Книга 4. Глава 29. Сон

— Получается так, — сказала Гермиона, потирая лоб. — Либо мистер Крауч напал на Виктора, либо кто-то ещё напал на обоих, когда Виктор отвернулся.

— Это Крауч, — убеждённо заявил Рон. — Потому-то он и удрал, когда пришли Гарри с Дамблдором.

— Вряд ли, — возразил Гарри, качая головой. — Он мне показался очень слабым — не представляю, чтоб у него хватило сил дизаппарировать или сделать что-нибудь в этом духе.

— На территории Хогвартсa невозможно Аппарировать, сколько раз я тебе говорила? — перебила его Гермиона.

— Ладно… А как вам такая теория, — сказал Рон возбуждённо, — Крам напал на Крауча — вы только представьте! — а потом сам себя оглушил!

— А мистер Крауч испарился, так что ли? — едко поинтересовалась Гермиона.

— Да уж…

Приближался рассвет. Гарри, Рон и Гермиона выбрались из своих спален очень рано и вместе поспешили наверх, в Совятню, чтобы послать записку Сириусу. Теперь они смотрели в окно на туманные окрестности. Все трое были бледны, глаза у них опухли от недосыпания и долгих разговоров о Крауче этой ночью.

— Гарри, давай ещё раз повторим, — сказала Гермиона. — Что конкретно сказал мистер Крауч?

— Я уже говорил, он лопотал что-то бессмысленное, — ответил Гарри. — Он сказал, что хочет предостеречь Дамблдора. Он точно упомянул Берту Джоркинс, и, кажется, думал, что её нет в живых. Он всё повторял, что виноват… говорил о своём сыне…

— Да уж, это действительно на его совести, — резко сказала Гермиона.

— Он был не в себе, — продолжал Гарри. — Половину времени ему казалось, что его жена и сын живы, и он все говорил с воображаемым Перси о работе и давал ему указания.

— Так… Гарри, вспомни-ка, что он говорил о Сам-Знаешь-Ком? — негромко сказал Рон.

— Я уже сказал, — ответил Гарри без выражения. — Он говорил, что тот набирает силу.

Все замолчали. Затем Рон постарался сказать как можно увереннее: — Но, по твоим словам, он был не в себе, так что половина его слов была бредом…

— Когда он пытался говорить о Волдеморте, — ответил Гарри, не обращая внимания на Рона, который поморщился, услышав это имя, — он был в своём уме. Ему было трудно говорить связно, но казалось, что он понимал, где находится, и чего хочет. Он всё время повторял, что должен увидеть Дамблдора.

Гарри отвернулся от окна и взглянул на насесты, которые были наполовину пусты. Время от времени после ночной охоты в окно влетала очередная сова с мышью в клюве.

— Если бы Снейп меня не задержал, — с горечью сказал Гарри, — мы бы оказались там вовремя. — Директор занят, Поттер… что за чушь, Поттер? — Ну почему он путался под ногами?

— Может, он не хотел, чтобы ты туда попал! — быстро сказал Рон. — Может быть… подожди-ка… как ты думаешь, он мог быстро добраться до леса? Не мог он обогнать вас с Дамблдором?

— Нет, разве что если бы превратился в летучую мышь или что-нибудь подобное… — сказал Гарри.

— С него станется… — пробормотал Рон.

— Мы должны поговорить с профессором Хмури, — сказала Гермиона. — Нужно узнать, отыскал ли он мистера Крауча.

— Если он захватил Карту Мародёров, это было легко, — сказал Гарри.

— Только в случае, если Крауч не покинул территорию Хогвартса, — добавил Рон, — потому что карта показывает всех только в его пределах, ведь так?

— Ш-ш-ш! — вдруг шикнула на них Гермиона.

Кто-то поднимался в Совятню. Гарри услышал два приближавшихся голоса. Они спорили.

— …но это ведь просто шантаж, мы можем из-за этого здорово влипнуть…

— …мы старались быть вежливыми; теперь будем играть так же грязно, как он. Ему не понравится, если в Министерстве Магии узнают, что он проделывал…

— А я тебе говорю, если так написать, получится шантаж!

— Да, но ты ведь не будешь возражать, если нам хорошо заплатят, сам подумай!

Дверь в Совятню с грохотом распахнулась. Фред и Джордж переступили порог и замерли при виде Гарри, Рона и Гермионы.

— Что вы здесь делаете? — одновременно спросили Рон и Фред.

— Посылаем письмо, — в один голос ответили Гарри и Джордж.

— Так рано? — хором спросили Гермиона и Фред.

Фред ухмыльнулся: — Ладно. Мы не будем спрашивать вас, что вы делаете, если вы не будете спрашивать нас.

Он держал запечатанное письмо. Гарри попытался разглядеть конверт, но Фред то ли случайно, то ли нарочно подвинул ладонь так, что имя на конверте оказалось закрытым.

— Что ж, не будем вас задерживать, — сказал Фред, отвешивая шутовской поклон и указывая на дверь.

Рон не двинулся с места. — Кому это вы угрожаете? — спросил он.

Улыбка исчезла с лица Фреда. Гарри видел, как Джордж покосился на Фреда, прежде чем улыбнуться Рону.

— Не глупи, я просто пошутил, — легко сказал он.

— Это не было похоже на шутку, — ответил Рон.

Фред и Джордж переглянулись. Затем Фред сказал с вызовом: — Я уже говорил тебе, Рон, если тебе нравится твой нос, не суй его в это дело. Не знаю, зачем это тебе, но…

— Это уже и мое дело, если ты кого-то шантажируешь, — ответил Рон. — Джордж прав, вы можете серьезно влипнуть.

— Я же сказал, что это была шутка, — ответил Джордж. Он подошёл к Фреду, взял письмо из его рук и стал привязывать его к ноге ближайшей сипухи. — Ты начинаешь говорить как наш дорогой старший братец, Рон. Продолжай в том же духе, и тебя назначат префектом.

— Да ни за что! — разъярённо ответил Рон.

Джордж поднес сипуху к окну, и она улетела. Джордж обернулся и с улыбкой посмотрел на Рона.

— Что ж, тогда перестань поучать других. До скорой встречи.

И они с Фредом вышли из Совятни. Гарри, Рон и Гермиона переглянулись.

— Вам не кажется, что им что-то известно об этом деле? — прошептала Гермиона. — О Крауче и обо всём остальном?

— Нет, — сказал Гарри. — Если бы это было настолько серьёзно, они бы с кем-нибудь поговорили. С Дамблдором, например.

Рону, казалось, было неловко.

— Что с тобой? — спросила его Гермиона.

— Да так… — протянул Рон. — Я не уверен, что они сказали бы кому-нибудь. Они… они в последнее время помешались на деньгах. Я это заметил, когда был с ними … когда … ну, вы помните…

— Когда мы не разговаривали друг с другом, — закончил за него Гарри. — Да, но шантаж…

— Эта их идея о магазине розыгрышей, — сказал Рон. — Я думал, они говорили об этом только чтобы позлить маму. Но оказалось, что это серьёзно, они действительно хотят открыть лавку розыгрышей. Им остался только один год в Хогвартсе, они постоянно повторяют, что пора задуматься о будущем, а папа не может им помочь, и им нужны деньги для старта.

Теперь и Гермионе стало неловко.

— Да, но… они бы не стали делать что-то противозаконное ради денег.

— Ты уверена? — с сомнением спросил Рон.- Не знаю… ведь обычно они не прочь нарушить правило-другое…

— Да, но это же закон, — испуганно сказала Гермиона. — Это ведь не какое-то дурацкое школьное правило… За шантаж не оставляют после уроков, им придётся гораздо хуже! Рон… может, стоит рассказать Перси?

— Ты что, рехнулась? Он же немедленно превратится в Крауча и настучит на них! — Рон посмотрел в окно, куда улетела сипуха Фреда и Джорджа, потом сказал. — Ладно, пойдёмте завтракать.

— Как ты думаешь, сейчас не слишком рано, чтобы поговорить с профессором Хмури? — сказала Гермиона, когда они спускались по винтовой лестнице.

— Рановато, — ответил Гарри. — Если мы явимся перед рассветом, он, скорее всего, взорвёт нас сквозь дверь. Решит, что мы пытаемся напасть на него во сне. Давайте подождём до перемены.

История Магии тянулась на редкость медленно. Гарри всё время смотрел на часы Рона (свои он наконец-то выбросил), но стрелки двигались так медленно, что Гарри мог поклясться, что и эти часы сломались. Все трое так устали, что с удовольствием вздремнули бы за партами; даже Гермиона не записывала лекцию как обычно, а сидела, подперев голову рукой, и рассеянно смотрела сквозь профессора Биннса.

Наконец раздался звонок, они выскочили в коридор и кинулись к кабинету Защиты от Тёмных Искусств. Профессор Хмури как раз выходил оттуда. Он тоже выглядел уставшим. Веко нормального глаза обвисло, что придавало его лицу ещё более перекошенный вид, чем обычно.

— Профессор Хмури! — крикнул Гарри, пробираясь к нему сквозь толпу.

— Привет, Поттер, — прорычал Хмури (его волшебный глаз последовал за двумя проходившими мимо первогодками, те занервничали и ускорили шаг; глаз закатился и продолжал следить за ними уже за углом) и добавил, — заходите.

Он посторонился и впустил их в класс, затем проковылял за ними и закрыл дверь.

— Вы нашли его? — сразу же спросил Гарри. — Мистера Крауча?

— Нет, — ответил Хмури. Он подошёл к столу, сел, с легким стоном вытянул свою деревянную ногу и вытащил флягу.

— Вы воспользовались картой? — спросил Гарри.

— Конечно, — ответил Хмури, отхлёбывая из фляги. — Я последовал твоему примеру, Поттер — Призвал её из кабинета в лес. Крауча на ней не было.

— Так значит он Аппарировал? — сказал Рон.

— Рон, на территории Хогвартса невозможно Аппарировать! — сказала Гермиона. — Профессор Хмури, нет ли других способов, с помощью которых он мог исчезнуть?

Волшебный глаз Хмури остановился на Гермионе и задергался: — Тебе тоже следует подумать о карьере Аврора, — сказал он ей. — Хорошо котелок варит, Грэйнджер.

От этих слов Гермиона зарделась.

— Он не был невидим, — сказал Гарри. — Карта показывает невидимых людей. Это означает, что он покинул территорию.

— Но сам, — нетерпеливо спросила Гермиона, — или кто-то его заставил?

— Вот именно! Ведь кто-то мог насильно посадить его на метлу и улететь с ним? — торопливо сказал Рон, с надеждой глядя на Хмури; ему тоже хотелось услышать, что у него есть качества Аврора.

— Мы не можем исключить возможности похищения, — рыкнул Хмури.

— Не кажется ли вам, — спросил Рон, — что он может быть где-нибудь в Хогсмиде?

— Он может быть где угодно, — сказал Хмури, качая головой. — Одно мы знаем точно: здесь его нет.

Он зевнул так широко, что все шрамы растянулись, а в перекошенном рту можно было пересчитать отсутствующие зубы. Затем он сказал: — Значит, так. Дамблдор сказал мне, что вы трое воображаете себя сыщиками. Но вы ничего не можете сделать для Крауча. Теперь само Министерство займется его розыском. А ты, Поттер, должен сосредоточиться на третьем задании.

— На чём? — спросил Гарри. — Ах, да…

Он совсем не думал о лабиринте с тех пор как прошлой ночью ушел оттуда с Крамом. — С этим-то ты должен легко справиться, — продолжал Хмури, глядя на Гарри и почесывая свой покрытый шрамами подбородок, заросший щетиной. — Как сказал Дамблдор, ты неоднократно справлялся с похожими вещами. Преодолел все препятствия на пути к Философскому камню ещё на первом году обучения, а?

— С нашей помощью, — поспешно добавил Рон. — Мы с Гермионой помогали.

— Ну что ж, помогите ему подготовиться к нынешнему заданию, и я очень удивлюсь, если он не победит, — улыбнулся Хмури. — А пока… ПОСТОЯННАЯ БДИТЕЛЬНОСТЬ, Поттер. ПОСТОЯННАЯ БДИТЕЛЬНОСТЬ. — Он ещё раз отхлебнул из фляги, и его волшебный глаз повернулся к окну, где виднелся верхний парус Дурмштрангского корабля.

— Вы двое, — наказал Хмури, устремив свой обычный глаз на Рона и Гермиону, — вы держитесь ближе к Поттеру, хорошо? Я наблюдаю за всем, но, тем не менее… лишние глаза не помешают.

Сова, посланная Сириусу, вернулась на следующее утро. Она спикировала вниз к Гарри одновременно с неясытью, которая уселась перед Гермионой, сжимая в клюве номер «Ежедневного Пророка». Гермиона взяла газету, просмотрела первые страницы, сказала: — Ха! Эта Скитер ничего не узнала о Крауче! — и затем присоединилась к Рону и Гарри, которые читали мнение Сириуса о таинственных событиях позапрошлой ночи.

«Гарри,
Что это за забавы — прогулки по лесу с Виктором Крамом? Я требую, чтобы ты поклялся с обратной совой, что ты не будешь ни с кем выходить по ночам. В Хогвартсе есть кто-то крайне опасный. Для меня совершенно очевидно, что кто-то пытался удержать Крауча от встречи с Дамблдором и ты, по всей видимости, был всего в нескольких шагах от него, в темноте! Тебя могли убить!
Твоё имя неслучайно попало в Кубок огня. Если кто-то пытается напасть на тебя, это их последняя возможность. Держись вместе с Роном и Гермионой, не покидай Гриффиндорскую башню в позднее время и будь во всеоружии перед третьим заданием. Упражняйся в Оглушении и Разоружении, хотя знание ещё несколько проклятий тоже не помешает. Что касается Крауча, здесь ты ничего не можешь сделать. Не высовывайся и думай о себе. Я жду твоего письма с обещанием, что ты не будешь удирать, куда не положено.
Сириус»

— Кто он такой, чтобы поучать меня, что можно и что — нельзя? — оскорблённо сказал Гарри, складывая письмо Сириуса и пряча его в мантию. — Это после того, что он сам вытворял, когда был школьником!

— Он беспокоится о тебе! — резко ответила Гермиона. — И Хмури, и Хагрид тоже! Так что слушай, что тебе говорят!

— Весь год никто не пытался на меня напасть, — сказал Гарри. — Никто вообще ничего мне не сделал…

— Кроме, разве что, того, что твое имя подсунули в Кубок, — сказала Гермиона. — И это явно имело какую-то цель, Гарри. Нюхач прав. Может быть, они выжидали всё это время. Может быть, именно во время этого задания они и нападут.

— Послушай, — сказал Гарри с раздражением, — предположим, Нюхач прав и кто-то оглушил Крама, чтобы похитить Крауча. Хорошо, тогда этот кто-то должен был находиться вблизи от нас, за деревьями. Но он дождался моего ухода прежде чем приступил к делу, правда? Так что не очень похоже, чтобы его целью был я.

— Если бы тебя убили в лесу, это не было бы похоже на несчастный случай! — ответила Гермиона. — А вот если бы ты погиб во время задания…

— Но ведь они не воспользовались присутствием там Крама, правда? Они могли бы изобразить, будто у нас с ним был поединок или что-то в этом духе.

— Гарри, я не знаю, — сказала Гермиона с отчаянием в голосе. — Но я вижу, что творится что-то странное, и мне это не нравится… Хмури прав, и Нюхач прав, ты должен серьёзно заняться подготовкой к третьему заданию, прямо сейчас. И обязательно напиши Нюхачу и пообещай, что не будешь больше убегать в одиночку.

Территория Хогвартса никогда не выглядела так заманчиво, как теперь, когда Гарри был вынужден сидеть взаперти. Следующие несколько дней он провёл с Гермионой и Роном либо в библиотеке, просматривая заклинания, либо в пустых классах, куда они пробирались, чтобы попрактиковаться. Гарри сосредоточился на Оглушающем заклинании, которого он никогда до этого не пробовал. Проблема была в том, что для тренировок Рону и Гермионе пришлось пожертвовать собой.

— Неужели нельзя утащить миссис Норрис? — предложил Рон во время обеда в понедельник. Он лежал на спине посреди кабинета Чар, в пятый раз подряд приходя в себя после Оглушения, наложенного Гарри. — Почему бы тебе не поупражняться на ней? А еще можно использовать Добби… Гарри, спорим, что он сделает всё что угодно, чтобы тебе помочь! Не то чтобы я возражал, — он осторожно встал, потирая себя пониже спины, — но у меня ВСЁ болит…

— Ты падаешь мимо подушек, вот в чём дело! — раздражённо сказала Гермиона, собирая подушки, оставленные Флитвиком после урока по Отгоняющему Заклинанию, в кучу. — Попробуй падать назад!

— Гермиона, когда тебя оглушают, очень трудно хорошо целиться! — огрызнулся Рон. — Почему бы теперь тебе не попробовать?

— Мне кажется, Гарри уже научился, — поспешно сказала Гермиона. — И нам не надо беспокоиться о Разоружении, это он умеет уже давно… Я думаю, нам следует начать учить некоторые из этих заклинаний сегодня вечером. — Она взглянула на список, который они составили в библиотеке.

— Мне нравится вот это, — сказала она, — Барьерное Проклятье. Должно замедлить всё, что на тебя нападает, Гарри. С него мы и начнем.

Прозвенел звонок. Они торопливо засунули подушки обратно в кладовую Флитвика и выскользнули из класса.

— Увидимся за ужином! — сказала Гермиона и пошла на Арифмантику, а Гарри и Рон отправились в Северную Башню, на Прорицание. Широкие полосы сияющего солнечного света падали в коридор через высокие окна. Небо за окном было таким ярким, что казалось расписанным голубой эмалью.

Когда они приблизились к серебряной приставной лестнице с люком, Рон сказал: — В классе Трелони будет жара, она никогда не гасит свой камин.

Он оказался прав. В полутёмном классе от жары пробивал пот. Испарения от ароматического огня застоялись в воздухе. Когда Гарри пробирался к одному из занавешенных окон, голова его начала кружиться. Профессор Трелони отвернулась, чтобы отцепить свою шаль от лампы, и Гарри приоткрыл окно на дюйм — нежный ветерок тотчас приятно подул ему в лицо.

— Дорогие мои, — сказала профессор Трелони, усаживаясь перед классом в свое крылатое кресло и оглядывая всех огромными очкастыми глазами, — мы почти закончили нашу работу по планетарному прорицанию. Сегодня, однако, будет прекрасная возможность проверить влияние Марса, поскольку он сейчас очень интересно расположен. Будьте добры, посмотрите сюда, я погашу свет…

Она взмахнула своей волшебной палочкой, и лампы погасли. Теперь единственным источником света был камин.

Профессор Трелони нагнулась и достала из-под своего кресла миниатюрную модель солнечной системы, накрытую стеклянным куполом. Это была очень красивая вещь; луны мерцали каждая на своём месте вокруг девяти планет; солнце пламенело; и всё это висело в воздухе за стеклом. Гарри лениво смотрел, как профессор Трелони начала объяснять удивительный угол, под которым Марс находится к Нептуну. Тяжелые пары благовоний плавали вокруг него, и ветерок из окна овевал его лицо. На улице еле слышно жужжало какое-то насекомое. Веки Гарри начали тяжелеть…

Он летел на спине филина, пересекая ясное синее небо по направлению к холму, на котором стоял старый дом, увитый плющом. Ветер приятно дул Гарри в лицо, они спускались всё ниже и ниже, пока не достигли тёмного разбитого окна на верхнем этаже дома, куда и влетел филин. Теперь они летели вдоль мрачного коридора в комнату в самом конце… в тёмную комнату с заколоченными окнами… Гарри сошёл со спины филина… теперь он смотрел, как филин пролетел через комнату к креслу, стоявшему спиной к нему… Кроме кресла на полу маячили два тёмных силуэта… Они двигались… один был огромной змеёй… другой — человеком, низкорослым лысеющим человеком, со слезящимися глазами и острым носом… Человек задыхался от рыданий на ковре у камина…

— Тебе повезло, Червехвост, — произнес холодный, высокий голос из глубины кресла, на которое сел филин, — ты крайне удачлив. Твоя ошибка нам не повредила… Он мёртв.

— Повелитель! — воскликнул человек на полу. — Повелитель, я… я так рад… и… и так сожалею…

— Нагини, — сказал холодный голос, — тебе не повезло. Похоже, я не скормлю тебе Червехвоста… но не огорчайся… есть ещё Гарри Поттер…

Змея зашипела. Гарри видел её трепещущее жало.

— Теперь, Червехвост, — сказал холодный голос, — пожалуй, одно небольшое напоминание о том, что я не потерплю ещё одного неверного шага…

— Повелитель… нет… я умоляю вас…

Из-за спинки кресла показалась волшебная палочка, которая указывала на Червехвоста.

— Круцио! — произнёс холодный голос.

Червехвост кричал и кричал, будто бы каждый нерв в его теле горел; крик заполнил уши Гарри, а шрам на его лбу взорвался болью; он тоже кричал… Волдеморт услышит его, узнает, что он здесь…

— Гарри! Гарри!

Гарри открыл глаза. Он лежал на полу в классе профессора Трелони, закрывая лицо руками. Его шрам всё ещё горел так сильно, что глаза слезились. Боль была настоящей. Ученики окружили его, а перепуганный Рон стоял рядом с ним на коленях.

— Тебе плохо?

— Конечно, ему плохо! — сказала профессор Трелони, которая выглядела крайне возбуждённой. Её огромные глаза выкатились, остановившись на Гарри. — Что это было, Поттер? Видение? Что ты видел?

— Ничего, — соврал Гарри. Он сел. Он чувствовал, как его трясет. Он не переставая глядел по сторонам, всматриваясь в тени вокруг; голос Волдеморта звучал так близко…

— Ты держался за свой шрам! — сказала профессор Трелони. — Ты катался по полу, держась за шрам! Ну же, Поттер. У меня большой опыт в подобных вопросах!

Гарри поднял на неё глаза.

— Я думаю, мне нужно в больничное крыло, — сказал он. — Ужасная головная боль.

— Дорогой мой, ты, несомненно, перевозбудился из-за необыкновенных мистических вибраций в моём классе! — сказала профессор Трелони. — Если ты сейчас уйдешь, то можешь потерять шанс увидеть дальше, чем ты когда-либо…

— Я не хочу видеть ничего, кроме средства от головной боли, — отрезал Гарри.

Он встал. Ученики, которых, казалось, покинула решительность, расступились.

— Пока, — прошептал Гарри Рону и, взяв свою сумку, направился к люку, не обращая внимания на профессора Трелони. На её лице было написано разочарование, будто бы у неё отняли любимую игрушку.

Гарри спустился по приставной лестнице, но не пошел в больничное крыло. Он и не собирался туда идти. Сириус сказал ему, что делать, если шрам будет болеть, и Гарри последовал его совету. Он отправился прямо к кабинету Дамблдора. Проходя по коридорам, он размышлял о своём сне… Сон был таким же ярким, как и тот, что разбудил его Привит Драйв… Он мысленно повторял подробности, стараясь убедиться, что всё запомнил… Он слышал, как Волдеморт обвинял Червехвоста за ошибку… но филин принёс хорошие новости, ошибка была исправлена, кто-то был мёртв… и Червехвоста не скормили змее… он, Гарри, будет скормлен вместо него…

Гарри не заметил, как прошел мимо каменной горгульи, охраняющей вход в кабинет Дамблдора. Он удивлённо огляделся, сообразил, что произошло, и вернулся, встав напротив её. Потом он вспомнил, что не знает пароля.

— Лимонная долька? — нерешительно произнёс он. Горгулья не двинулась с места.

— Ладно, — сказал Гарри, глядя на неё, — грушевый леденец, гм… Лакричная палочка… Шипучая Летучка… Лучшая Жвачка от Друбла… Бобы Берти Ботт всех вкусов… ах, нет, он ведь их не любит… ну, просто откройся, что тебе стоит? — крикнул он со злостью. — Мне очень нужно его видеть, СРОЧНО!

Горгулья оставалась неподвижной.

Гарри пнул её и больно ушиб пальцы.

— Шоколадная лягушка! — гневно кричал он, стоя на одной ноге. — Сахарное перо!.. Тараканий козинак!

Горгулья спружинила и отодвинулась в сторону. Гарри захлопал глазами от удивления.

— Тараканий козинак? — сказал он потрясённо. — Я же просто пошутил…

Он быстро прошёл через отверстие в стене и встал на нижнюю ступень каменной винтовой лестницы. Двери за ним закрылись. Лестница медленно двинулась вверх и доставила его к полированной дубовой двери с бронзовым дверным молотком. Из кабинета доносились голоса. Он сошёл с движущейся лестницы и остановился, прислушиваясь.

— Дамблдор, боюсь, что я не вижу связи, совсем не вижу! — это был голос Министра Магии, Корнелиуса Фаджа. — Людо говорит, что Берта способна потеряться где угодно. Я согласен, мы ожидали, что найдем её к этому времени, но, тем не менее, у нас нет доказательств криминальной подоплёки, Дамблдор, никаких доказательств. Что же до связи между её исчезновением и исчезновением Крауча…

— И что же по-вашему мнению случилось с Барти Краучем, министр? — послышался рычащий голос Хмури.

— Я вижу две возможности, Аластор, — сказал Фадж. — Либо Крауч в конце концов рехнулся — очень вероятно, учитывая историю его жизни — сошёл с ума, и теперь где-то блуждает…

— В таком случае, он слишком быстро блуждает, Корнелиус, — спокойно сказал Дамблдор.

— Или же… — Фадж запнулся. — Ладно, я оставлю своё предположение до того, как мы осмотрим место, где его нашли… Но вы ведь говорите, это было недалеко от кареты Бобатона? Дамблдор, вы знаете, кто эта женщина?

— Я считаю её очень талантливым директором, и она превосходно танцует, — миролюбиво ответил Дамблдор.

— Дамблдор, очнитесь! — рассерженно сказал Фадж. — Вам не кажется, что у вас к ней необъективное отношение из-за Хагрида? Они не все такие уж безобидные, конечно, если вы называете Хагрида безобидным, с его-то помешательством на чудовищах…

— Я подозреваю мадам Максим не больше, чем Хагрида, — сказал Дамблдор так же миролюбиво. — Я думаю, что, возможно, это у вас предубеждение, Корнелиус.

— Может быть, закончим дискуссию? — прорычал Хмури.

— Да, да, пойдемте туда, пора, — нетерпеливо сказал Фадж.

— Нет, я не об этом, — сказал Хмури, — я о том, что Поттер хочет с вами поговорить, Дамблдор. Он стоит за дверью.

Unless otherwise stated, the content of this page is licensed under Creative Commons Attribution-ShareAlike 3.0 License