6 14

На следующее утро первым уроком у Гарри была гербология. Он не мог рассказать Рону и Гермионе о занятии с Дамблдором, потому что боялся, что их разговор могут подслушать, но поведал им обо всем, когда они шли к теплицам мимо овощных грядок. Ужасный ветер, бушевавший на выходных, наконец-то стих. На его место вернулся жуткий туман, и им потребовалось немного больше времени, чтобы добраться до нужной теплицы.

— О, страшно даже подумать, мальчик Сами-Знаете-Кто, — тихо сказал Рон, когда они заняли места вокруг огромных сучковатых пеньков грызоглавов, которыми они должны были заниматься в этом семестре, и стали натягивать защитные перчатки. — Но я все-таки не понимаю, зачем Дамблдор тебе все это показывает. Конечно, все это интересно и так далее, но с какой целью?

— Не знаю, — ответил Гарри, вставляя назубник, — но он говорит, что все это очень важно и поможет мне выжить.

— Я думаю, это замечательно, — честно сказала Гермиона, — Занятия помогают тебе узнать о Волдеморте все, что только возможно. Как еще ты обнаружишь его слабые места?

— Ну, как вечеринка у Слагхорна? — с трудом спросил Гарри из-под назубника.

— О, на самом деле, было довольно весело, — Гермиона надела защитные очки. — То есть, он постоянно рассказывает о великих подвигах и все время заискивает перед Маклаггеном, потому что у того хорошие связи, но он угостил нас по-настоящему вкусной едой и познакомил с Гвеног Джонс.

— Гвеног Джонс? — переспросил Рон, вытаращив глаза под защитными очками. — Гвеног Джонс? Капитаном «Гордоглавых Гарпий»?

— Да, — ответила Гермиона. — Лично мне показалось, что она немного самолюбива, но…

— Хватит там болтать! — живо воскликнула профессор Спраут, сурово и суматошно оглядываясь. — Вы отстаете, все уже начали, а у Невилла уже есть первый стручок!

Они осмотрелись: действительно, рядом сидел Невилл с кровью на губах и несколькими ужасными морщинами на лице. Он сжимал неприятно пульсирующий зеленый предмет размером с грейпфрут.

— Хорошо профессор, мы начинаем, — сказал Рон, добавив тихо, когда она снова отвернулась. — Можно при помощи Муффлиато, Гарри.

— Нет, нельзя, — отрезала Гермиона; она выглядела ужасно раздраженной, как впрочем, и всегда, когда думала о Принце-полукровке и его заклинаниях. — Ну, давайте… нам пора начать…

Она с опаской посмотрела на них двоих. Все они глубоко вздохнули и кинулись к сучковатому пеньку между ними.

Он тут же ожил: длинные, колючие, похожие на ежевичные побеги вылетели из верхушки и стали хлестать воздух. Один из них опутал волосы Гермионы, Рон отрезал его садовыми ножницами, а Гарри удалось поймать и связать вместе два побега. Между ветками, похожими на щупальца, открылась прореха. Гермиона смело просунула в нее руку, и та, словно ловушка, затянулась вокруг ее локтя. Гарри и Рон стали дергать и отводить побеги, Гермиона освободила руку и сжимая в ней стручок, такой же, как у Невилла. В мгновение ока шипастые побеги, как ни в чем не бывало, спрятались обратно, и сучковатый пенек успокоился, став похожим на совершенно безобидный кусок сухого дерева.

— Знаете, я не думаю, что заведу у себя в саду такую штуку, когда у меня будет собственный дом, — сказал Рон, надевая очки на лоб и вытирая пот с лица.

— Передайте мне чашку, — попросила Гермиона, которая держала пульсирующий стручок на расстоянии вытянутой руки. Гарри подал ей чашку, и она кинула в нее стручок с выражением отвращения на лице

— Не пугайтесь, выжмите их, они лучше свежие! — крикнула профессор Стебль.

— В любом случае, — Гермиона продолжила разговор так, будто на них только что не нападал кусок дерева, — у Слагхорна будет рождественская вечеринка, Гарри, и у ты не отвертишься, потому что он попросил меня проверить, какие вечера у тебя свободны — он назначит ее на тот вечер, когда ты точно сможешь прийти.

Гарри застонал. В это время Рон, который пытался выдавить стручок в чашку, сжав его обеими руками, встал и, расплющив его, злобно спросил:

— Еще одна вечеринка для любимчиков Слагхорна?

— Да, для «Сноб-клуба», — ответила Гермиона.

Стручок выскользнул у Рона из рук, стукнулся о стекло теплицы, отрикошетив прямо в затылок профессору Спраут, и сбил с нее старую, заплатанную шляпу. Когда Гарри сходил за стручком, Гермиона сказала:

— Послушай, не я придумала название «Сноб-клуб»…

— «Сноб-клуб», — повторил Рон с ухмылкой, достойной Малфоя. — Звучит трогательно. Надеюсь, вам понравится вечеринка. Почему бы тебе не пойти с Маклаггеном, тогда Слагхорн может объявить вас королем и королевой снобов…

— Нам разрешили пригласить гостей, — сказала Гермиона, которая почему-то густо покраснела, — и я собиралась попросить тебя пойти со мной, но если ты думаешь, что это глупо, то не беспокойся!

Гарри вдруг захотелось, чтобы стручок улетел подальше, так ему бы не пришлось сидеть с рядом с этой парочкой. Не замечаемый ими, он схватил чашку, в которой лежал стручок, и стал открывать его самым шумным способом, какой только мог придумать, но, к сожалению, он все еще мог услышать каждое слово разговора.

— Ты собиралась пригласить меня? — спросил Рон совершенно другим голосом.

— Да, — сердито сказала Гермиона. — Но ты, похоже, хочешь, чтобы я пересеклась с Маклаггеном…

Повисла пауза, в течение которой Гарри продолжал колотить упругий стручок лопаткой.

— Нет, — очень тихо ответил Рон

Гарри упустил стручок, стукнул чашку и разбил ее.

— Репаро, — сказал он поспешно, склеивая куски при помощи палочки, и чашка вновь стала целой. Шум, однако, напомнил Рону и Гермионе о присутствии Гарри. Гермиона разволновалась и стала суетиться над своим экземпляром «Плотоядных растений со всего света» в поисках правильного способа выжимки главогрызов. Рон с другой стороны казался сонным, но тоже очень довольным собой.

— Дай мне его, Гарри, — торопливо сказала Гермиона. — Здесь написано, что мы должны проткнуть их чем-то острым…

Гарри передал ей стручок в чашке. Они с Роном снова натянули защитные очки, и еще раз кинулись к пеньку. Не то что бы он был сильно удивлен, думал Гарри, пока боролся с колючим побегом, намеревавшимся его задушить, у него было слабое подозрение, что это случится раньше или позже. Но он был не уверен, что думал по этому поводу… Он и Чу были теперь в полном замешательстве: они не смотрели друг на друга, не разговаривали наедине. Что будет если Рон и Гермиона начнут гулять вместе, а потом расстанутся? Сможет ли их дружба это пережить? Гарри помнил несколько недель на третьем курсе, когда они не разговаривали друг с другом, и ему не доставляло большого удовольствия пытаться заставить их подружиться снова. А что если они не расстанутся? Что если они станут как Билл и Флер, и будет ужасно неудобно находиться рядом с ними, что он вполне допускал?

— Фокус-покус! — закричал Рон, вытаскивая из пенька второй стручок как раз тогда, когда Гермиона смогла открыть первый, так что чашка была полна клубней, извивающихся, словно маленькие светло-зеленые червяки.

Оставшаяся часть урока прошла без упоминания вечеринки Слагхорна. Хотя Гарри внимательно следил за своими двоими друзьям в следующие несколько дней, Рон и Гермиона, казалось, совершенно не изменились, за исключением того, что стали относится друг к другу немного любезнее обычного. Гарри решил, что ему следует всего лишь подождать того, что случится на вечеринке в слабоосвещенном кабинете Слагхорна под действием Ирисэля. Однако сейчас у него были более важные заботы.

Кэти все еще была в больнице святого Мунго, и ее не собирались выписывать, а это означало, что многообещающая команда Гриффиндора, которую Гарри готовил с сентября, теперь лишилась одного из охотников. Он не заменял Кэти в надежде, что она вернется, но приближался матч против Слизерина, и ему, в конце концов, пришлось признать, что она не вернется вовремя.

Гарри не думал, что выдержит еще один отбор, на который ринется весь Дом. С ощущением внезапной слабости, которое не имело ничего общего с квиддичем, он поймал Дина Томаса после трансфигурации. Почти весь класс уже ушел, хотя еще несколько щебечущих желтых птичек все еще летали по комнате (всех их создала Гермиона). Никто, кроме нее, не добился чего-то большего, кроме создания пера из воздуха.

— Ты все еще хочешь играть за охотника?

— Что?… Да, конечно! — воодушевленно воскликнул Дин. У него за плечом Гарри увидел Шеймуса Финнигана, швыряющего свои книги в сумку с кислым выражением на лице. Одной из причин, по которой Гарри предпочел бы не просить Дина играть, было то, что Шеймусу это не понравится. С другой стороны, он должен был сделать все для команды, а Дин обыграл Шеймуса на пробах.

— Тогда ты принят, — сказал Гарри. — Тренировка в семь часов вечера.

— Ладно, — ответил Дин. — Ура, Гарри! Чтоб мне провалиться, мне не терпится рассказать Джинни.

Он выбежал из комнаты, оставив Гарри и Шеймуса наедине, и стало отнюдь не легче, когда одна из канареек просвистела над Шеймусом и птичий помет упал ему на голову.

Шеймус был не единственным человеком, который был недоволен выбором замены для Кэти. В гостиной теперь ходило множество слухов о том, что Гарри выбрал в команду двух своих однокурсников. Но за время обучения в школе Гарри выносил гораздо худшие слухи, и его особо не волновался, хотя в тоже время, нажим на него усиливался по мере приближения игры против Слизерина. Если Гриффиндор выиграет, Гарри был уверен, что все забудут о том, как критиковали его, и будут клясться, будто они всегда знали, какая великая у них команда.

У Гарри не было причин раскаиваться в своем выборе, когда он увидел, как Дин летал вечером: тот сработался с Джинни и Демельзой. Загонщики Пикс и Кут играли все лучше и лучше. Единственной проблемой был Рон.

Гарри всегда знал, что Рон — очень непостоянный игрок, страдающий от своей слабонервности и недостатка уверенности, и, к сожалению, вырисовывающаяся перспектива открывающей игры сезона, казалось, вернула ему прежнюю ненадежность. Он пропустил с дюжину голов, большинство из которых забила Джинни, и играл все хуже и хуже. Наконец он ударил приближавшуюся к нему Демельзу Робинс по зубам.

— Я случайно. Мне жаль, Демельза, действительно жаль! — кричал Рон ей вслед, пока та зигзагами летела вниз, разбрызгивая кровь повсюду. — Я просто…

— Запаниковал, — злобно закончила Джинни, подлетая к Демельзе и осматривая ее опухшую губу. — Ты идиот, Рон, смотри в каком она состоянии.

— Я могу все исправить, — сказал Гарри, приземляясь, указал палочкой на рот Демельзы и сказал. — Епиксей. И, Джинни, не называй Рона идиотом, не ты капитан этой команды…

— Ну, мне показалось ты был слишком занят, чтобы называть его идиотом, и я подумала, кто-то должен…

Гарри переборол вырывавшийся смешок.

— Все взлетели, давайте…

В общем, это была одна из худших тренировок, которая была у них за весь семестр, но Гарри не думал, что честность лучше, чем вежливость, теперь, когда игра была так близка.

— Все хорошо поработали, я думаю, мы размажем Слизерин по стенке, — сказал он, скрепя сердце, и охотники с загонщиками ушли в раздевалку, вполне довольные собой.

— Я играл, как мешок драконьего навоза, — пролепетал Рон глухим голосом, когда дверь захлопнулась за Джинни.

— Нет, — твердо ответил Гарри. — Ты лучший вратарь из тех, кого я отбирал. Твоя единственная проблема — это нервы.

Он продолжал хвалить его всю дрогу до замка, и когда они дошли до второго этажа Рон безусловно выглядел более жизнерадостным. Когда Гарри откинул гобелен, чтобы, как обычно, срезать путь до башни Гриффиндора, они обнаружили, что смотрят на крепко обнявшихся Дина и Джинни: те целовались так горячо, что, казалось, словно они склеились.

В животе Гарри будто бы проснулось что-то большое и чешуйчатое, которое царапало все внутри. Казалось, горячая кровь вскипела у него в голове так, что исчезли все мысли. Осталось лишь одно дикое желание превратить Дина в желе. Борясь с неожиданным безумием, он услышал голос Рона, как будто издалека.

— Эй!

Дин и Джинни оторвались друг от друга и оглянулись.

— Что? — спросила Джинни.

— Я не хочу видеть, как моя сестра целуется при всех!

— В этом коридоре никого не было, до тех пор, пока ты не пришел и не вмешался, — ответила Джинни.

Дин выглядел смущенным. Он хитро улыбнулся Гарри, но тот не улыбнулся в ответ: новорожденное чудовище внутри него кричало, что Дина нужно немедленно выгнать из команды.

— Э… пошли, Джинни, — заговорил Дин, — давай вернемся в гостиную.

— Иди! — воскликнула Джинни. — Я хочу переговорить со своим любимым братцем!

Дин ушел, явно не сожалея об этом.

— Ладно, — сказала Джинни, откинув с лица длинные рыжие волосы и яростно сверкнув глазами в сторону Рона, — давай договоримся раз и навсегда. Не твое дело, с кем я гуляю, и что я с ними делаю.

— Да, мое, — также злобно ответил Рон. — Ты думаешь, я хочу, чтобы люди говорили, что моя сестра…

— Кто? — закричала Джинни, вытаскивая палочку. — Кто я?

— Он ничего не имеет в виду, Джинни, — машинально сказал Гарри, хотя чудовище рычало в подтверждение слов Рон.

— Конечно, имеет! — сказала она, разозлившись на Гарри. — Только потому, что он еще никого в жизни не целовал, только потому, что лучший поцелуй, который у него только был — с тетушкой Мьюриэл.

— Закрой рот! — рявкнул Рон, краснея все больше и больше.

— Нет, не закрою! — пронзительно закричала Джинни, не похожая сама на себя. — Я видела, как ты крутился вокруг Флюса, надеясь, что она будет каждый раз целовать тебя в щечку. Как трогательно! Если бы ты гулял и целовался с кем-нибудь, ты бы не возражал, что кто-то еще это делает!

Рон тоже вытащил палочку. Гарри поспешно встал между ними.

— Ты не знаешь, о чем говоришь! — взревел Рон, пытаясь обойти Гарри, который теперь стоял перед Джинни, вытянув руки. — Только потому, что я не делаю это при всех…

Джинни разразилась ироническим смехом, пытаясь оттолкнуть Гарри.

— Пигвиджена что ли целовал? Или припрятал портрет тетушки Мьюриэль под подушкой? Ты…

Полоса оранжевого света пролетела под левой рукой Гарри в нескольких дюймах от Джинни. Гарри толкнул Рона к стене.

— Не глупи…

— Гарри целовался с Чу Чанг! — кричала Джинни, и ее голос звучал так, как будто она собиралась заплакать. — А Гермиона целовалась с Виктором Крамом, только ты делаешь вид, что это отвратительно, Рон, потому что у тебя столько же опыта, сколько у двенадцатилетнего мальчика!

С этими словами она умчалась прочь. Гарри отошел от Рона: у того было кровожадное выражение лица. Они оба стояли, тяжело дыша, до тех пор, пока кошка Филча миссис Норрис не появилась из-за угла — это разрядило атмосферу.

— Пошли, — сказал Гарри, услышав шаркающие шаги Филча.

Они поднялись наверх и поспешили по коридору на седьмом этаже.

— Эй, с дороги! — крикнул Рон на маленькую девочку, которая в страхе отпрыгнула и уронила бутылку с жабьей икрой.

Гарри едва обратил внимание на звук бьющегося стекла. Он чувствовал себя совершенно сбитым с толку, у него кружилась голова. Примерно так же должен чувствовать себя человек, пораженный молнией. «Все потому что она сестра Рона, — подумал он. — Тебе не понравилось, как она целует Дина, потому что она сестра Рона…».

Но неожиданно он представил, что сам целуется с Джинни в безлюдном коридоре… Чудовище у него в груди замурлыкало… но потом он увидел Рона, откидывающего гобелен и кричащего что-то типа: «Предатель, я тебе доверял»… «Я думал, ты мой друг»…

— Ты думаешь, Гермиона на самом деле целовалась с Крамом? — внезапно спросил Рон, когда они подошли к Полной даме. Гарри виновато вздрогнул, оторвавшись от воображаемой сцены, где в коридоре были только они с Джинни и не было Рона.

— Что? — переспросил он смущенно, — О… э…

Честным ответом было бы «да», но он не хотел этого говорить. Однако Рон, казалось, понял, что значило выражение лица Гарри.

— Диллиграут, — угрюмо сказал он Полной даме, и они пролезли через проем в общую гостиную.

Никто из них больше не говорил о Джинни или Гермионе. Они едва ли разговаривали друг с другом этим утром и легли спать в тишине: каждый был погружен в собственные мысли.

Гарри долго не мог заснуть. Он смотрел на полог своей кровати и пытался убедить себя, что его отношение к Джинни было исключительно братским. Ведь они жили вместе как брат и сестра, все лето: играли в квиддич, дразнили Рона, смеялись над Биллом и Флюсом. Теперь он знал Джинни уже много лет… Естественно, что он хотел защитить ее… естественно, он хотел за ней присматривать… хотел разорвать Дина на куски, за то, что тот целовал ее… Нет… Ему придется следить за этими определенно братскими чувствами…

Рон громко всхрапнул.

«Она сестра Рона, — твердо сказал себе Гарри. — Сестра Рона. Она недосягаема. Он ни за что не станет рисковать их дружбой с Роном». Он взбил подушку, и ждал, пока к нему придет сон, изо всех сил пытаясь запретить себе думать о Джинни.

На следующее утро Гарри проснулся слегка ошеломленным и смущенным: ему приснилось несколько снов, в которых Рон колотил его битой Вышибалы. Но к полудню он с радостью бы променял настоящего Рона на Рона из снов: тот не только обходил стороной Дина и Джинни, но еще и расстроил и озадачил Гермиону холодным, насмешливым безразличием. К тому же за ночь Рон, похоже, стал таким же нервным и хлестким, как обычный взрывохвостый хлопстер. Гарри провел весь день, безуспешно пытаясь сохранить мир между Роном и Гермионой. Наконец, Гермиона с глубокой обидой ушла спать, а Рон отправился в спальню мальчиков, обругав по пути нескольких напуганных первокурсников за то, что они смотрели на него.

К страху Гарри, новая враждебность Рона не исчезла в течение нескольких последующих дней. Что еще хуже, она сильно отразилась на его игре, что злило его еще больше. На последней перед субботним матчем тренировке по квиддичу он не поймал ни одного мяча охотников, но кричал на всех так, что довел Демельзу Робинс до слез.

— Замолчи и оставь ее в покое! — закричал Пикс, ростом который был примерно в две третьих Рона, хотя и держал в руках тяжелую биту.

— ХВАТИТ! — взревел Гарри. Он увидел, что Джинни сердито смотрит в сторону Рона, и вспомнил ее общеизвестную способность насылать крылатых кошмариков. Гарри взлетел, чтобы уладить дело, пока они еще не перешли границы разумного. — Пикс, убери бладжеры. Демельза, соберись, ты действительно хорошо сегодня играла, Рон… — он подождал, пока вся команда оказалась вне зоны слышимости, — ты мой лучший друг, но если ты и дальше будешь так относиться к ним, то вылетишь из команды.

На несколько мгновений ему действительно показалось, что Рон может его ударить, но случилось кое-что гораздо худшее: Рон, казалось, осел на метле, весь боевой дух вышел из него, и он сказал: «Я ухожу. Я жалкий игрок».

— Ты не жалкий и не уходишь, — яростно сказал Гарри, схватив Рона за мантию, — ты можешь отбить, что угодно, когда ты в форме, у тебя психические проблемы!

— Ты называешь меня психом? Да, может я и псих!

Несколько секунд они смотрели друг на друга, затем Рон утомленно покачал головой:

— Я знаю, что у тебя нет времени найти другого Вратаря, так что я сыграю завтра, но если мы проиграем, а мы проиграем, то я ухожу из команды.

Что бы ни говорил Гарри, это не могло ничего изменить. Он пытался уверить Рона в его силах весь ужин, но Рон стал очень угрюмым и брюзгливым, когда увидел Гермиону. Гарри был в гостиной этим вечером, однако его уверенность, что вся команда расстроится, если Рон уйдет, была подорвана тем, что оставшаяся часть команды сидела кружком в дальнем углу, явно разговаривая о Роне, судя по угрюмым взглядам, которыми они его одаривали. Наконец Гарри устал злиться на Рона, чтобы рассердить его и возможно заставить играть лучше. Эта стратегия, как оказалось, работала не лучше, чем поощрение. Удрученный Рон пошел спать, похоже, потеряв последнюю надежду.

Гарри долго лежал с открытыми глазами в темноте. Он не хотел проиграть предстоящий матч не только потому, что эта была первая игра как капитана, но и потому, что он намеревался выиграть у Драко Малфоя в квиддич, даже если опасения на его счет еще не подтвердились. Но если Рон будет играть так же, как на последних тренировках, их шанс на победу будет очень незначительным…

Если бы он только мог заставить Рона собраться… заставить его играть изо всех сил… так, чтобы у Рона был по-настоящему хороший день…

И ответ пришел к Гарри во внезапном, великолепном порыве вдохновения.

За завтраком все как обычно были возбуждены: слизеринцы шипели и недовольно восклицали каждый раз, когда каждый из членов гриффиндорской команды входил в Большой зал. Гарри посмотрел на потолок и увидел чистое голубое небо — хороший знак.

Стол Гриффиндора, сплошная масса красного и золотого, одобрительно кричал, пока приближались Гарри и Рон. Гарри улыбнулся и помахал, Рон состроил гримасу и покачал головой.

— Выше нос, Рон! — подбодрила Лаванда, — Я знаю, что ты замечательный!

Рон не обратил на нее внимания.

— Чай? — спросил его Гарри. — Кофе? Тыквенный сок?

— Что угодно, — мрачно ответил Рон, взяв небольшой кусок гренки.

Через несколько минут Гермиона, уставшая от недавнего отвратительного поведения Рона (именно из-за него она не пошла с ними на завтрак), остановилась около стола.

— Как вы оба себя чувствуете? — осторожно спросила она, глядя на затылок Рона.

— Прекрасно, — произнес Гарри, который был занят тем, что передавал Рону стакан тыквенного сока. — Вот, Рон, выпей.

Рон уже поднес стакан к губам, когда Гермиона резко сказала:

— Не пей это, Рон!

Гарри и Рон посмотрели на нее.

— Почему нет? — спросил Рон.

Гермиона теперь уставилась на Гарри, как будто не могла поверить своим глазам.

— Ты подлил что-то в этот стакан.

— Прости? — сказал Гарри.

— Ты меня слышал. Я видела. Ты только что налил что-то в сок Рона. У тебя в руке бутылек!

— Не знаю, о чем ты говоришь, — сказал Гарри, торопливо засунув флакон в карман.

— Рон, предупреждаю, не пей это! — снова встревожено сказала Гермиона, но Рон взял стакан, глотнул и сказал:

— Хватит мне указывать, Гермиона.

Она была возмущена. Так тихо, что только Гарри мог ее услышать, она прошипела:

— Тебя за это должны исключить. Никогда бы не подумала, что ты на такое способен, Гарри!

— Кто бы говорил, — прошептал он в ответ. — Давно никого не обескураживала?

Она умчалась от них прочь. Гарри смотрел ей вслед без сожаления. Гермиона никогда не понимала, что квиддич — дело серьезное. Затем он оглянулся на Рона, облизывавшего губы.

— Пора, — коротко сказал Гарри.

Подмороженная трава хрустела у них под ногами, пока они шли к стадиону.

— Удачно, что погода прекрасная, да? — спросил Гарри у Рона.

— Да, — сказал Рон, который все еще выглядел болезненным и бледным.

Джинни и Демельза уже надели квиддичные мантии и ждали их в раздевалке.

— Кажется, условия идеальные, — сказала Джинни, избегая смотреть на Рона. — И знаешь что? Этот слизеринский охотник Вейси — ему вчера заехали бладжером, и он еще слишком плох, чтобы играть! И что даже лучше — Малфой тоже заболел и не будет участвовать!

— Что? — сказал Гарри, повернувшись, и уставился на нее. — Он заболел? Что с ним не так?

— Без понятия, но это же замечательно, — радостно сказала Джинни. — Вместо него играет Харпер с моего курса, он идиот.

Гарри неуверенно улыбнулся в ответ, но когда он надевал свою алую мантию, его мысли были далеко от квиддича. Малфой уже один раз сказал, что не может играть из-за травмы, но в тот раз он сделал так, чтобы матч перенесли на лучшее для слизеринцев время. Почему теперь он был счастлив, что вместо него пойдет играть запасной? На самом ли деле он заболел или только притворяется?

— Подозрительно, да, — сказал он Рону вполголоса, — Малфой не играет?

— Везение, вот как я это называю, — ответил Рон, слегка оживившись. — И Вейси тоже нет, он их лучший нападающий, я даже и не мечтал… Эй! — сказал он вдруг и застыл, наполовину надев перчатки кольцевого и уставившись на Гарри.

— Что?

— Я… ты… — Рон замолчал, он выглядел одновременно напуганным и заинтересованным. — Мой напиток… мой тыквенный сок… ты не?…

Гарри приподнял брови, но не сказал ничего кроме:

— Мы начинаем где-то через пять минут, надел бы ты ботинки.

Они вышли на поле под бурный рев и неодобрительный гул. Один конец стадиона был полностью красным и золотым, другой — морем зеленого и серебряного. Многие хаффлпаффцы и рэйвенкловцы тоже стали на их сторону: среди криков и рукоплесканий Гарри мог отчетливо расслышать рычание льва на верхушке знаменитой шляпы Луны Лавгуд. Гарри подошел к мадам Хуч, судье, которая была готова выпустить мячи из ящика.

— Капитаны, пожмите руки, — сказала она, и Гарри почувствовал, как его руку стиснул новый капитан Слизерина, Уркухарт, — сядьте на метлы. По свистку… три… два… один…

Прозвучал свисток, и Гарри вместе с другими игроками изо всех сил оттолкнулся от мерзлой земли, взлетая в воздух. Он парил высоко над стадионом, разыскивая снитч и одним глазом поглядывая на Харпера, который летал зигзагами далеко внизу. Затем заговорил голос, который неприятно отличался от привычного комментаторского.

— Ну, вот они и взлетели, и я думаю, что мы все удивлены составом команды, которую собрал Поттер в этом году. Многие думали, что после такой нестабильной игры Рона Уизли в качестве Вратаря, его могли убрать из команды, но, конечно, тесная дружба с капитаном…

Эти слова были встречены смехом и аплодисментами со слизеринской части стадиона. Гарри развернул метлу, чтобы посмотреть на стойку комментатора. Там стоял громкоголосый худой светловолосый мальчик со вздернутым кверху носом: он говорил в волшебный мегафон, который раньше принадлежал Ли Джордану. Гарри узнал Захарию Смита, хаффльпафского игрока, который ему совершенно не нравился.

— О, а вот и первая попытка Слизерина забить гол, Уркухарт проносится к кольцам и…

У Гарри душа ушла в пятки.

— …Уизли его отбивает, ну, думаю, ему иногда везет…

— Да Смит, ему везет, — пробормотал Гарри, улыбаясь самому себе. Он летал между охотниками, разыскивая неуловимый снитч.

После полутора часов игры Гриффиндор лидировал со счетом 60:0, Рон отбил несколько действительно зрелищных голов, некоторые буквально кончиками перчаток, а Джинни забила четыре из шести голов Гриффиндора. Это заставило Захарию перестать говорить, что двое Уизли были в команде лишь потому, что нравились Гарри, и вместо них он стал нападать на Пикса и Кута.

— Конечно, у Кута не совсем обычное телосложение для загонщика, — надменно сказал Захария, — они обычно немного помускулистей…

— Кинь в него бладжером! — сказал Гарри, пролетая мимо Кута, но тот лишь широко улыбнулся и выбрал в качестве цели Харпера, который пролетал рядом с Гарри в противоположном направлении. Гарри был рад услышать глухой стук: значит, бладжер достиг своей цели. Казалось, ничто не может помешать Гриффиндору. Они вновь и вновь забивали голы, а на другой стороне поля Рон вновь и вновь отбивал мячи с очевидной легкостью. Теперь он все-таки улыбался. Рон поймал невероятно трудную подачу, и когда толпа грянула припев старой доброй «Уизли — наш король», сделал вид, будто дирижирует сверху.

— Думает, он сегодня особенный, да? — произнес ехидный голос, и Гарри чуть не слетел с метлы, когда Харпер с силой и явно намеренно налетел на него, — твой дружок, предатель крови. - Мадам Хуч стояла к ним спиной, и, хотя гриффиндорцы внизу кричали от ярости, к тому времени, как она оглянулась, Харпера уже и след простыл. У Гарри болело плечо, но он полетел за Харпером, намереваясь протаранить того сзади.

— И мне кажется, Харпер из команды Слизерина увидел снитч! — сказал в мегафон Захария Смит. — Да, он и впрямь увидел что-то, что не смог увидеть Поттер!

Смит действительно идиот, подумал Гарри, он что не увидел, как они столкнулись? Но в следующий миг его живот, казалось, совершил сальто. Смит был прав, а Гарри ошибался: Харпер не просто так полетел вверх: он заметил то, что не заметил Гарри. Снитч летел высоко над ними, ослепительно сверкая в чистом голубом небе.

Гарри ускорился: ветер свистел у него в ушах так, что он не слышал ни комментариев Смита, ни криков толпы. Но Харпер все еще опережал его, а Гриффиндор был впереди всего на сто очков. Если Харпер доберется до него первым, то Гриффиндор проиграет… и теперь Харпер был в футе от снитча, он вытянул руку…

— Ой, Харпер! — в отчаянии закричал Гарри. — Сколько тебе заплатил Малфой, чтобы ты играл вместо него?

Он не знал, что заставило его так сказать, но Харпер оглянулся: он схватил снитч, но тот выскользнул из его пальцев и… справа от него. Гарри метнулся к крохотному, порхающему мячику и поймал его.

— ДА! — завопил Гарри. Развернувшись, он полетел вниз, высоко держа в руках снитч. Когда толпа поняла, что случилось, начались громкие крики, практически заглушенные звуком свистка, который обозначал конец игры.

— Джинни, куда ты? — закричал Гарри. Он обнаружил, что зажат в объятиях остальных членов команды, но Джинни пролетела мимо и с ужасным треском врезалась в стойку комментатора. Пока толпа кричала и смеялась, команда Гриффиндора приземлилась рядом с обломками стойки, под которой трусливо трясся Захария. Гарри услышал, как Джинни жизнерадостно сказала разгневанной профессору МакГонагалл: «Не успела затормозить, профессор, извините».

Смеясь, Гарри оторвался от команды, обнял Джинни, но отпустил ее очень быстро. Избегая ее взгляда, он подбадривающе похлопал Рона по спине, вся неприязнь была забыта. Команда Гриффиндора ушла с поля рука об руку, махая своим болельщикам.

Атмосфера в раздевалке была жизнерадостной.

— Вечеринка в гостиной, Шеймус сказал, — радостно закричал Дин. — Пойдемте, Джинни, Демельза!

Рон и Гарри оставались в раздевалке последними. Они как раз собирались уходить, когда вошла Гермиона. Она вертела в руках гриффиндорский шарф и выглядела расстроенной, но решительной.

— Я хочу с тобой переговорить, Гарри, — она глубоко вздохнула. — Ты не должен был этого делать. Ты слышал, Слагхорн говорил, что это незаконно.

— Что ты собираешься делать, выдать нас? — потребовал Рон.

— О чем ты говоришь? — спросил Гарри, отворачиваясь, чтобы надеть мантию так, что никто из них не заметил его широкой улыбки.

— Ты прекрасно знаешь, о чем я говорю! — пронзительно закричала Гермиона. - Ты подлил в сок Рону эликсир удачи за завтраком! Феликс Фелицис!

— Нет, — сказал Гарри, поворачиваясь к ним обоим лицом.

— Да, Гарри, ты подлил. Именно поэтому все прошло хорошо: не было игроков Слизерина, и Рон все отбил!

— Я не подливал его, — сказал Гарри, широко улыбаясь. Он сунул руку во внутренний карман куртки и вытащил крошечный флакончик, который Гермиона видела у него в руках сегодня утром. Он был наполнен золотистой жидкостью, а пробка все еще залита воском.

— Я хотел, чтобы Рон подумал, что я это сделал, и поэтому притворился, будто наливаю, когда увидел, что ты смотришь, — он взглянул на Рона. — Ты все отбил, потому что чувствовал везение. Ты сам это сделал.

Он сунул бутылек обратно в карман.

— В моем тыквенном соке на самом деле ничего не было? — спросил пораженный Рон. — Но погода была хорошей… и Вейси не смог играть…Ты честно не подливал мне зелье удачи?

Гарри кивнул. Рон смотрел на него несколько мгновений, а затем повернулся к Гермионе, и стал говорить, передразнивая ее:

— Ты подлил Феликс Фелицис Рону в сок этим утром, вот почему он все отбил. Видишь! Я могу отбивать голы и без чьей-либо помощи, Гермиона!

— Я никогда не говорила, что ты не можешь… Рон, я думала, что ты выпил его!

— Э-э-э, — произнес Гарри в неожиданной тишине — он не и думал, что его план может так обернуться, — ну пошли… пошли тогда на вечеринку?

— Идите! — Гермиона едва сдерживала слезы. — Я уже устала от Рона, не знаю, что я должна сделать…

И она выбежала из раздевалки.

Гарри медленно пошел к замку, через толпу: многие поздравляли его, но он был сильно разочарован. Он думал, что если Рон выиграет матч, то они с Гермионой немедленно подружатся снова. Гарри не мог понять, чем она так обидела Рона, кроме поцелуя с Крамом, который был так давно.

Гарри не увидел Гермиону на праздничной вечеринке Гриффиндора, которая была в самом разгаре, когда он пришел. Его встретили с новыми похвалами и рукоплесканиями, и вскоре он был окружен толпой поздравляющих его людей. Потом он попытался отвязаться от братьев Криви, которые хотели разобрать матч от и до, и большой группы девочек, которая окружила его, смеясь над его совершенно не интересными комментариями и строя ему глазки. Прошло некоторое время, прежде чем он смог найти Рона. Наконец он отвязался от Ромильды Вэйн, которая недвусмысленно намекала, что хочет пойти с ним на рождественскую вечеринку Слагхорна. Когда он пробирался к столу с напитками, то столкнулся с Джинни, на плече у которой сидел карликовый клубок Арнольд, а Косолап с надеждой терся об ее пятки.

— Ищешь Рона? — спросила она, ухмыльнувшись. — Вон он, мерзкий лицемер.

Гарри посмотрел в угол, на который она показывала. Там, на виду у всей комнаты стоял Рон, так крепко обнимая с Лаванду Браун, что нельзя было сказать, где чьи руки.

— Выглядит так, будто он пожирает ее лицо, да? — ухмыляясь, сказала Джинни. — Но, думаю, он скоро улучшит свою технику. Хорошая игра, Гарри.

Она похлопала его по руке. Гарри почувствовал, как у него засосало под ложечкой, но она ушла, чтобы взять еще Ирисэля. Косолап бежал за ней рысцой, уставившись на Арнольда.

Гарри отвернулся от Рона. Не похоже было, что он скоро освободиться. Он увидел, что проем в портрете закрывается. С замиранием в с сердце, ему показалось, что он увидел копну густых каштановых волос, исчезающую из виду.

Гарри бросился вперед, снова обошел Ромильду Вейн и открыл портрет Полной дамы. Коридор снаружи казался безлюдным.

— Гермиона?

Он нашел ее в первом открытом классе. Она сидела на учительском столе в одиночестве, если не считать небольшую стаю желтых щебечущих птичек, кружащихся у нее над головой. Гарри не мог не восхититься ее заклинанием в такой момент.

— О, привет, Гарри, — сказала она слабым голосом. — Я просто упражнялась.

— Да… они… и правда… замечательные, — произнес Гарри.

Он не имел ни малейшего представления, что ей сказать. Он только думал, есть ли хоть один шанс, что она не заметила Рона — может быть, она ушла оттого, что в комнате было слишком много народу. Затем она сказала неестественно высоким голосом:

— Кажется, Рон наслаждается праздником.

— Э-э-э… разве? — спросил Гарри.

— Не прикидывайся, что ты не видел его, — сказала Гермиона. — Он ведь не прятался…

Дверь позади них открылась. К ужасу Гарри, в комнату, смеясь и ведя Лаванду за руку, вошел Рон.

— Ой, — он остановился при виде Гарри и Гермионы.

— Ох! — вскрикнула Лаванда и, хихикая, выбежала из комнаты. Дверь за ней захлопнулась.

Повисла ужасная, нарастающая, вздымающаяся тишина. Гермиона смотрела на Рона, тот пытался не глядеть на нее, но все же сказал со странной смесью напускной храбрости и неловкости:

— Привет Гарри! Я думал, куда ты подевался!

Гермиона слезла со стола. Маленькая стая золотистых птичек продолжала летать кругами над ее головой, так что она напоминала странную, пернатую модель Солнечной системы.

— Не заставляй Лаванду ждать, — тихо сказала она. — Она будет недоумевать, куда ты подевался.

Она очень медленно прошла прямо к двери. Гарри взглянул на Рона, который казалось, вздохнул с облегчением, что ничего плохого не произошло.

— Оппугно! — послышался пронзительный крик из двери.

Гарри повернулся и увидел Гермиону, указывающую палочкой на Рона с бешеным выражением на лице. Маленькая стая птичек, похожих на золотые пули, градом обрушилась на Рона, который завопил от боли и закрыл лицо руками, но птицы клевали и царапали каждое живое место, до которого только могли добраться.

— Убер-р-ри их от меня! — закричал он. И, одарив его последним яростным полным мстительности взглядом, Гермиона открыла дверь и ушла. Гарри показалось, что он слышал, как Гермиона всхлипнула, до того, как дверь захлопнулась.

Unless otherwise stated, the content of this page is licensed under Creative Commons Attribution-ShareAlike 3.0 License