4 30

Дверь в кабинет распахнулась.

— Здравствуй, Поттер, — сказал Хмури, — ну что ж, заходи, раз пришёл.

Гарри вошёл внутрь. Ему уже доводилось бывать в кабинете Дамблдора. Это была большая круглая комната, на стенах которой висели портреты бывших директоров и директрис Хогвартса, находившихся в глубокой дрёме. Их грудные клетки мерно вздымались в такт дыханию. У стола Дамблдора стоял Корнелиус Фадж, одетый, как обычно, в деловую мантию в тонкую полоску. В руках он держал светло-зелёный котелок.

— Гарри, — сердечно сказал он, — как поживаешь?

— Прекрасно, — соврал Гарри.

— А мы как раз только что обсуждали тот вечер, когда мистер Крауч появился на территории Хогвартса, — сказал Фадж, — ведь это ты наткнулся на него?

— Да, — ответил Гарри и, внезапно решив, что скрывать то, что он нечаянно подслушал их разговор, было бессмысленно, добавил, — но я нигде не видел мадам Максим. А ведь ей достаточно трудно спрятаться!

Из-за спины Фаджа Дамблдор, с озорным огоньком в глазах, улыбнулся Гарри.

— Н-да… — смущённо произнес Фадж, — а мы как раз собирались пройтись вокруг замка. Гарри, прошу прощения… не пора ли тебе вернуться к занятиям?

— Я бы хотел поговорить с вами, профессор, — поспешно сказал Гарри Дамблдору, который кинул на него быстрый вопросительный взгляд.

— Подожди меня здесь, Гарри — сказал Дамблдор, — наше обследование местности не займёт много времени.

Они молча прошествовали мимо и закрыли за собой дверь. Спустя минуту Гарри услышал клацанье деревянной ноги Хмури, удаляющегося по коридору. Гарри огляделся.

— Здравствуй, Фокс, — сказал он.

Феникс профессора Дамблдора Фокс примостился на золотом насесте у двери. Размером с лебедя, со сверкающим ало-золотым оперением, красавец Фокс взмахнул длинным хвостом и дружелюбно подмигнул Гарри.

Гарри уселся на стул перед письменным столом Дамблдора. Несколько минут он разглядывал бывших директоров и директрис, посапывающих в своих рамах, размышляя о только что подслушанном разговоре и поглаживая рукой свой шрам, который уже больше не болел.

В этом кабинете Гарри почему-то чувствовал себя намного спокойнее. Ему не терпелось рассказать Дамблдору о приснившемся ему сне. Гарри провёл глазами по стене позади стола. Там на полке стояла потрёпанная и залатанная Распределяющая Шляпа. Рядом с ней под стеклянным колпаком лежал изысканной работы серебряный меч, в рукоятку которого были вставлены огромные рубины. Гарри тут же узнал его. Этот самый меч, который он, Гарри, вытащил из Распределяющей Шляпы на втором году своего пребывания в Хогвартсе. Этот меч когда-то принадлежал самому сэру Годрику Гриффиндору, основателю Дома Гриффиндор. Гарри глядел на него, вспоминая, как этот меч пришёл к нему на помощь, когда он уже потерял всякую надежду на спасение, как вдруг его внимание привлёк серебристый луч, пляшущий и поблёскивающий на поверхности стекла. Гарри огляделся в поисках источника света и увидел, что из щёлки неплотно захлопнутой дверцы чёрного секретера, стоящего за его спиной, исходит серебристо-белое сияние. Гарри на секунду замешкался, посмотрел на Фокса, затем встал, направился к секретеру и открыл дверцу.

Там стояла неглубокая каменная чаша, на ободке которой были вырезаны незнакомые Гарри символы и руны. Серебристый свет, подобного которому Гарри никогда не видел, исходил от содержимого чаши. Он даже не мог определить, было ли вещество жидкостью или газом. Оно было похоже на яркое белое серебро и непрерывно двигалось. По его поверхности пошла рябь, как от порыва ветра, а затем оно разделилось и стало клубиться, подобно облакам. — Похоже на жидкий свет или на затвердевший ветер, — решил Гарри.

Ему захотелось потрогать это вещество, чтобы узнать, на что оно похоже, но опыт почти четырёхлетнего пребывания в волшебном мире подсказывал ему, что засунуть руку в емкость с незнакомым содержимым было глупейшей идеей. Поэтому он вытащил из складок своей мантии волшебную палочку, воровато огляделся вокруг, вновь обратил взгляд к чаше и дотронулся до её содержимого палочкой.

Поверхность серебристого вещества тут же закрутилась в водовороте.

Гарри наклонился ниже, засунув голову в секретер. Серебристое вещество прояснилось и стало прозрачным, как стекло. Он глядел в него, ожидая увидеть каменное дно чаши, но вместо этого сквозь таинственное вещество проступили очертания огромной комнаты, на которую он смотрел, казалось, через круглое окно в потолке.

Комната была залита тусклым светом; судя по тому, что в ней не было окон, а освещалась она закреплёнными на стенах, как в Хогвартсе, факелами, Гарри решил, что это подземелье. Наклонив голову так низко, что нос почти коснулся поверхности стеклообразного вещества, он увидел множество волшебников и волшебниц, сидящих на скамьях, которые ярусами поднимались к потолку. Посреди комнаты стояло пустое кресло. Вид этого кресла вызвал у Гарри дурное предчувствие. С поручней кресла свисали цепи, как будто сидящих в нём обычно заковывали.

Где находится эта комната? Явно не в Хогвартсе; он никогда не видел её в замке. Кроме того, люди, сидящие в этой таинственной комнате на дне чаши, были взрослыми, а Гарри был уверен, что в Хогвартсе не наберётся столько преподавателей. Казалось, все присутствующие чего-то ждали; хотя Гарри мог видеть только верхушки их шляп, лица сидящих явно были направлены в одну сторону, и никто не произносил ни слова.

Чаша была круглой, а комната, на которую он смотрел — квадратной, поэтому Гарри никак не мог разглядеть, что происходит в углах. Он нагнулся ещё ниже, чуть наклонив голову, пытаясь увидеть…

Кончик его носа коснулся того странного вещества, сквозь которое он глядел.

Кабинет Дамблдора вдруг резко накренился — Гарри потащило прямо в чашу, однако он не врезался головой в каменное дно. Он летел вниз через что-то ледяное и чёрное, словно оказавшись в тёмном водовороте.

И через мгновение он уже сидел в той самой комнате внутри чаши на скамье, которая располагалась гораздо выше всех остальных. Он взглянул вверх на высокий каменный потолок, ожидая увидеть в нём круглое окно, через которое он только что смотрел, но не увидел ничего, кроме тёмной и сплошной каменной кладки.

Тяжело дыша, Гарри посмотрел вокруг. Никто из волшебников и волшебниц (а в комнате было не меньше двухсот) не смотрел на него. Казалось, ни один из них не заметил, что с потолка только что свалился четырнадцатилетний мальчишка. Гарри повернулся к сидящему рядом с ним волшебнику и громко вскрикнул от удивления. Его крик эхом отозвался во всех концах безмолвной комнаты.

Он сидел рядом с Альбусом Дамблдором.

— Профессор! — заговорил Гарри придушенным шёпотом. — Извините меня, пожалуйста… Я не хотел… Я просто взглянул на чашу в вашем секретере… и… я… Где мы?

Но Дамблдор не шевельнулся и ничего не ответил. Он совершенно не обращал внимания на Гарри. Как и все остальные волшебники, сидящие вокруг него, он, не отрываясь, смотрел на дверь в дальнем углу комнаты.

Гарри в замешательстве уставился на Дамблдора, перевёл глаза на безмолвную, ожидающую чего-то толпу, а затем назад на Дамблдора. И тут он понял…

Однажды Гарри уже был в таком месте, где никто его не видел и не слышал. В тот раз он провалился через страницу заколдованного дневника и попал в воспоминание… И похоже, с ним произошло опять что-то в том же духе.

Гарри поднял правую руку, помешкал секунду, но всё же решился и помахал ею прямо перед носом Дамблдора. Дамблдор не моргнул, не обернулся на Гарри и вообще не двинул ни единым мускулом. Это подтверждало его догадку. Настоящий Дамблдор никогда бы его не проигнорировал. Но этот находился внутри воспоминания и, кроме того, не был сегодняшним Дамблдором. Хотя он не мог быть и давним воспоминанием… У этого Дамблдора были такие же серебристо-седые волосы, как и у теперешнего Дамблдора. Но что это за место? Чего ждут все эти волшебники?

Гарри внимательно огляделся. Комната, как он и предполагал, разглядывая её сверху, явно находилась в подземелье, — скорее темница, чем комната. В комнате царила унылая и напряжённая атмосфера; на стенах не было ни одной картинки, в ней не было вообще никаких украшений — только эти ряды скамей, поднимающиеся ярусами и расположенные так, чтобы с каждого сидения ясно просматривалось кресло с цепями, свисавшими с поручней.

Не успев прийти к каким-либо выводам относительно места, где они находятся, Гарри услышал шаги. Дверь в углу темницы отворилась, и в комнату вошли три человека, вернее один человек, которого вели под руки два Дементора.

Гарри похолодел. Дементоры, высокие существа, одетые в накидки с капюшонами, которые скрывали их лица, медленно плыли по направлению к креслу посередине комнаты. Их мёртвые гниющие руки с обеих сторон вцепились в локти идущего между ними человека. И у этого человека был такой вид, как будто он вот-вот упадёт в обморок. Гарри его прекрасно понимал… Он сознавал, что внутри воспоминания Дементоры не могут причинить ему никакого вреда, но эффект, который они на него оказывали, был ещё очень свеж в его памяти. Толпа подалась назад, когда Дементоры усадив человека в кресло, выплыли из комнаты. Дверь за ними захлопнулась.

Гарри взглянул в лицо человека, сидящего в кресле. Это был Каркаров!

Этот Каркаров, в отличие от Дамблдора, выглядел намного моложе сегодняшнего Каркарова; его волосы и козлиная бородка были ещё совершенно чёрного цвета. Он был одет не в изысканные меха, а в тонкие и оборванные одежды. Каркарова била дрожь. На глазах у Гарри цепи, до того безжизненно висящие на поручнях кресла, вдруг сверкнули золотом и змейкой взобрались на руки Каркарова, заковывая его.

— Игорь Каркаров, — раздался резкий голос слева от Гарри. Гарри обернулся и увидел мистера Крауча, который стоял посередине одной из скамей позади него. Этот Крауч был темноволосым, на его лице было гораздо меньше морщин, он выглядел подтянутым и бодрым. — Вас доставили сюда из Азкабана предоставить свидетельские показания Министерству Магии. Нам сообщили, что вы желаете поведать нам важную информацию.

Каркаров выпрямился, насколько позволили ему цепи.

— Да, сэр, — ответил он. Хотя он и говорил испуганным голосом, Гарри уловил в нём знакомую елейную нотку. — Я от всей души желаю оказать Министерству услугу. Я бы хотел быть полезным… Я знаю, что министерство пытается поймать последних сподвижников Тёмного Лорда, и я желаю всеми силами помочь…

По скамьям пробежал ропот. Некоторые волшебники и волшебницы смотрели на Каркарова с интересом, прочие — с нескрываемым недоверием. Тут с противоположной от Дамблдора стороны до Гарри совершенно отчетливо донесся знакомый рык: — Ах ты мразь!

Гарри нагнулся, чтобы рассмотреть человека, сидящего за Дамблдором. Да, это, без сомнения, был Хмури-«Дикий Глаз», хотя его внешность заметно отличалась от теперешней. Вместо волшебного глаза у него было два обычных. И оба они сейчас пристально смотрели на Каркарова, источая открытую неприязнь.

— Крауч собирается выпустить его, — еле слышно прошептал Хмури на ухо Дамблдору. — Он заключил с ним сделку. Я потратил шесть месяцев, чтобы выследить его, а Крауч его выпустит, если он назовёт достаточно новых имён. Что ж, выслушаем его, я так считаю, и сдадим назад Дементорам.

Дамблдор что-то буркнул в ответ.

— Ах да, я забыл… Ты не любишь Дементоров, Альбус, — сказал Хмури, сардонически улыбаясь.

— Да, я их не люблю, — спокойно ответил Дамблдор, — я всегда считал, что Министерство не должно было связываться с такого рода созданиями.

— Но ради этой мрази… — тихо проговорил Хмури.

— Вы говорили, что готовы назвать имена, Каркаров, — проговорил мистер Крауч, — Мы ждём. Начинайте, будьте любезны.

— Вы должны понять, — торопясь, говорил Каркаров, — что Тот-Кого-Нельзя-Называть действовал в полной секретности… Он всегда предпочитал, чтобы мы, я имею ввиду, его приверженцы, и я не могу даже передать вам, насколько глубоко я сожалею о том, что когда-либо считал себя одним из них…

— Ну-ну, — презрительно хмыкнул Хмури.

— …никогда не знали имён всех, кто был с нами… Только ОН один знал всех…

— И это было очень разумно с его стороны, так как он предусмотрел, что кто-то вроде тебя, Каркаров, выдаст их всех, — продолжал комментировать Хмури.

— Но вы сказали, что знаете несколько имён, — сказал мистер Крауч.

— Да, да, я знаю! — заторопился Каркаров. — И все они были преданными приверженцами, уверяю вас. Люди, которые (и я видел это своими глазами) исполняли его приказания. И я вам предоставляю эту информацию в знак того, что я совершенно и полностью отрекаюсь от него, и я настолько глубоко раскаиваюсь о содеянном, что я едва…

— Итак, их зовут… — резко перебил его мистер Крауч.

Каркаров глубоко вздохнул.

— Начнём с Антонина Долохова, — сказал он, — я сам видел, как он пытал многочисленных магглов и… и тех, кто не поддерживал Тёмного Лорда.

— И ты сам помогал ему в этом, — промычал Хмури.

— Мы уже давно задержали Долохова, — сказал Крауч, — его задержали вскоре после того, как задержали вас.

— Правда? — широко раскрыв глаза, удивился Каркаров, — Я… я очень рад это слышать…

Но его лицо отнюдь не выражало радости. Гарри было совершенно ясно, что новость об аресте Долохова стала для него ударом. Имя одного из соратников, которых он намеревался продать, не имело никакой цены.

— Кто ещё? — холодно произнёс Крауч.

— Ах, да… ещё Розье, — поспешно заговорил Каркаров, — Эван Розье.

— Розье уже нет в живых, — отозвался Крауч, — его тоже пытались задержать, сразу же после вашего ареста, но он решил не сдаваться без боя и был убит в схватке.

— И прихватил с собой кусочек меня, — прошептал Хмури справа от Гарри. Гарри обернулся на его голос и увидел, что он показывал Дамблдору свой искалеченный нос, из которого был выдран значительный кусок плоти.

— Он… он заслужил смерть, этот Розье! — сказал Каркаров, не в силах скрыть панику в голосе. Гарри было ясно, что Каркаров начал нервничать. Он опасался, что ему не удастся сообщить ничего нового министерству. Его глаза в ужасе метнулись к двери в углу комнаты, за которой, без сомнения, его ждали Дементоры.

— Ещё кто-нибудь? — опять спросил Крауч.

— Да! — заторопился Каркаров, — Ещё был Трэверс. Он участвовал в убийстве семьи Мак-Киннон. Потом Мулсибер — он специализировался по заклятью Империус, принуждал бесчисленное количество людей вытворять совершенно ужасные вещи! Руквуд — он был шпионом и передал Тому-Кого-Нельзя-Называть полезную секретную информацию самого министерства!

Гарри увидел, что на этот раз Каркаров попал в точку. Наблюдающая за ним толпа заволновалась.

— Руквуд?! — повторил мистер Крауч, кивая колдунье, сидящей перед ним, и она тут же начала что-то записывать на кусочке пергамента, — Август Руквуд из Отдела тайн?

— Именно он, — с готовностью согласился Каркаров, — насколько я знаю, он использовал информацию целой сети высокопоставленных магов, занимающих стратегические посты и в министерстве и за его пределами…

— А Трэверс и Мулсибер уже задержаны, — сказал мистер Крауч, — отлично, Каркаров, если вам больше нечего нам сказать, вас вернут в Азкабан, пока мы не примем решение…

— Нет, подождите! — отчаянно воскликнул Каркаров, — подождите! Я ещё не закончил!

Даже при свете факелов Гарри было видно, что Каркарова бросило в пот. Его бледная кожа казалась ещё белее на фоне чёрных волос и бороды.

— Снейп, — закричал он, — Северус Снейп!

— Снейпа оправдал этот совет, — презрительно ответил Крауч, — за него персонально поручился Альбус Дамблдор.

— Нет! — ещё громче закричал Каркаров, натягивая сковывающие его цепи, — Я уверяю вас! Северус Снейп — Пожиратель смерти!

Дамблдор поднялся.

— Я уже давал показания по этому делу, — спокойно сказал он, — Северус Снейп когда-то действительно был Пожирателем смерти, но он перешёл на нашу сторону задолго до того, как Лорд Волдеморт пал, и стал нашим шпионом, рискуя собственной жизнью. Снейп такой же Пожиратель смерти, как и я!

Гарри обернулся, чтобы посмотреть на выражение лица Хмури. Скрытый от толпы спиной Дамблдора, он не пытался скрыть выражения глубокого скептицизма.

— Хорошо, Каркаров, — холодно проговорил Крауч, — вы оказали нам услугу. Я пересмотрю ваше дело. Вы будете ждать нашего решения в Азкабане…

Голос мистера Крауча вдруг стал затихать. Гарри огляделся; темница стала растворяться, будто сотканная из дыма; всё вокруг расплывалось, отчётливым оставалось только его собственное тело, а всё остальное закрутилось в тёмном водовороте…

И вдруг комната вновь появилась. Гарри сидел уже на другом месте, слева от мистера Крауча, но снова на самой высокой скамье. Атмосфера в темнице тоже была совсем иной: лёгкой, даже радостной. Сидящие волшебники и волшебницы оживлённо болтали друг с другом, как будто были на каком-то спортивном состязании. Гарри обратил внимание на волшебницу, сидящую напротив него, в центре одной из скамей. Это была блондинка с короткой стрижкой, одетая в лиловую мантию. Она посасывала кончик пера ядовито-зелёного цвета. В ней, без всякого сомнения, угадывалась более молодая Рита Скитер. Гарри осмотрелся. Дамблдор по-прежнему сидел рядом, но был одет уже в другую одежду. Мистер Крауч выглядел усталым, измождённым и озлобленным… Гарри понял. Это было другое воспоминание, другой день… Другой судебный процесс.

Дверь в углу комнаты открылась, и в комнату вошёл Людо Бэгмэн.

Но это был ещё не сошедший с дистанции Людо Бэгмэн, а Людо Бэгмэн в самом расцвете своей спортивной формы. Его нос ещё не был сломан; он был высок, худощав и мускулист. Бэгмэн явно нервничал, опускаясь в кресло с цепями. Но кресло не заковало его, как только что в предыдущем воспоминании оно заковало Каркарова, и Бэгмэн, воспрянув духом, огляделся вокруг, помахал рукой кому-то в толпе, и выдавил из себя улыбку.

— Людо Бэгмэн, вас вызвали сюда на суд Совета магического права по обвинению в деятельности, связанной с Пожирателями смерти, — сказал мистер Крауч. — Мы уже заслушали показания, представленные против вас и готовы вынести приговор. Не хотите ли вы что-нибудь добавить к данным вами показаниям перед тем, как мы объявим наше решение?

Гарри не верил своим ушам: Людо Бэгмэн — Пожиратель смерти?

— Только то, — с неловкой улыбкой сказал Бэгмэн, — что я был полнейшим идиотом…

Пара волшебников и волшебниц в передних рядах снисходительно улыбнулись, но мистер Крауч, похоже, не разделял их чувств. Он глядел вниз на Людо Бэгмэна с суровым выражением крайней неприязни.

— Это самые правдивые слова, которые ты когда-либо говорил, парень, — сухо пробурчал кто-то Дамблдору за спиной Гарри. Он обернулся и увидел Хмури, сидящего на том же месте, что и в прошлый раз. — Если бы я не знал, что он всегда был недалёк, я бы решил, что это Бладжер выбил ему мозги…

— Людовик Бэгмэн, вас задержали, когда вы передавали важную информацию сторонникам Волдеморта, — проговорил мистер Крауч, — за это, по моему мнению, вам полагается наказание заключением в Азкабан сроком на…

Ему не удалось закончить. Его речь перебили рассерженные выкрики, несущиеся со всех скамей. Несколько волшебников и волшебниц вскочили со своих мест, качая головами, а иные даже грозили мистеру Краучу кулаками.

— Но я же объяснил вам, что я не имел ни малейшего представления! — широко раскрыв голубые глаза, закричал переставший улыбаться Бэгмэн, пытаясь перекричать гудящую толпу, — совершенно ни малейшего представления! Старик Руквуд был приятелем отца… Мне и в голову не могло прийти, что он мог быть сподвижником Сами-Знаете-Кого! Я думал, что собирал информацию для нашего дела! И Руквуд обещал устроить меня на работу в министерство потом, когда я перестану играть в Квиддич… Вы же понимаете, что мне не хочется уворачиваться от Бладжеров до конца своих дней!

В толпе раздались разрозненные смешки.

— Мы проведём голосование, — холодно произнёс мистер Крауч и повернулся направо. — Присяжные заседатели, будьте любезны поднять руки, если вы голосуете за заключение в тюрьму…

Гарри тоже повернул голову направо. Ни одна живая душа не подняла руку. Многие даже стали аплодировать. Одна волшебница, входящая в состав присяжных заседателей, вскочила на ноги.

— Да? — гаркнул Крауч.

— Мы бы хотели поздравить господина Бэгмэна с великолепной игрой в матче Англии против Турции в прошлое воскресенье, — восторженно сказала волшебница.

У мистера Крауча был разъярённый вид. Зал сотрясался от аплодисментов. Бэгмэн вскочил на ноги и, сияя от уха до уха, раскланялся.

— У меня просто нет слов! — брызгая слюной, рявкнул мистер Крауч, усаживаясь на место и следя глазами за Бэгмэном, выходящим из темницы, — Руквуд устроит его на работу… Тот день, когда Людо Бэгмэн начнёт у нас работать, будет самым печальным днём в истории министерства…

Но тут темница вновь исчезла. Когда она проявилась, Гарри огляделся. Он продолжал сидеть рядом с Дамблдором и мистером Краучем, но атмосфера в комнате переменилась. Стояла мёртвая тишина, изредка прерываемая судорожными всхлипываниями хрупкой, тоненькой, почти прозрачной волшебницы, сидящей рядом с мистером Краучем. Дрожащими руками она прижимала ко рту носовой платок.

Гарри взглянул на Крауча и увидел, что он выглядит ещё более угрюмым и посеревшим, чем раньше. Жилка на его виске нервно подёргивалась.

— Введите их, — сказал он и его голос отразился эхом во всех концах безмолвного подземелья.

И опять дверь в углу темницы отворилась. В этот раз в подземелье вошли четыре человека, окружённые шестью Дементорами. Гарри заметил, что многие из сидящих украдкой оглянулись на Крауча. По толпе пронёсся шепот.

Дементоры усадили каждого в кресла с цепями, стоявшими посредине темницы. Один из заключённых был коренастым мужчиной, не сводившим с Крауча глаз, второй был худощавым и нервным молодым человеком, с глазами, стреляющими по комнате, третьей была женщина с густыми тёмными и блестящими волосами и глазами под тяжёлыми веками, которая восседала на кресле с цепями с таким видом, как будто это был трон и, наконец, последним был подросток лет восемнадцати-девятнадцати с лицом, выражающим неописуемый ужас. Он сильно дрожал, соломенного цвета волосы падали ему на лоб и лезли в глаза, а веснушчатая кожа была молочно-белого цвета. Тоненькая маленькая волшебница, сидящая рядом с Краучем, начала раскачиваться на стуле и тихонько плакать в свой носовой платок.
Крауч поднялся. Он взглянул вниз на сидящих там людей полными ненависти глазами.

— Вас доставили сюда на Совет магического права, — чеканя каждое слово, проговорил он, — чтобы подвергнуть суду за гнусное и отвратительное преступление…

— Папа, — неожиданно сказал подросток с соломенными волосами, — папа, я тебя прошу…

— …подобия которого мы ещё никогда не рассматривали на нашем совете, — продолжал Крауч, повысив голос, чтобы заглушить голос своего сына.

— Мы уже выслушали ряд свидетельских показаний против вас. Вас обвиняют в том, что вы захватили Аврора по имени Фрэнк Лонгботтом и наложили на него заклятье Круциатус, чтобы выпытать у него сведения о местонахождении вашего изгнанного повелителя, Того-Кого-Нельзя-Называть…

— Папа, меня там не было! — пронзительно закричал закованный в цепи мальчик. — Я клянусь, что не участвовал в этом, папа, не посылай меня назад к Дементорам…

— Далее, вас обвиняют в том, — проревел мистер Крауч, — что после того, как Фрэнк Лонгботтом не выдал вам информации, которую вы требовали, вы подвергли заклятью Круциатус его жену. Вы собирались вернуть Того-Кого-Нельзя-Называть к власти и вновь вести жизнь, полную насилия, которую вы вели, когда Он ещё был силен. Теперь я обращаюсь к присяжным заседателям…

— Мама! — закричал мальчик и тоненькая хрупкая волшебница, сидящая рядом с Краучем, зарыдала, раскачиваясь взад и вперёд. — Мама! Останови его! Я не виноват! Это — был не я!

— Я прошу вас, уважаемые присяжные заседатели, — во весь голос кричал мистер Крауч, — поднять руки, если вы согласны со мной, что за совершённые преступления обвиняемым полагается пожизненное заключение в Азкабане!

Как один, все волшебники и волшебницы по правую сторону темницы подняли руки. Толпа, сидящая в подземелье, принялась аплодировать, как в прошлый раз Бэгмэну, но в этот раз на их лицах было написано выражение дикарского триумфа. Мальчик громко закричал.

— Нет! Мама! Нет! Я не виноват! Я не участвовал! Я не знал! Не отсылай меня туда! Останови его!

Но к пленникам уже медленно скользили Дементоры. Все, кроме мальчика, спокойно поднялись со своих мест. Женщина с тяжёлыми веками взглянула в лицо Краучу и громко сказала: — Тёмный Лорд восстанет вновь, Крауч! Брось нас в Азкабан — мы будем ждать! Он воспрянет и придёт за нами, он вознаградит нас сполна, больше, чем всех остальных своих приверженцев! Только мы остались ему верны! Только мы старались отыскать его!

Но мальчик пытался отбиться от Дементоров, хотя Гарри было ясно, что их холодная, высасывающая жизнь сила начинает овладевать им. Толпа глумилась над ними, некоторые вскочили на ноги, чтобы получше рассмотреть женщину, увлекаемую Дементорами из подземелья и мальчика, продолжающего с ними бороться.

— Я же твой сын! — кричал он Краучу. — Я — твой сын!

— Ты мне не сын, — проревел мистер Крауч, выпучив глаза. — У меня нет больше сына!

Хрупкая волшебница рядом с ним схватила ртом воздух и без сознания рухнула на сиденье. Крауч, казалось, даже не заметил этого.

— Уведите их! — рычал он, глядя на Дементоров и брызгая слюной. — Уведите их отсюда, и пусть они заживо сгниют в Азкабане!

— Отец! Отец! Я не принимал в этом участия! Нет! Не трогайте меня! Отец, я умоляю тебя!

— По-моему, Гарри, тебе пора вернуться в мой кабинет, — тихо проговорил голос над ухом Гарри.

Гарри вздрогнул. Он посмотрел налево. Потом он посмотрел направо. Справа от него сидел Альбус Дамблдор и смотрел на сына Крауча, которого тащили из темницы Дементоры. Слева от него тоже сидел Альбус Дамблдор и глядел прямо ему в глаза.

— Пошли, — сказал Альбус Дамблдор, сидящий слева от него и положил руку Гарри на плечо. Гарри почувствовал, как он поднимается вверх по воздуху через подземелье, которое растворялось вокруг него. На мгновение он оказался в кромешной тьме, а потом ему показалось, что он очень медленно перевернулся через голову и приземлился в залитом солнечным светом кабинете Дамблдора. Перед ним в секретере мерцало вещество в каменной чаше, а Альбус Дамблдор стоял рядом.

— Профессор, — прерывающимся голосом заговорил Гарри, — я знаю, я не должен был… я не знаю, как так вышло… дверца секретера была полуоткрыта и…

— Я понимаю, — сказал Дамблдор. Он вытащил чашу из секретера, поставил её на свой письменный стол, сел и указал Гарри на стул по другую сторону стола.

Гарри сел, не отрывая глаз от каменной чаши. Содержимое чаши вновь вернулось в первоначальное серебристо-белое состояние. Оно покрывалось рябью и закручивалось в водоворот.

— Что это? — нетвёрдым голосом спросил Гарри.

— Эта штука называется Думоотвод, — ответил Дамблдор, — иногда у меня создаётся такое впечатление, и я уверен, ты меня понимаешь, что у меня в голове крутится слишком много мыслей и воспоминаний.

— А… — произнёс Гарри, который не мог, положа руку на сердце, признаться, что уже испытывал что-то в том же духе.

— И тогда, — продолжал Дамблдор, указывая на каменную чашу, — я пользуюсь Думоотводом. Он просто высасывает избыток мыслей из человеческого мозга и выливает их в чашу. А затем человек может на досуге разобраться в своих мыслях. Когда они находятся в такой форме, становится проще разобраться в причинно-следственных связях.

— То есть… Вы говорите, что эта штука — ваши мысли? — проговорил Гарри, уставившись на крутящееся в чаше белое вещество.

— Именно так, — ответил Дамблдор. — Дай-ка я тебе покажу.

Дамблдор вытащил волшебную палочку из недр своей мантии и приложил её к серебристым волосам у виска. Когда он отвёл палочку от виска, к ней прилепилось что-то похожее на волос, но, присмотревшись, Гарри увидел, что на палочке висел не волос, а переливающаяся нить того странного серебристо-белого вещества, которое наполняло Думоотвод. Дамблдор добавил свежую мысль в чашу и поражённый Гарри увидел своё собственное лицо, плавающее на поверхности. Дамблдор взялся за чашу обеими руками и покрутил её как золотоискатель, промывающий песок в поисках кусочков золота, и Гарри увидел, как его лицо плавно превратилось в лицо Снейпа. Снейп открыл рот и гулким голосом заговорил, глядя в потолок.

— Он проявляется… у Каркарова тоже… ярче и чётче, чем когда бы то ни было…

— А это я мог бы сообразить и сам, безо всякой помощи, — вздохнул Дамблдор, — ну да ладно, — он взглянул поверх очков полумесяцем на Гарри, который глядел на лицо Снейпа, двигающееся по кругу в чаше. — Я занимался Думоотводом, когда прибыл мистер Фадж, и довольно поспешно убрал его. Очевидно, я не до конца захлопнул дверцу. Естественно, он привлёк твоё внимание.

— Извините меня! — невнятно пробурчал Гарри.

Дамблдор покачал головой: — Любопытство — не порок, — сказал он, — но надо быть очень осторожными, когда мы поддаёмся любопытству… да… несомненно…

Слегка нахмурившись, он ткнул мысли в чаше кончиком волшебной палочки. Тотчас же из чаши поднялась фигура полной, хмурящейся девушки лет шестнадцати, которая тут же начала вертеться вокруг собственной оси, не вытаскивая ног из чаши. Она не обратила никакого внимания ни на Гарри, ни на профессора Дамблдора. Когда она заговорила, её голос звучал так же гулко, как голос Снейпа, как будто он доносился из глубины чаши: — Он наложил на меня проклятье, профессор Дамблдор, а я ведь просто пошутила, сэр. Я только сказала ему, что видела, как он целовалcя c Флоренc за теплицами в прошлый четверг…

— Но зачем, Берта, — печально сказал Дамблдор, взглянув на молча вращающуюся девушку, — зачем ты следила за ним?

— Берта? — прошептал Гарри, взглянув на девушку. — Это… Это — Берта Джоркинс?

— Да, — ответил Дамблдор, опять тыкая палочкой в мысли в чаше, возвращая туда Берту, после чего мысли снова стали серебристыми и непрозрачными, — это была Берта, какой я помню её, когда она ещё училась в школе.

Серебристый свет от Думоотвода осветил лицо Дамблдора, и Гарри внезапно заметил, насколько он стар. Гарри, конечно, всегда сознавал, что Дамблдор пожилой человек, но как-то никогда не считал его стариком.

— Да, Гарри, — тихо произнёс Дамблдор, до того, как ты потерялся в моих мыслях, ты хотел мне что-то сказать?

— Да, — начал Гарри, — профессор, я был в классе Прорицания и я… я… заснул…

Он остановился на минутку, ожидая, что Дамблдор пожурит его, но вместо этого Дамблдор сказал: — Ну, это — понятно, продолжай.

— Ну вот, и мне приснился сон, — сказал Гарри, — сон о Лорде Волдеморте. Он пытал Червехвоста… Вы знаете кто такой Червехвост?

— Да, я знаю, — быстро сказал Дамблдор, — продолжай, пожалуйста.

— Волдеморт получил сову. Он сказал что-то вроде того, что ошибку Червехвоста исправили. Он сказал, что кто-то умер. Потом он сказал, что не скормит Червехвоста змее — у его кресла лежала змея. Он сказал… он сказал, что вместо него он скормит змее меня. А потом он сотворил на Червехвосте заклятье Круциатус… и у меня заболел шрам, — закончил свой рассказ Гарри, — он так сильно болел, что я проснулся.

Дамблдор молча смотрел на него.

— А… вот и всё, — сказал Гарри.

— Так, — проговорил Дамблдор, — так, так… А скажи мне, Гарри, у тебя болел шрам когда-нибудь ещё в течение этого года, кроме того раза, когда ты проснулся от боли прошлым летом?

— Нет… Я… А откуда вы знаете, что прошлым летом я проснулся от боли в шраме…? — ошарашенно спросил Гарри.

— Ты не единственный человек, который переписывается с Сириусом, — ответил Дамблдор, — мы обмениваемся совами с тех пор, как он покинул Хогвартс в прошлом году. И именно я посоветовал ему спрятаться в горной пещере, как в самом безопасном месте.

Дамблдор вскочил на ноги и начал ходить взад и вперёд позади стола. Время от времени он прикладывал к виску волшебную палочку, вытаскивал очередную сверкающую серебряную мысль и опускал её в Думоотвод. Мысли в Думоотводе завертелись так быстро, что Гарри никак не удавалось что-нибудь в нём разглядеть. Содержимое Думоотвода превратилось в разноцветную смесь.

Через несколько минут Гарри тихо позвал: — Профессор!

Дамблдор остановился и взглянул на Гарри.

— Ах, извини меня, пожалуйста, — тихо сказал он и сел за стол.

— Вы… Вы знаете, почему у меня болит шрам?

Мгновение Дамблдор внимательно глядел на Гарри, а затем сказал: — У меня есть теория, но это — лишь только моя теория… я думаю, что твой шрам начинает болеть, когда Лорд Волдеморт рядом с тобой и тогда, когда он испытывает особенно сильный всплеск ненависти.

— Но… почему?

— Потому что вы с ним связаны заклятьем, которое не сработало, — проговорил Дамблдор, — твой шрам — это не просто шрам!

— Так вы считаете, что этот сон — на самом деле не сон?

— Возможно, — ответил Дамблдор, — я бы даже сказал, вероятно. Гарри, ты видел самого Волдеморта?

— Нет, — сказал Гарри, — только спинку его кресла. Но ведь там нечего видеть? Да? У него ведь нет тела? Но с другой стороны, если у него действительно нет тела, то как же он держал волшебную палочку? — медленно добавил Гарри.

— Да, действительно, как же? — пробормотал Дамблдор, — как же?

Оба помолчали. Дамблдор уставился в пространство и временами прикладывал кончик волшебной палочки к виску, вытаскивая очередную сверкающую серебряную мысль и добавляя её в кипящее содержимое Думоотвода.

— Профессор, — прервал молчание Гарри, — вы думаете, он набирается сил?

— Кто? Волдеморт? — проговорил Дамблдор, взглянув на Гарри поверх Думоотвода. Этот взгляд был тем самым характерным для Дамблдора пронзительным взглядом, который видел Гарри насквозь так, как не видел его даже магический глаз Хмури. — Опять же, Гарри, я могу только предполагать.

Дамблдор опять вздохнул. У него был ещё более измученный и постаревший вид.

— Годы восхождения Волдеморта к власти сопровождались рядом исчезновений, — наконец проговорил он. — Берта Джоркинс испарилась, не оставив и следа там, где понаслышке обитал Волдеморт. Затем исчез мистер Крауч… прямо на территории школы! Кроме того, исчез ещё один человек, исчезновению которого министерство, к огромному моему сожалению, не придало никакого значения, потому что этот человек был магглом. Его звали Франк Брайс и он жил в деревушке, в которой вырос отец Волдеморта. Его не видели с августа. Понимаешь, я читаю газеты магглов в отличие от большинства моих друзей в министерстве.

Дамблдор с серьёзным видом взглянул на Гарри.

— Эти исчезновения, мне кажется, взаимосвязаны. Министерство не согласно со мной, как ты, возможно, и слышал, когда стоял за дверью моего кабинета.

Гарри кивнул. Они опять помолчали. Дамблдор время от времени вытаскивал из виска мысли. Гарри понимал, что ему пора уходить, но любопытство удерживало его.

— Профессор! — опять позвал он.

— Да, Гарри, — отозвался Дамблдор.

— А… не могли бы вы мне сказать, что за суд это был, на котором я сидел, когда попал в Думоотвод?

— Да, могу, — с тяжёлым вздохом сказал Дамблдор, — я много раз был в этом судебном зале, но некоторые процессы врезаются в память сильнее, чем другие… особенно сейчас…

— Вы знаете… Помните, тот процесс, на котором вы нашли меня? Там, где был сын Крауча? Там говорили о родителях Невилла?

Дамблдор бросил на Гарри проницательный взгляд: — Невилл никогда не говорил тебе, почему его вырастила бабушка? — спросил он.

Гарри отрицательно покачал головой, сам удивляясь тому, что никогда за четыре года ни разу не поинтересовался этим.

— Да, они говорили о родителях Невилла, — ответил Дамблдор, — его отец Фрэнк был Аврором, как и профессор Хмури. Его и его жену пытали, чтобы выведать информацию о местонахождении Волдеморта уже после того, как он потерял свою силу, как ты и слышал.

— Так они погибли? — тихо спросил Гарри.

— Нет, — проговорил Дамблдор с такой горечью, какую Гарри никогда ещё не слышал в его голосе, — они не погибли. Они сошли с ума. Они оба сейчас находятся в Больнице Волшебных Болезней и Травм имени Святого Мунго. Насколько я знаю, Невилл навещает их вместе с бабушкой во время каникул. Они его не узнают.

Гарри в ужасе застыл на стуле. Он не знал… и ни разу за все четыре года даже не поинтересовался…

— Чету Лонгботтомов все любили и уважали, — продолжал Дамблдор. — На них напали уже после того, как Волдеморт лишился власти, когда все уже думали, что опасность миновала. Атака на них вызвала волну ярости, подобной которой я никогда не видел. На министерство давили, чтоб оно отыскало тех, кто совершил это преступление. К несчастью, на показания Лонгботтомов, принимая во внимания состояние, в котором они находились, не очень-то можно было полагаться…

— Так это значит, что возможно сын мистера Крауча, действительно, в этом не участвовал? — медленно произнёс Гарри.

Дамблдор покачал головой.

— А об этом я не имею ни малейшего представления.

Гарри сидел во вновь повисшей в воздухе тишине, наблюдая за крутящимся содержимым Думоотвода. Он горел желанием задать Дамблдору ещё два вопроса, но они касались вины двух живых и здоровых людей…

— А… — наконец произнёс он, — мистера Бэгмэна…

— …с тех пор ни разу не обвиняли в деятельности на благо Тёмных Сил, — спокойно перебил его Дамблдор.

— Ага, — быстро сказал Гарри и вновь уставился на вещество в Думоотводе, которое замедлило своё вращение, как только Дамблдор прекратил добавлять в него мысли, — а… гм…

Но, казалось, Думоотвод решил вместо него задать этот вопрос. На его поверхности опять появилось лицо Снейпа. Дамблдор взглянул на это лицо, а затем поднял глаза на Гарри.

— Так же, как и профессора Снейпа, — сказал он.

Гарри взглянул в голубые глаза Дамблдора и тот вопрос, который он хотел задать, сорвался с его губ, прежде чем он смог его удержать.

— Профессор, а почему вы так уверены, что он больше не поддерживает Волдеморта?

Дамблдор несколько секунд молчал и не отрывал своих глаз от глаз Гарри, а затем сказал: — А это, Гарри, сугубо личное дело: моё и профессора Снейпа.

И Гарри стало ясно, что аудиенция закончилась. Дамблдор не выглядел рассерженным, но в его тоне прозвучала такая категоричная нотка, что Гарри понял, что пора уходить. Он поднялся на ноги, вслед за ним встал и Дамблдор.

— Гарри, — попросил он, провожая его до двери, — пожалуйста, не говори никому о родителях Невилла. Это его право — рассказать об этом тогда, когда он найдёт это нужным и тому, кому он захочет.

— Конечно, профессор, — пообещал Гарри.

— И ещё…

Гарри обернулся. Дамблдор стоял, наклонившись над Думоотводом, его лицо, освещённое серебристым сиянием, выглядело особенно постаревшим. Он взглянул на Гарри и сказал: — Удачи на Третьем задании.

Unless otherwise stated, the content of this page is licensed under Creative Commons Attribution-ShareAlike 3.0 License