды. Настолько мощная, что три капли заставят тебя излить свои самые сокровенные тайны перед всем классом, — злобно прошипел Снейп. — Использование этой микстуры строго контролируется министерством. Но если ты не будешь следить за собой, то однажды можешь обнаружить, что моя рука дрогнула, — он слегка качнул бутылочку, — и несколько капель попало в твой тыквенный сок. И тогда, Поттер… Тогда-то мы выясним, был ли ты у меня в кладовой или нет.

Гарри ничего не ответил. Он снова принялся кромсать имбирные корешки. Сыворотка Правды… это проблема… Он подавил дрожь, представив, что он может рассказать, если Снейп и в самом деле… Подставит кучу людей — Гермиону и Добби, это как пить дать… А ведь у него и так хватает тайн… Например, переписка Сириусом… И мысли о Чо… Он сбросил корешки в котёл и задался вопросом, а не взять ли пример с Хмури-«Дикого глаза» и не начать ли пить только из личной напоясной фляги?

В дверь постучали.

— Войдите, — сказал Снейп обычным голосом.

Дверь открылась, и в проёме появился Каркаров. Класс с любопытством смотрел на него. Каркаров подошёл к столу Снейпа, накручивая на палец свою козлиную бородку, словно его что-то тревожило.

— Нам надо поговорить, — резко сказал Каркаров. Он видно не хотел, чтобы его слышал кто-нибудь, кроме Снейпа, так что он едва размыкал губы. Чревовещатель из него получился весьма посредственный. Гарри сделал вид, что занят исключительно корешками, одновременно изо всех сил прислушиваясь.

— После урока, Каркаров, — пробормотал в ответ Снейп, но Каркаров перебил его.

— Я хочу поговорить сейчас, пока ты не удрал, Северус. Ты меня избегаешь.

— После урока, — отчеканил Снейп.

Делая вид, что определяет мерным кубком, достаточно ли налил желчи броненосца, Гарри украдкой взглянул на говоривших. Каркаров выглядел чрезвычайно взволнованным, а Снейп — сердитым.

Всю оставшуюся часть урока Каркаров провёл за столом Снейпа. Похоже, он боялся, что Снейп опять сбежит. Чтобы подслушать их разговор Гарри намеренно опрокинул бутылку с желчью броненосца за две минуты до звонка. Это дало ему возможность согнуться за своим котлом с тряпкой, в то время как весь класс шумно двинулся к двери.

— Что такого срочного? — прошипел Снейп.

— Вот это, — сказал Каркаров, и Гарри, выглянув из-за котла, увидел, как Каркаров закатал левый рукав мантии и что-то показал Снейпу на предплечье.

— Ну? — спросил Каркаров, всё ещё стараясь не шевелить губами. — Видишь? Она не проявлялась так сильно, с тех самых пор…

— Убери! — прорычал Снейп, обшаривая глазами классную комнату.

— Но ты тоже должен был заметить… — запальчиво начал Каркаров.

— Поговорим позже! — взорвался Снейп. — Поттер! Что ты тут делаешь?

— Вытираю желчь броненосца, профессор, — невинно ответил Гарри, энергично протирая пол и показывая Снейпу тряпку.

Каркаров развернулся на каблуках и зашагал к выходу из подземелья. У него был озабоченный и злой вид. Не желая оставаться один на один с разъярённым Снейпом, Гарри покидал книги в сумку и покинул класс на всех парах, чтобы сообщить Рону и Гермионе о только что состоявшемся разговоре.

На следующий день в полдень они вышли из замка. Солнце едва пробивалось сквозь серебристую дымку. Был самый тёплый день за весь год, и, добравшись до Хогсмида, они сняли плащи и закинули их на плечи. Еда для Сириуса тянула сумку Гарри вниз. Он тащил дюжину цыплячьих ножек, батон хлеба, и несколько фляг тыквенного сока — всё, что им удалось спереть со стола за завтраком.

Они зашли в «Хохмотки: одежда для магов», чтобы купить Добби подарок, и вдоволь позабавились, выбирая самые аляповатые носки. Например, со сверкающими золотыми и серебряными звездами или носки, которые принимались громко вопить, когда начинали пахнуть. В половине второго они двинулись по Главной улице, мимо «Дервиша и Бэнгса», к окраине.

Гарри никогда раньше не был в этом районе. Извилистый переулок вывел их в глухую сельскую местность на окраине Хогсмида. Домов здесь было значительно меньше, а садов — больше; они шли к подножию горы, в тени которой расположился Хогсмид. Когда они повернули за очередной угол, то увидели в конце переулка ступеньки. А там, поставив передние лапы на первую ступеньку, сидел большой, косматый чёрный пёс, который держал в пасти какие-то газеты и казался очень знакомым…

— Привет, Сириус, — сказал Гарри.

Пёс нетерпеливо обнюхал сумку Гарри, вильнул хвостом, повернулся и побежал через пустошь, которая тянулась до скалистых горных отрогов. Гарри, Рон и Гермиона поднялись по ступенькам и поспешили за ним.

Сириус вёл их к подножию горы, где земля была усыпана валунами и камнями. Ему не составляло труда лавировать между ними, с его четырьмя лапами, но Гарри, Рон и Гермиона вскоре запыхались. Они топали всё выше и выше. Примерно полчаса они поднимались по крутой, продуваемой ветрами тропинке за мелькающим впереди хвостом Сириуса, обливаясь потом. Лямки сумки врезались Гарри в плечи.

Но вот Сириус пропал, и, дойдя до того места, где он исчез, они увидели узкую трещину в скале. Они протиснулись внутрь и оказались в прохладной, полутёмной пещере. В глубине к большому валуну обрывком верёвки был привязан гиппогриф Конклюв — наполовину конь, наполовину орёл. Его грозные оранжевые глаза вспыхнули при их появлении. Все трое низко поклонились. Выдержав паузу, Конклюв преклонил чешуйчатые колени и позволил Гермионе потрепать его оперённую шею. Гарри же смотрел на чёрного пса, который только что обернулся его крёстным.

Сириус был одет в рваную серую мантию, ту самую, которую он носил во время побега из Азкабана. Его чёрные волосы отросли и свалялись. Он был очень худ.

— Курятина! — сказал он хрипло, вытаскивая изо рта старые номера «Ежедневного Пророка» и бросая их на землю.

Гарри развязал мешок и достал упаковку цыплячьих ножек и хлеб.

— Спасибо, — сказал Сириус, разворачивая обертку, садясь на пол пещеры и отрывая зубами большой кусок. — Я тут в основном крысами питался. В Хогсмиде невозможно свистнуть много еды; я бы привлёк внимание.

Он усмехнулся Гарри, и Гарри нехотя усмехнулся в ответ.

— Что ты здесь делаешь, Сириус? — спросил он.

— Выполняю обязанности крёстного, — сказал Сириус, по-собачьи обгладывая куриную косточку. — Не волнуйся, я прикидываюсь симпатичным бездомным псом.

Он всё ещё усмехался но, видя беспокойство на лице Гарри, посерьёзнел:

— Я хочу быть в курсе. Твоё последнее письмо… Ладно, просто скажем, что тут что-то назревает. Я подбираю газеты, каждый раз, когда кто-нибудь их выбрасывает, и думаю, я — не единственный, кто взволнован происходящим.

Он кивнул на пожелтевшие номера «Ежедневного Пророка» на полу пещеры. Рон поднял и развернул их. Но Гарри не отрываясь смотрел на Сириуса.

— А если тебя поймают? Если тебя заметят?

— Вы трое и Дамблдор — единственные в округе, кто знает, что я — Анимаг, — пожал плечами Сириус, продолжая поедать куриную ногу.

Рон толкнул Гарри и протянул ему «Ежедневный Пророк». Там было две заметки: — «Странная болезнь Бартемия Крауча» и «Ведьма из министерства всё ещё не найдена — Министр Магии теперь лично занимается этим вопросом».

Гарри просмотрел заметку о Крауче. Ему в глаза бросились фразы: — не появлялся на публике с ноября… Дом кажется заброшенным… Больница Волшебных Болезней и Травм имени Святого Мунго не спешит давать комментарии… Министерство отказывается подтвердить слухи об опасной болезни…

— Они тут пишут, будто он прямо завтра откинет копыта, — медленно сказал Гарри. — Какой же он больной, если смог добраться досюда?

— Мой брат — личный помощник Крауча, — сообщил Рон Сириусу. — Он говорит, что Крауч страдает от переутомления.

— Согласен, он и правда выглядел больным в последний раз, когда я его видел вблизи, — заметил Гарри, всё ещё читая заметку, — в тот вечер, когда моё имя появилось из Кубка…

— Он поплатился за то, что выгнал Винки! — резко сказала Гермиона. Она гладила Конклюва, который доедал цыплячьи кости. — Я уверена, он теперь об этом жалеет — спорю, он почувствовал разницу, теперь, когда её нет.

— Гермиона помешалась на домовых, — пробормотал Рон, бросая на Гермиону хмурый взгляд. Однако Сириус заинтересовался её словами.

— Крауч выгнал домового?

— Да, на Чемпионате мира по Квиддитчу, — сказал Гарри и поведал ему о появлении Тёмной Метки, и о том, что Винки нашли с зажатой в руке палочкой Гарри, и о ярости мистера Крауча. Когда Гарри закончил, Сириус снова вскочил на ноги и начал шагать по пещере.

— Позвольте мне уточнить, — сказал он через некоторое время, размахивая новой цыплячьей ножкой. — Сначала вы видели домового в Верхней ложе. Она держала Краучу место, правильно?

— Точно, — вместе сказали Гарри, Рон, и Гермиона.

— Но Крауч не появился на матче?

— Нет, — сказал Гарри. — Кажется, он сказал, что был слишком занят.

Сириус молча обошёл пещеру.

— Гарри, ты не проверял — в кармане твоя палочка или нет, после того, как вы покинули ложу?

— М-м-м… — задумался Гарри. — Нет, — сказал он, наконец. — Она мне была не нужна, пока мы не вошли в лес. Тогда я засунул руку в карман и обнаружил только Омниокли, — он взглянул на Сириуса. — Ты хочешь сказать, что тот, кто вызвал Метку, украл мою палочку ещё в Верхней ложе?

— Вполне возможно, — ответил Сириус.

— Винки не крала палочку! — безапелляционно заявила Гермиона.

— Он была не единственной в ложе, — нахмурился Сириус. — Кто ещё сидел сзади?

— Толпа народу, — сказал Гарри. — Болгарские министры… Корнелиус Фадж… Малфои…

— Малфои! — воскликнул Рон. Его голос эхом разнёсся по пещере, а Конклюв беспокойно вскинул голову. — Держу пари, это был Люциус Малфой!

— Ещё кто-нибудь? — повторил Сириус.

— Да всё, вроде бы, — сказал Гарри.

— Нет, там ещё был… этот, Людо Бэгмэн, — напомнила ему Гермиона.

— Точно…

— Я ничего о нём не знаю, кроме того, что он был Вышибалой у Осмингтонских ос, — сказал Сириус. — Какой он?

— Нормальный мужик, — сказал Гарри. — Только всё предлагает помощь в турнире.

— Неужели? — удивился Сириус и нахмурился ещё сильнее. — Интересно, почему?

— Говорит, что я ему симпатичен, — ответил Гарри.

Сириус глубокомысленно хмыкнул.

— Мы видели его в лесу перед тем, как появился Тёмная Метка, — сказала Гермиона Сириусу. — Помните? — обратилась она к Гарри и Рону.

— Да, но он там не остался, правда? — сказал Рон. — Он же сразу кинулся в лагерь, как только мы ему сказали о беспорядках.

— Откуда ты знаешь, куда он кинулся? — отпарировала Гермиона. — Откуда ты знаешь, если он Аппарировал?

— Да ладно тебе, — с сомнением сказал Рон. — Ты хочешь сказать, что подозреваешь, будто Людо Бэгмэн мог наколдовать Тёмную Метку?

— Да уж скорее он, чем Винки, — упрямо заявила Гермиона.

— Я же вам говорил… — вздохнул Рон, со значением взглянув на Сириуса, — она просто помешана на домо…

Но Сириус поднял руку, призывая их к тишине.

— Когда появилась Тёмная Метка, и нашли домового с палочкой Гарри в руках, что сделал Крауч?

— Полез в кусты, — сказал Гарри, — но там никого не оказалось.

— Логично, — пробормотал Сириус, вновь принимаясь расхаживать взад-вперед, — конечно, он хотел бы повесить это на кого-нибудь другого, только не на собственного домового… а потом он выгнал её?

— Да, — горячо сказала Гермиона, — он выгнал её, только потому, что она не осталась в палатке и не оказалась растоптанной…

— Гермиона, может, хватит? — воскликнул Рон.

Сириус покачал головой и сказал: — Она поняла Крауча лучше, чем ты, Рон. Если ты хочешь знать, что за человек перед тобой, хорошенько посмотри, как он обращается с подчинёнными, а не с теми, кто ему равен.

Он провел рукой по своему небритому лицу, видимо, сильно задумавшись.

— Все эти исчезновения Барти Крауча… он преодолевает множество трудностей, чтобы быть уверенным, что его домовой займёт ему место на Чемпионате мира, но даже не появляется на матче. Он делает кучу работы, чтобы возродить Турнир Трёх Волшебников, а затем пропадает… Это не похоже на Крауча. Если он когда-нибудь брал отгул по болезни, то я съем Конклюва.

— Ты знаешь Крауча? — спросил Гарри.

Лицо Сириуса потемнело. Он внезапно стал столь же угрожающим, каким был той ночью, когда Гарри впервые его встретил. Той ночью, когда Гарри ещё полагал, что Сириус — убийца.

— О, я хорошо знаю Крауча, — спокойно произнёс Сириус. — Это он подписал приказ о моём заключении в Азкабан без суда.

— Что? — хором воскликнули Рон и Гермиона.

— Не может быть! — сказал Гарри.

— Может, ещё как может, — вздохнул Сириус, откусывая большой кусок от цыплёнка. — Крауч был главой Отдела Обеспечения Магического Правопорядка, вы не знали?

Гарри, Рон и Гермиона покачали головами.

— Ему светил пост министра, — сказал Сириус. — Он — великий волшебник, Барти Крауч, сильный… и властолюбивый. Нет, он никогда не был сторонником Волдеморта, — сказал он, правильно растолковав выражение лица Гарри. — Нет, Барти Крауч был всегда против Тёмных сил. Но тогда многие были против Тёмных сил… Ладно, вам не понять… вы слишком молоды…

— Точно так мой отец сказал на Чемпионате мира, — раздраженно произнёс Рон. — А вы попробуйте объяснить, может, мы поймем?

На худом лицо Сириуса появилась улыбка.

— Хорошо, я попробую объяснить… — он прошёлся взад и вперёд по пещере, а затем сказал. — Представьте, что Волдеморт силён. Вы не знаете, кто его сторонники, вы не знаете, кто работает на него, а кто нет. Вы знаете, что он может управлять людьми так, что они будут делать ужасные вещи, и у них не будет сил сопротивляться. Вы боитесь за себя, свою семью и друзей. Каждую неделю в новостях сообщают о растущем количестве смертей, растущем количестве исчезновений, растущем количестве мучений… Министерство магии в панике, они не знают, что делать. Они стараются держать всё в секрете от магглов, но тем временем, магглы тоже погибают. Всюду ужас… Паника… Беспорядки… Так это было.

— Так вот… такое время открывает лучшее в одних людях и худшее в других. Принципы Крауча могли быть и хорошими в самом начале — я не знаю. Он моментально сделал карьеру, и начал предпринимать очень резкие меры против сторонников Волдеморта. Аврорам были даны новые полномочия — полномочия убивать, а не задерживать. И я был не единственный, кто был отдан Дементорам без суда. Крауч боролся насилием против насилия и разрешил использование Непростительных заклятий против подозреваемых. Я сказал бы, что он стал так же безжалостен и жесток, как многие на Тёмной Стороне. У него были сторонники, уверяю вас, многие поддерживали принятые им меры. Множество ведьм и волшебников считали, что он должен занять пост Министра Магии. Когда Волдеморт исчез, было лишь вопросом времени, когда Крауч получит повышение. Но тут случилась весьма неприятная вещь… — Сириус мрачно усмехнулся. — Собственный сын Крауча был пойман с группой Пожирателей смерти, которые сумели избежать Азкабана. Очевидно, они пытались найти Волдеморта и вернуть ему власть.

— Сын Крауча? — задохнулась Гермиона.

— Угу… — подтвердил Сириус, бросая кость Конклюву, усаживаясь на землю и разламывая батон пополам. — Думаю, для старика Барти это стало неприятным сюрпризом. Ему стоило проводить побольше времени дома, с семьёй… Пораньше уходить с работы… чтобы получше узнать собственного сына.

Он оторвал зубами кусок хлеба.

— Так его сын был Пожирателем смерти? — спросил Гарри.

— Понятия не имею, — сказал Сириус, жуя хлеб. — Я сам был в Азкабане, когда его туда кинули. Всё остальное — главным образом сведения, которые я получил, когда вышел. Мальчик был определенно пойман в плохой компании. Я не стал бы спорить на жизнь, был ли он Пожирателем смерти или нет, но он мог оказаться не в том месте не в то время, точно так же как домовой.

— Крауч отпустил сына? — спросила Гермиона.

Сириус издал смешок, более походивший на лай.

— Крауч отпустил сына? Я-то думал, ты поняла его, Гермиона! Всё, что угодно, способное бросить тень на его репутацию, необходимо было устранить; он всю жизнь стремился стать Министром Магии. Ты видела, как он выгнал преданного домового лишь потому, что она снова связала его с Тёмной Меткой — неужели этот факт не даёт понять, каков он на самом деле? Отеческой привязанности Крауча хватило лишь на то, чтобы дать сыну шанс в суде. Для Крауча это было лишь поводом продемонстрировать, как он ненавидел мальчишку… А потом он отправил его прямо в Азкабан.

— Он отдал собственного сына Дементорам? — прошептал Гарри.

— Отдал, — подтвердил Сириус, на его лице не осталось и следа весёлости. — Я видел, как Дементоры привели его, я смотрел сквозь решетку на двери камеры. Ему навряд ли было больше девятнадцати. Они посадили его в камеру около моей. По вечерам, он громко звал мать. А через несколько дней затих… там все затихали через какое-то время… Разве только иногда кричали во сне…

На мгновение из глубины его глаз словно глянула смерть — и захлопнула ставни.

— Так он что — всё ещё в Азкабане? — спросил Гарри.

— Нет, — ровно сказал Сириус. — Его больше нет. Он умер примерно через год после того, как они его посадили.

— Умер?

— Не он один, — горько вздохнул Сириус. — Там многие сходили с ума и многие в итоге отказывались от еды. Они теряли желание жить. Всегда можно было узнать, когда кто-то умирал, Дементоры это чувствовали и возбуждались. Тот мальчик, похоже, был болен ещё когда прибыл. Крауч был важной шишкой в министерстве, ему и его жене позволили попрощаться с сыном. Это был последний раз, когда я видел Барти Крауча. Он, поддерживая жену, прошёл мимо моей камеры. Она тоже умерла вскоре после этого. От горя. Зачахла, точно так же как и мальчик. Крауч так и не приехал за телом сына. Дементоры похоронили его возле крепости, я видел.

Сириус отложил в сторону хлеб, который уже поднёс ко рту и вместо этого взял флягу тыквенного сока и осушил её.

— Так старик Крауч потерял всё именно тогда, когда думал уже, что дело в шляпе, — продолжал он, вытирая рот тыльной стороной ладони. — Герой, выдвинутый на пост Министра Магии… а потом вдруг — смерть сына, смерть жены, опозоренное имя, и, как я слышал, когда сбежал, популярность его сильно упала. Как только мальчик умер, люди начали чувствовать больше сочувствия к сыну и стали задумываться, как хороший парень из хорошей семьи мог пойти по дорожке зла. Сходились на том, что его отец никогда особенно не заботился о нём. Так Корнелиус Фадж получил повышение, а Крауча передвинули в Отдел Международного Сотрудничества Магов.

Повисла тишина. Гарри думал о том, как Крауч вылупил глаза, когда смотрел на своего непослушного домового в лесу на Чемпионате мира по Квиддитчу. Вот, наверное, почему Крауч погорячился с Винки, когда её нашли рядом с Тёмной Меткой. Случившееся возродило воспоминания о сыне и старом скандале, о провале его карьеры в министерстве.

— «Дикий глаз» говорит, что Крауч охотится на Тёмных магов, — сказал Гарри Сириусу.

— Да, я слышал, что это, с некоторых пор, стало его манией, — кивнул Сириус. — По-моему, он всё ещё думает, что может вернуть старую популярность, поймав очередного Пожирателя смерти.

— И он прокрался сюда, чтобы обшарить кладовку Снейпа! — сказал Рон, с торжеством глядя на Гермиону.

— Согласен, но это абсолютно бессмысленно, — отозвался Сириус.

— Нет, не бессмысленно! — возразил Рон, но Сириус покачал головой.

— Послушай, если Крауч хочет расследовать деятельность Снейпа, почему он не стал судить турнир? Это было бы идеальным оправданием для регулярных посещений Хогвартса и присмотра за ним.

— Так ты думаешь, что Снейп может быть к этому причастен? — спросил Гарри, но Гермиона перебила его.

— Послушайте, Дамблдор доверяет Снейпу…

— Ох, да остынь ты, Гермиона, - оборвал её Рон. — Дамблдор честный и гениальный и всё такое, но это не значит, что хитрый Тёмный маг не сможет его одурачить…

— Почему тогда Снейп спас Гарри жизнь в первый год учёбы? Почему он не дал ему умереть?

— Не знаю — может, он решил, что Дамблдор его выгонит…

— А ты как думаешь, Сириус? — сказал Гарри так громко, что Рон и Гермиона замолчали.

— Я думаю, что они оба в чём-то правы, — сказал Сириус, глубокомысленно глядя на Рона и Гермиону. — С тех пор, как я выяснил, что Снейп здесь преподаёт, я задался вопросом, почему Дамблдор его взял. Снейп всегда увлекался Тёмными Искусствами, он был известен этим ещё в школе. Он был скользкий, хитрый, с жирными волосами парень, — добавил Сириус, и Гарри с Роном усмехнулись друг другу. — Снейп знал больше проклятий при поступлении, чем половина ребят на седьмом курсе. И он состоял в банде слизеринцев, которые почти все стали Пожирателями смерти.

Сириус начал называть имена, загибая пальцы.

— Розье и Уилкс — оба были убиты Аврорами, за год до падения Волдеморта. Лестранжи — муж и жена — находятся в Азкабане. Авери — из того, что я слышал, он выпутался из неприятностей, сказав, что действовал под заклятием Империус — он всё ещё на свободе. Но, насколько я знаю, Снейп никогда не был даже обвинён в принадлежности к Пожирателям смерти — не то, что бы это много значило… многие из них так и не были пойманы. И Снейп конечно достаточно умён и хитёр, чтобы держаться подальше от неприятностей.

— Снейп довольно хорошо знает Каркарова, но старается держать это в тайне, — сказал Рон.

— Да ты бы видел лицо Снейпа, когда Каркаров вчера заявился на Зельеварение! — быстро сказал Гарри. — Каркаров хотел поговорить со Снейпом и сказал, что тот избегает его. Каркаров волновался. Он показал Снейпу что-то на своей руке, но я не видел, что это такое.

— Он показал Снейпу что-то на руке? — переспросил Сириус, глядя на Гарри с искренним изумлением. Он встревоженно провел пальцами по своим немытым волосам, затем снова пожал плечами. — Ладно, я тоже не имею ни малейшего представления… Но если Каркаров взволнован, и пришел к Снейпу за советом…

Сириус посмотрел на стену пещеры, затем скорчил расстроенную гримасу.

— Остаётся ещё факт, что Дамблдор доверяет Снейпу, и хотя я знаю, что Дамблдор доверяет многим, кому другие ни за что бы не поверили… Я не представляю все же, чтобы он мог позволить Снейпу преподавать в Хогвартсе, если тот когда-нибудь работал на Волдеморта.

— Почему тогда «Дикий глаз» и Крауч так хотели обыскать его кладовую? — упрямо возразил Рон.

— Ну… — медленно сказал Сириус, — я бы не удивился, если бы Хмури-«Дикий глаз» обыскал кабинет каждого преподавателя, когда приехал в Хогвартс. Он серьёзно относится к Защите от Тёмных Искусств. Я вообще не уверен, что он кому-нибудь доверяет. И после всего, что он пережил, это не удивительно. Хотя в его пользу можно сказать, что он никогда не убивал, будь у него другой выход. Он всегда оставлял людей в живых, когда это было возможно. Он был жесток, но никогда не опускался до уровня Пожирателей смерти. Крауч же… Он — другое дело… Может, он действительно болен? Если да, то как он дотащился до кладовой Снейпа? А если нет… Чем он занимается? Что такое важное он делал на Чемпионате мира, что не появился в Верхней ложе? Что он делает, в то время как должен судить турнир?

Сириус замолчал, уставившись на стену пещеры. Конклюв бродил по каменному полу, ища, не пропустил ли он какую-нибудь косточку. Наконец, Сириус посмотрел на Рона.

— Ты говоришь, твой брат — персональный помощник Крауча? Ты не мог бы спросить его, видел ли он Крауча в последнее время?

— Можно попробовать, — с сомнением сказал Рон. — Лучше постараться, чтоб это не прозвучало так, будто я в чём-то подозреваю Крауча. Перси его боготворит.

— И ты мог бы, заодно, пробовать выяснить, напали ли они на какой-нибудь след Берты Джоркинс, — сказал Сириус, показывая на статью из «Ежедневного Пророка».

— Бэгмэн сказал, что они пока ничего не нашли, — ответил Гарри.

— Да, он упоминается в статье, — сказал Сириус, кивая на газету. — Бушует по поводу того, какая у Берты плохая память. Может, она изменилась с тех пор, как я её знал, только у той Берты память была что надо — очень странно, правда? Она была туповата, но память на сплетни у неё была превосходная. Из-за этого она попадала в большие неприятности; никогда не понимала, когда надо вовремя закрыть рот. Вряд ли она была ценным работником министерства… Возможно, именно поэтому Бэгмэн не торопился её искать…

Сириус зевнул и потёр глаза.

— Сколько времени?

Гарри посмотрел на часы, и вспомнил, что они не работают после его заплыва в озере.

— Полчетвёртого, — сказала Гермиона.

— Вам пора в школу, — сказал Сириус, поднимаясь. — А теперь слушайте… — он внимательно посмотрел на Гарри. — Я не хочу, чтобы ваша компания сбегала из школы, чтобы увидеть меня, ясно? Просто пошли мне записку. Я хочу быть в курсе. И не смейте уходить из Хогвартса без разрешения. Это будет идеальной возможностью напасть на тебя, Гарри.

— До сих пор на меня никто не нападал, кроме дракона и пары Гриндилоу, — возразил Гарри.

— Всё равно… Я вздохну свободно, только когда этот турнир наконец закончится, а это случится лишь в июне. И если будете говорить обо мне между собой, зовите меня Нюхачом, ладно?

Он отдал Гарри пустую обертку и флягу и потрепал Конклюва.

— Я провожу вас до окраины, — сказал Сириус, — посмотрю, может, найду ещё газет.

Он обернулся чёрным псом перед тем, как выйти из пещеры. Они вместе спустились с горы, через усыпанную валунами равнину назад к ступенькам. Здесь он разрешил им погладить себя по голове и отправился в обход предместий. А Гарри, Рон и Гермиона направились назад в Хогвартс.

— Интересно, знает ли Перси историю Крауча? — спросил Рон, когда они шли к замку. — Хотя, может, его это не волнует… может, его это только заставляет ещё больше восхищаться Краучем. М-да, Перси любит правила. Он просто сказал бы, что Крауч отказался нарушить их ради собственного сына.

— Перси никогда не бросил бы члена своей семьи Дементорам, — строго сказала Гермиона.

— Не знаю, — вздохнул Рон. — Если б он подумал, что мы стоим на пути его карьеры… Перси очень честолюбив, понимаете…

Они поднялись в вестибюль, где до них донеслись восхитительные запахи обеда из Большого зала.

— Бедный старина Нюхач, — прошептал Рон. — Он действительно тебя любит, Гарри… Только представь — питаться одними крысами.

Unless otherwise stated, the content of this page is licensed under Creative Commons Attribution-ShareAlike 3.0 License