6 15

За обледеневшими окнами снова закружился снег: Рождество быстро приближалось. Вот уже и Хагрид в одиночку доставил в Большой зал обычные двенадцать рождественских елок, перила на лестницах украсились гирляндами из падуба и мишуры, в шлемах рыцарских доспехов горели вечные свечи, а по коридорам были равномерно развешаны огромные охапки омелы. Каждый раз, когда Гарри проходил мимо, под омелами собирались большие группы девушек, отчего в коридорах случались заторы. Однако, к счастью, Гарри, благодаря своим частым ночным прогулкам, необыкновенно хорошо знал секретные ходы замка и без особого труда избегал омел по пути с урока на урок.

Рон, у которого причина этих окольных хождений раньше вызвала бы скорее зависть, чем веселье, теперь просто покатывался со смеху. Гарри явно предпочитал этого нового, шутящего Рона угрюмому и агрессивному типу, которого ему приходилось терпеть последние несколько недель. Однако исправившийся друг дорого ему достался. Во-первых, Гарри теперь приходилось мириться с частым присутствием Лаванды Браун, которая, по-видимому, считала потерянным каждый миг, когда она не целовала Рона. А, во-вторых, Гарри снова оказался лучшим другом двоих людей, которые, кажется, больше никогда не собирались друг с другом разговаривать.

Рон, на кистях и предплечьях которого все еще красовались царапины и порезы от нападения птиц Гермионы, занял защитную позицию, считая себя обиженным.

— Ей не на что жаловаться, — сказал он Гарри. — Она же с Крамом целовалась. А тут узнала, что и меня кто-то хочет поцеловать. Ну так мы живем в свободной стране. Я ничего плохого не сделал.

Гарри ничего не ответил, притворившись, что занят книгой, которую им нужно было прочесть к завтрашним заклинаниям («В поисках эфира»). Решив остаться другом и Рону, и Гермионе, он теперь часто держал рот на замке.

— Я Гермионе ничего не обещал, — бормотал Рон. — То есть, ну да, я собирался с ней на рождественскую вечеринку Слагхорна, но она не говорила… просто как друзья… Я птица вольная…

Гарри перевернул страницу «Поисков», чувствуя на себе взгляд Рона. Голос все бормотал что-то, едва слышный за громким треском дров в камине, но Гарри показалось, что он снова различил слова: «Крам» и «не на что жаловаться».

У Гермионы было такое плотное расписание, что Гарри мог нормально поговорить с ней только по вечерам, когда Рон все равно так крепко обвивался вокруг Лаванды, что не замечал, чем занят Гарри. Сидеть в гостиной, пока там был Рон, Гермиона отказывалась, и Гарри обычно приходил к ней в библиотеку — поэтому и беседовать им приходилось шепотом.

— Он имеет полное право целовать, кого захочет, — сказала Гермиона. У них за спиной среди полок рыскала библиотекарь мадам Пинс. — Честное слово, мне нет до этого дела.

Подняв перо, она так яростно поставила точку над "i", что проткнула в пергаменте дыру. Гарри промолчал. Видимо, подумал он, за недостатком употребления у него скоро пропадет голос. Склонившись чуть ниже над «Углубленным зельеварением», он продолжал конспектировать материал по вечным элексирам, иногда останавливаясь, чтобы разобрать полезные дополнения Принца к тексту Либатиуса Бораго.

— И, между прочим, — сказала Гермиона через пару минут, — будь поосторожнее.

— В последний раз говорю, — начал Гарри хриплым от молчания в течение сорока пяти минут голосом, — я эту книгу не верну. Принц-полукровка научил меня большему, чем Снейп и Слагхорн за…

— Да я не о твоем дурацком так называемом «Принце», — ответила Гермиона, сердито глянув на книгу, будто та ей нагрубила. — Я все о старом. Перед тем, как прийти сюда, я заходила в женский туалет. Там было около дюжины девчонок, в том числе и эта Ромильда Вейн, и все они решали, как бы подлить тебе приворотного зелья. Они все надеются заставить тебя пригласить их на вечеринку Слагхорна. И, по-моему, все купили приворотные зелья Фреда и Джорджа, которые, я боюсь, действуют…

— Тогда почему ты их не конфисковала? — поинтересовался Гарри. Удивительно, как в такой решающий момент Гермиону покинула ее мания к соблюдению правил.

— В туалете-то у них с собой зелий не было, — усмехнулась Гермиона. — Они только тактику обсуждали. А поскольку вряд ли Принц-полукровка, — она снова сердито взглянула на книгу, — мог выдумать противоядие от дюжины разных приворотых зелий сразу, я бы на твоем месте просто пригласила кого-нибудь Тогда остальные перестанут думать, что у них еще есть шанс. Вечеринка завтра, они уже почти в отчаянии.

— Никого я не хочу приглашать, — пробурчал Гарри, все еще тщетно пытаясь не думать о Джинни. Она и без того все время являлась ему во сне, да при таких обстоятельствах, что Гарри был искренне рад тому, что Рон не умеет читать мысли.

— Ну хоть смотри, что пьешь — Ромильда Вейн, кажется, настроена решительно, — мрачно сказала Гермиона.

И, подкрутив длинный свиток пергамента, на котором писала эссе по нумерологии, она снова застрочила пером. Гарри смотрел на нее, а сам мыслями был где-то очень далеко.

— Погоди-ка, — медленно произнес он. — Я думал, Филч запретил держать в замке предметы из «Удивительных Уловок Уизли».

— Когда это на запреты Филча кто-нибудь обращал внимание? — спросила Гермиона, все еще сосредоточенная на своем эссе.

— Но я думал, всех сов обыскивают. Как же эти девушки смогли пронести в школу приворотные зелья?

— Фред и Джордж прислали их, замаскировав под духи и зелья от кашля, — ответила Гермиона. — Это входит в стоимость их совиной доставки.

— А ты много об этом знаешь.

Гермиона взглянула на него так же, как недавно на «Углубленное зельеварение».

— Все это было написано на обратной стороне бутылок, которые они показывали нам с Джинни летом, — холодно сказала она. — Я людям в напитки зелья не подливаю… и не притворяюсь, будто подливаю, что не лучше…

— Да ладно, — быстро ответил Гарри. — Главное, что Филча ведь одурачивают? Эти девушки проносят в школу свои снадобья под видом чего-то другого! Так почему бы Малфою не пронести в школу ожерелье?

— Ой, Гарри… не начинай…

— Да брось, почему бы и нет? — настаивал Гарри.

— Послушай, — вздохнула Гермиона, — детекторы тайн выявляют проклятья, заклятья и маскировочные чары, так? Их используют, чтобы находить темное волшебство и темные предметы. Такое мощное проклятие, как на ожерелье, они засекли бы в считанные секунды. Но они не покажут то, что просто налили в другую бутылку… да и вообще, приворотные зелья не темные и не опасные…

— Легко тебе говорить, — буркнул Гарри, вспомнив Ромильду Вейн.

— …так что отличить их от зелья против кашля дело Филча, а он не очень-то хороший волшебник. Сомневаюсь, что он отличит одно зелье от…

Гермиона остановилась на полуслове. Гарри тоже услышал: кто-то подкрался к ним сзади совсем близко между темных книжных полок. Они помедлили, и через мгновение из-за угла возникла похожая на стервятника мадам Пинс. Лампа в ее руке невыгодно освещала ее впалые щеки, пергаментную кожу и длинный крючковатый нос.

— Библиотека закрывается, — сказала она. — Потрудитесь вернуть все, что взяли, на свои… что ты сделал с этой книгой, испорченный мальчишка?

— Это не из библиотеки, это моя! — поспешно ответил Гарри, хватая со стола «Углубленное зельеварение», к которому уже метнулась когтистая рука мадам Пинс.

— Испортил! — зашипела она. — Осквернил! Испоганил!

— Это просто книга, в которой написали! — оправдывался Гарри, вырывая «Зельеварение» у нее из рук.

Мадам Пинс выглядела так, будто у нее вот-вот мог случиться удар. Гермиона, торопливо собравшая свои вещи, схватила Гарри за руку и утащила его из библиотеки.

— Она запретит тебе посещать библиотеку, если не будешь осторожнее. И зачем было приносить сюда эту дурацкую книгу?

— Если она взбесилась, при чем тут я, Гермиона? Или, думаешь, она услышала, как грубо ты говорила о Филче? Всегда подозревал, что между ними что-то есть…

— Ой, ха-ха…

Радуясь возможности снова говорить нормально, они направились по пустым освещенным лампами коридорам обратно в гостиную Дома, споря о том, влюблены ли тайно друг в друга Филч и мадам Пинс.

— Пустяки, — сказал Гарри Полной даме; это был новый веселый пароль.

— И вам того же, — с лукавой улыбкой ответила она и, отодвинувшись, впустила их.

— Привет, Гарри! — поприветствовала Ромильда Вейн, как только он пролез через дыру в портрете. — Жаброколы хочешь?

— Нет, спасибо, — быстро ответил Гарри. — Я ее не очень люблю.

— Ну, возьми хоть это, — настаивала Ромильда, сунув ему в руки коробку, — «Котлы-Кексы», у них внутри огневиски. Мне бабушка прислала, а я их не люблю.

— А… ладно… большое спасибо, — сказал Гарри, не придумав другого ответа. — Э-э… а я иду с…

Он поспешил за Гермионой, и конец его фразы потерялся.

— Говорила же, — бросила Гермиона. — Чем раньше ты кого-то пригласишь, тем скорее они все от тебя отстанут, и ты сможешь…

Но тут лицо ее вдруг стало непроницаемым: она заметила Рона и Лаванду, которые сплелись в одном кресле.

— Ну, Гарри, спокойной ночи, — пожелала Гермиона, хотя было всего лишь семь часов вечера, и, не говоря больше ни слова, ушла в спальню девочек.

Гарри пошел спать в тот вечер, утешая себя тем, что осталось пережить всего день уроков плюс вечеринку Слагхорна, а потом они с Роном вместе уедут в Нору. Теперь уже казалось невозможным, чтобы Рон и Гермиона помирились до каникул, но, может, этот перерыв даст им время успокоиться и обдумать свое поведение…

Однако он не очень на это рассчитывал, а после урока трансфигурации на следующий день стал рассчитывать еще меньше. Класс только что приступил к изучению крайне сложной темы — трансфигурация людей. Они должны были, работая перед зеркалами, изменять цвет собственных бровей. Гермиона зло посмеялась над Роном, который при первой попытке ухитрился обрести усы велосипедным рулем. Рон отплатил ей, жестоко, но довольно похоже изобразив, как Гермиона подскакивает на стуле каждый раз, когда профессор МакГонагалл задает вопрос. Лаванде и Парвати это показалось крайне забавным, а Гермиону едва снова не довело до слез. Со звонком она пулей вылетела из класса, оставив половину своих вещей. Гарри, рассудив, что она сейчас нуждается в нем больше, чем Рон, собрал оставшееся имущество Гермионы и пошел за ней.

В конце концов, он поймал ее на выходе из женского туалета этажом ниже. С ней была Луна Лавгуд, которая рассеянно похлопывала ее по спине.

— А, Гарри, здравствуй, — сказала Луна. — Ты знаешь, что у тебя одна бровь ярко-желтая?

— Привет, Луна. Гермиона, ты вещи свои забыла…

Он протянул ей книги.

— А, да, — придушенно ответила Гермиона, принимая их и быстро отворачиваясь, чтобы он не видел, как она вытирает глаза пеналом. — Спасибо, Гарри. Ну, мне пора…

И она быстро ушла, не дав Гарри времени предложить ей слова утешения, хотя, честно говоря, он все равно ничего не мог придумать.

— Она немножко расстроена, — сказала Луна. — Я сначала подумала, что это Плакса Миртл, а это оказалась Гермиона. Она что-то говорила про Рона Уизли…

— Да, они поссорились, — ответил Гарри.

— Странные вещи он иногда говорит, да? — сказала Луна. Она и Гарри пошли вместе по коридору. — Но он бывает немножко злым. Я в прошлом году заметила.

— Наверно, — ответил Гарри. Луна вновь демонстрировала свою привычку говорить горькую правду — Гарри еще не встречал таких людей, как она. — Ну, как проходит семестр?

— О, хорошо, — ответила Луна. — Немножко одиноко без ДА. Но Джинни была ко мне добра. Вчера на уроке по трансфигурации запретила двоим мальчикам называть меня Лунатиком.

— Как насчет того, чтобы пойти со мной сегодня на вечеринку Слагхорна? — эти слова вырвались у Гарри раньше, чем он успел их удержать. Он слышал их, как будто говорил не он сам, а кто-то чужой. Луна удивленно обратила на него свои выпуклые глаза.

— На вечеринку Слагхорна? С тобой?

— Ну да, — проговорил Гарри, — нам надо привести гостей, вот я и подумал, что, может, ты захочешь… то есть… — он очень хотел предельно ясно обозначить свои намерения. — То есть, просто как друзья, понимаешь? Но если ты не хочешь…

Он уже почти надеялся, что она не захочет.

— О нет, я с удовольствием пойду с тобой как друг! — улыбнувшись ему и вся просияв, ответила Луна. Гарри никогда не видел ее такой раньше. — Меня никто еще не приглашал на вечеринку — как друга! Ты поэтому покрасил бровь — для вечеринки? Мне тоже покрасить?

— Нет, — твердо произнес Гарри. — Это по ошибке. Я попрошу Гермиону все исправить. Значит, встречаемся в холле в восемь часов.

— АГА! — взвизгнул кто-то у них над головой, и оба они подпрыгнули от неожиданности. Сами того не заметив, они только что прошли под Пивзом, висевшим вниз головой на люстре и злорадно усмехавшимся:

— Потный пригласил Лунатку на вечеринку! Потный лю-у-у-убит Лунатку! Потный лю-у-у-у-бит Лунатку!

И он унесся прочь, гогоча и вопя: «Потный любит Лунатку!».

— Хорошо бы держать такое в тайне, — сказал Гарри. И, конечно же, вся школа немедленно узнала, что Гарри Поттер идет на вечеринку с Луной Лавгуд.

— Да ты мог пригласить кого угодно! — не веря своим ушам, воскликнул за ужином Рон. — Кого угодно. А выбрал Лунатика Лавгуд?

— Не называй ее так, Рон! — резко сказала ему Джинни, остановившаяся за спиной у Гарри по пути к своим друзьям. — Как я рада, что ты пойдешь с ней, Гарри, она в таком восторге.

И, пройдя дальше вдоль стола, она села рядом с Дином. Гарри старался порадоваться тому, что Джинни так приятен его поступок, но ему это не слишком-то удалось. Далеко от них за столом сидела, ковыряя тушеное мясо, Гермиона. Гарри заметил, что Рон украдкой поглядывал на нее.

— Мог бы извиниться, — напрямую предложил Гарри.

— Что? Чтобы на меня опять напала стая канареек? — буркнул Рон.

— Зачем было ее передразнивать?

— Она посмеялась над моими усами!

— Я тоже — в жизни ничего глупее не видел.

Но Рон, похоже, его не слышал: в зал вошли Лаванда с Парвати. Втиснувшись между Гарри и Роном, Лаванда закинула руки Рону на шею.

— Привет, Гарри, — поприветствовала Парвати; ее, похоже, тоже немного смущало и раздражало поведение их друзей.

— Привет, — сказал Гарри, — как дела? Ты, значит, в Хогвартсе остаешься? Я слышал, родители хотели, чтобы ты уехала.

— Мне пока удалось их отговорить, — ответила Парвати. — Этот случай с Кэти их здорово ошарашил, но поскольку с тех пор больше ничего не случалось… О, Гермиона, привет!

Парвати улыбнулась ей прямо-таки лучезарно. Ей явно было совестно, что она посмеялась над Гермионой на трансфигурации. Обернувшись, он увидел, что Гермиона отвечает ей такой же улыбкой, если еще не лучезарней. Эти девочки иногда такие странные.

— Привет, Парвати! — сказала Гермиона, совершенно не обращая внимания на Рона и Лаванду. — Идешь сегодня на вечеринку Слагхорна?

— Не пригласили, — угрюмо отозвалась Парвати. — А мне бы очень хотелось, кажется, там будет весело… А ты ведь идешь?

— Да, в восемь встречаюсь с Кормаком, и мы…

Раздался звук, похожий на хлюпанье вантуза в засорившейся раковине, и появилось лицо Рона. Гермиона же делала вид, что ничего не видела и не слышала.

— …и мы вместе идем на вечеринку.

— С Кормаком? — переспросила Парвати. — То есть с Кормаком Маклаггеном?

— Именно, — ласково ответила Гермиона. — С тем, который почти, — она особо подчеркнула это слово, — стал Вратарём гриффиндорской команды.

— Ты с ним встречаешься? — широко раскрыв глаза, спросила Парвати.

— О, да, ты разве не знала? — с вовсе не похожим на себя смешком сказала Гермиона.

— Нет! — явно сгорая от нетерпения услышать последние сплетни, воскликнула Парвати. — А тебе, похоже, нравятся игроки в квиддич? Сначала Крам, потом Маклагген…

— Мне нравятся «очень хорошие» игроки в квиддич, — все так же улыбаясь, поправила ее Гермиона. — Ну, до встречи… Пора идти, готовиться к вечеринке…

И она ушла. Лаванда и Парвати тут же наклонились друг к другу, чтобы обсудить это новое событие, а также все, что они в жизни слышали о Маклаггене и думали о Гермионе. У Рона было странно непроницаемое лицо, он промолчал. В наступившей тишине Гарри остался размышлять о том, как далеко могут зайти девушки ради мести.

Придя в восемь вечера в холл, он увидел, что там притаилось удивительно много девушек, а когда он подошел к Луне, все они, кажется, посмотрели на него с сожалением. На Луне была серебристая мантия в блестках, вызывавшая хихиканье наблюдательниц, а в остальном она выглядела довольно мило. Во всяком случае, Гарри был рад, что она отказалась от своих сережек-редисок, ожерелья из пробок от Ирисэля и призрачных очков.

— Привет, — сказал он. — Ну что, пойдем?

— О да, — радостно отозвалась она. — Где будет вечеринка?

— В кабинете Слагхорна, — ответил Гарри, уводя ее вверх по мраморной лестнице, подальше от взглядов и воркотни. — Слышала, должен приехать вампир?

— Руфус Скримджер? — спросила Луна.

— Я… что? — ошеломленно произнес Гарри. — Министр магии, ты хочешь сказать?

— Да, он вампир, — сухо сказала Луна. — Когда он только сменил Корнелиуса Фаджа, отец написал об этом очень длинную статью, но кто-то из Министерства заставил его ее не печатать. Очевидно, они не хотели, чтобы правда вышла наружу!

Гарри вовсе не верилось, что Руфус Скримджер — вампир, однако он уже привык к тому, что Луна вечно повторяла странноватые суждения своего отца как факты, и ничего не ответил. Они уже подходили к кабинету Слагхорна, и с каждым их шагом все слышнее становились звуки смеха, музыки и громких разговоров.

Был ли кабинет Слагхорна так устроен, или тут не обошлось без волшебных хитростей, но помещение было намного больше обычного учительского кабинета. Потолок и стены были задрапированы изумрудной, малиновой и золотой тканью, отчего кабинет напоминал просторную палатку. Комната была залита красным светом богато украшенной золотой лампы, висевшей посередине потолка, вокруг которой сверкающими пятнышками света порхали настоящие феи. Вокруг было людно и тесно.

Из дальнего угла доносилось громкое пение подо что-то похожее на мандолину; над группой увлеченно беседовавших пожилых волшебников висел табачный дым. Несколько домашних эльфов, заслоненные тяжелыми серебряными блюдами с едой, пробирались сквозь лес коленок, как бродячие столики, пискляво переговариваясь между собой.

— Гарри, мальчик мой! — загремел Слагхорн, стоило Гарри с Луной протиснуться в дверь. — Заходи-заходи, я со столькими людьми хочу тебя познакомить!

На Слагхорне была бархатная шапочка с кисточкой под смокинг. Вцепившись в руку Гарри так крепко, будто он собирался с ним дизаппарировать, Слагхорн решительно повел его в гущу людей. Гарри схватил Луну за руку и потащил за собой.

— Гарри, познакомься: Элфред Уорпл, мой старый ученик, автор книги «Кровные братья: моя жизнь среди вампиров», и, конечно же, его друг Сангини.

Уорпл, маленький плотный человечек в очках, схватил Гарри за руку и восторженно ее пожал. Вампир Сангини, высокий и с темными кругами под глазами, просто кивнул. Вид у него был довольно-таки скучающий. Около него стояла толпа оживленных и заинтересованных сплетниц.

— Гарри Поттер, я просто в восторге! — сказал Уорпл, близоруко заглядывая снизу вверх в лицо Гарри. — Я только вчера говорил профессору Слагхорну: «Где же биография Гарри Поттера, которой мы все так ждем?».

— Э-э-э… — сказал Гарри. — Правда?

— Точно такой скромник, каким описал его Гораций! — воскликнул Уорпл. — Ну а если серьезно, — тон его вдруг переменился и стал деловым, — я с радостью написал бы ее сам — люди жаждут узнать о тебе, милый мальчик, жаждут! Если ты готов дать мне несколько интервью, скажем, за четыре-пять встреч, то мы могли бы закончить книгу за считанные месяцы. И все это с минимальными усилиями с твоей стороны, уверяю тебя. Спроси хоть Сангини, если не… Сангини! Стой тут! — вдруг строго добавил Уорпл, поскольку вампир потихоньку задвигался по направлению к ближайшей группке девушек. Взгляд у него был весьма голодный. — Вот, возьми-ка пирожок, — предложил Уорпл, схватив пирог с подноса проходившего мимо эльфа, и сунул его Сангини.

Потом он снова переключил свое внимание на Гарри:

— Милый мой мальчик, ты даже не представляешь, сколько золота ты мог бы…

— Меня это определенно не интересует, — решительно ответил Гарри, — и, простите, я там увидел свою подругу.

И он потянул Луну за собой в толпу. Гарри действительно только что увидел, как копна длинных каштановых волос исчезла между, как ему показалось, двумя певцами из «Ведуний».

— Гермиона! Гермиона!

— Гарри! Как здорово, что ты здесь! Привет, Луна!

— Что с тобой случилось? — спросил Гарри: Гермиона выглядела явно растрепанной, как будто продиралась сквозь заросли дьявольских силков.

— Ох, только что сбежала… то есть, только что ушла от Кормака, — сказала она. — Из-под омелы, — пояснила она в ответ на вопросительный взгляд Гарри.

— Так тебе и надо, сама с ним пошла, — строго сказал он ей.

— Я решила, что он больше всех разозлит Рона, — хладнокровно ответила Гермиона. — Я некоторое время рассматривала кандидатуру Захарии Смита, но решила, что в конечном счете…

— Ты подумывала о Смите? — не веря своим ушам, спросил Гарри.

— Да, и уже начинаю жалеть, что не выбрала его. По сравнению с Маклаггеном, Гроп просто джентльмен. Пойдем туда, оттуда мы его заметим, он такой высокий…

И, взяв по пути кубки меда, они вместе перешли на другую сторону комнаты, но слишком поздно заметили, что там в одиночестве стоит профессор Трелони.

— Здравствуйте, — вежливо сказала Луна профессору Трелони.

— Добрый вечер, дорогуша, — ответила профессор Трелони, с некоторым усилием сосредоточив взгляд на Луне. Гарри снова почувствовал запах кондитерского хереса. — Я тебя в последнее время не вижу на своих уроках…

— Да, у меня в этом году Фиренц, — сказала Луна.

— Ах, конечно, — с пьяным, злым смехом отозвалась профессор Трелони. — Или Кляча, как я его предпочитаю называть. Ведь, вроде бы, теперь, когда я вернулась в школу, профессор Дамблдор мог бы и избавиться от лошади! Но нет… мы поделили уроки… это оскорбительно, честное слово, оскорбительно. Знаете ли вы…

Профессор Трелони, похоже, была слишком навеселе, чтобы узнать Гарри. Под шумок ее яростных нападок на Флоренца Гарри подошел поближе к Гермионе и сказал:

— Давай кое-что проясним. Ты собираешься сознаться Рону, что вмешалась в отбор Вратарей?

Гермиона приподняла брови.

— Ты правда думаешь, что я могу до этого опуститься?

Гарри испытующе посмотрел на нее.

— Гермиона, если ты можешь пригласить Маклаггена…

— Это не одно и то же, — с достоинством ответила она. — Я не собираюсь говорить Рону ни о чем, что могло случиться или не случиться на пробах Вратарей.

— И хорошо, — горячо отозвался Гарри, — потому что иначе он снова расклеится, а если мы проиграем следующий матч…

— Квиддич! — сердито воскликнула Гермиона. — Парней, что, больше ничего не волнует? Кормак не задал ни единого вопроса обо мне — какое там, он всю дорогу потчевал меня своим бесконечным «Сто великих защит Кормака Маклаггена». О нет, вот и он! — и она сорвалась с места так быстро, будто бы дизаппарировала. Еще мгновение назад она была тут, а уже в следующее протиснулась между двумя гогочущими волшебницами и исчезла.

— Гермиону не видели? — через минуту спросил у них Маклагген, протолкавшийся сквозь толпу.

— Нет, извини, — ответил Гарри и быстро отвернулся, присоединяясь к беседе, которую вела Луна — на миг он забыл, с кем она говорит.

— Гарри Поттер! — дрожащим грудным голосом сказала профессор Трелони, впервые заметив его.

— А, здравствуйте, — без особого восторга ответил Гарри.

— Милый мой мальчик! — очень громко прошептала она. — Эти слухи! Эти рассказы! «Избранный»! Конечно же, я давно это знала… Предзнаменования никогда не были добрыми, Гарри… Но почему ты не вернулся к прорицаниям? Для тебя этот предмет важнее, чем для кого-либо!

— Ах, Сибилла, все мы считаем, что наш предмет самый важный! — громко произнес кто-то, и за профессором Трелони возник Слагхорн.

У него было очень красное лицо, бархатная шапочка чуть сбилась набекрень; в одной руке он держал бокал меда, а в другой — громадный сладкий пирог.

— Но такого таланта к зельеварению я еще не встречал! — сказал Слагхорн, окинув Гарри ласковым взглядом уже налитых кровью глаз. — Чутье, знаете ли, — как и у его матери! Совсем не много было у меня учеников с такими способностями, это уж точно, Сибилла. Да даже Северус… — и, к ужасу Гарри, Слагхорн выбросил вперед руку и как будто из ниоткуда выхватил Снейпа. — Брось прятаться, давай к нам, Северус! — радостно икнул Слагхорн. — Я как раз говорил об исключительном мастерстве Гарри в зельеварении. В этом есть и твоя заслуга, ты же учил его пять лет!

Пойманный за плечи рукой Слагхорна Снейп посмотрел на Гарри поверх своего крючковатого носа, его черные глаза сузились.

— Странно, а мне всегда казалось, что я не смог научить Поттера вообще ничему.

— Ну, стало быть, это врожденное! — заорал Слагхорн. — Видел бы ты, что он мне приготовил на первом уроке — глоток живой смерти. Ни один ученик с первого раза не варил его лучше, думаю, даже ты, Северус…

— Правда? — тихо сказал Снейп, впиваясь своими глазами в глаза Гарри, которому стало не по себе. Меньше всего ему хотелось, чтобы Снейп стал доискиваться источников его новооткрытого таланта к зельеварению.

— Напомни-ка мне, Гарри, какие ты еще изучаешь предметы? — попросил Слагхорн.

— Защиту от темных искусств, заклинания, трансфигурацию, гербологию…

— В общем, все, что нужно автору, — с едва уловимой ухмылкой сказал Снейп.

— Ну да, этим я и хотел бы заниматься, — с вызовом проговорил Гарри.

— И аврор из тебя тоже будет замечательный! — прогремел Слагхорн.

— Не думаю, Гарри, что тебе стоит быть аврором, — неожиданно заявила Луна. Все посмотрели на нее. — Авроры состоят в заговоре Гнилозуба. Я думала, все это знают. Они собираются разрушить Министерство изнутри с помощью темной магии и болезни десен.

Гарри вдохнул половину своего меда через нос. Честное слово, стоило приводить с собой Луну хотя бы ради этого! Оторвавшись от кубка, откашливаясь и капая на мантию, но все еще улыбаясь, он увидел то, что должно было поднять ему настроение еще больше. Аргус Филч вел к ним за ухо Драко Малфоя.

— Профессор Слагхорн, — прохрипел Филч, челюсти его дрожали, выпученные глаза так и горели манией ловли озорников, — я обнаружил этого мальчишку, когда он прятался в коридоре наверху. Он утверждает, что приглашен на вашу вечеринку, но задержался по пути. Вы посылали ему приглашение?

Разъяренный Малфой высвободился из рук Филча.

— Ладно, меня не приглашали! — зло сказал он. — Я собирался пройти зайцем, довольны?

— Нет, не доволен! — ответил Филч, всем своим видом показывая обратное. — У тебя неприятности, парень, большие неприятности! Разве директор не говорил, что с ночными шатаниями покончено, если только у тебя нет разрешения, а?

— Ладно, Аргус, ладно, — отмахнулся от него Слагхорн. — Сейчас Рождество, а хотеть на вечеринку — не преступление. Забудем о всяких наказаниях, только на сегодня. Ты можешь остаться, Драко.

Разочарование и негодование, отразившиеся на лице Филча, были легко предсказуемы. Но почему, думал Гарри, глядя на него, у Малфоя почти такой же несчастный вид? И почему Снейп смотрит на Малфоя как будто сердито и… возможно ли это?… немного испуганно? Но едва Гарри успел отметить все это, как Филч развернулся и зашаркал прочь, что-то тихонько бормоча. Малфой же изобразил на лице улыбку и уже пожимал руку Слагхорну, благодаря того за великодушие. Лицо Снейпа вновь стало спокойным и непроницаемым.

— Да ничего, ничего, — повторял Слагхорн, отмахиваясь от благодарностей Малфоя. — Я, в конце концов, знавал твоего деда…

— Он всегда очень высоко о вас отзывался, сэр, — быстро сказал Малфой. — Говорил, что не встречал лучшего зельесоставителя, чем вы…

Гарри глядел на Малфоя во все глаза. Заинтриговало его даже не это подольщение — он уже успел насмотреться, как тот подлизывается к Снейпу. Главное, у Малфоя действительно был слегка болезненный вид. Он уже сто лет не видел его так близко и теперь явственно различал, что под глазами у него залегли темные тени, а кожа была сероватого оттенка.

— Можно тебя на пару слов, Драко? — неожиданно сказал Снейп.

— Ну, Северус, — снова заикал Слагхорн, — Рождество, ты уж не будь слишком строг…

— Я Глава его Дома и сам решу, насколько мне быть строгим и быть ли вообще, — отрезал Снейп. — За мной, Драко.

Они ушли: Снейп впереди, а за ним, с обиженным видом, Драко. Постояв с минуту в нерешительности, Гарри сказал:

— Я мигом, Луна… э-э-э… в туалет.

— Ладно, — весело ответила она. Ему показалось, что, убегая в толпу, он услышал, как она возобновила обсуждение темы заговора Гнилозуба с профессором Трелони. Та казалась всерьез заинтересованной. Выбравшись из гущи гостей, Гарри без труда вытащил из кармана плащ-невидимку и накинул его на себя — коридор был абсолютно пуст. Труднее оказалось найти Снейпа и Малфоя. Гарри побежал по коридору, неслышно из-за музыки и громких голосов, все еще доносившихся из кабинета Слагхорна у него за спиной. Возможно, Снейп повел Малфоя в свой кабинет, в подземелье… или проводил обратно в гостиную Слизерина… Гарри бежал по коридору, останавливаясь у каждой двери и прикладывая к ней ухо, пока в сильном волнении не нагнулся к замочной скважине двери последнего кабинета в коридоре и не услышал голоса.

— …не можешь себе позволить совершать ошибки, Драко, потому что, если тебя исключат…

— Я к этому отношения не имею, ясно?

— Надеюсь, что ты говоришь правду, потому что это грубо и глупо. Тебя уже и так подозревают в этом.

— Кто меня подозревает? — сердито спросил Малфой. — Последний раз говорю, я этого не делал, ясно? У этой девчонки Белл, наверное, есть враг, о котором никто не знает… Не смотрите так на меня! Я знаю, что вы делаете, не дурак, только ничего не выйдет — я могу вас остановить!

Последовала пауза, а потом Снейп тихо произнес:

— А… Тетя Беллатрикс учила тебя окклюменции, понятно… Что за мысли ты пытаешься скрыть от своего господина, Драко?

— Ничего я от него не пытаюсь скрыть, просто не хочу, чтобы вы в это лезли!

Гарри плотнее прижал ухо к замочной скважине… Что могло заставить Малфоя так говорить со Снейпом — со Снейпом, к которому он всегда выказывал уважение, даже симпатию?

— Так вот почему ты в этом семестре избегаешь меня? Боишься, что я вмешаюсь? Ты хоть понимаешь, Драко, что любому другому, кто не пришел бы ко мне в кабинет, когда я неоднократно говорил ему прийти…

— Так накажите меня! Доложите Дамблдору! — усмехнулся Малфой.

Снова наступила тишина. Потом Снейп сказал:

— Ты прекрасно знаешь, что я не желаю делать ни того, ни другого.

— Тогда хватит говорить мне, чтобы я пришел в ваш кабинет!

— Послушай меня, — сказал Снейп, так тихо, что Гарри пришлось очень сильно прижать ухо к замочной скважине, чтобы расслышать его. — Я пытаюсь тебе помочь. Я поклялся твоей матери защищать тебя. Я дал ей нерушимую клятву, Драко…

— Ну так, похоже, придется вам ее нарушить, потому что мне ваша защита не нужна! Это моя работа, и я ее делаю, у меня есть план, и он сработает, просто это потребует чуть больше времени, чем я думал!

— Что это за план?

— Не ваше дело!

— Если ты скажешь мне, что пытаешься сделать, я смогу помочь…

— У меня уже есть вся необходимая помощь, спасибо, я не один!

— Сегодня ты явно был один, что крайне глупо, бродил по коридорам без наблюдателей, без поддержки — это грубейшие ошибки.

— Со мной были бы Крэбб и Гойл, если бы вы не наказали их!

— Тише! — фыркнул Снейп разошедшемуся Малфою. — Если твой друзья Крэбб и Гойл собираются в этот раз сдать С.О.В.ы по защите от темных искусств, им придется стараться чуть больше, чем сей…

— Да какая разница? — перебил Малфой. — Защита от темных искусств — это же просто шутка, притворство? Как будто кому-то из нас нужна защита от темных искусств…

— Это притворство важно для успеха нашего дела, Драко! — сказал Снейп. — Где бы я, по-твоему, был все эти годы, если бы не умел притворяться? Так вот, послушай! Ты неосторожен, бродишь по ночам, попадаешься, а уж если полагаешься на таких помощников, как Крэбб и Гойл…

— Они не единственные, на моей стороне и другие люди, получше!

— Тогда почему бы не довериться мне, а я могу…

— Знаю я, что вы задумали! Хотите украсть мою славу!

Последовала еще одна пауза, а потом Снейп холодно произнес:

— Ты говоришь, как ребенок. Мне вполне понятно, что твоего отца схватили и посадили в тюрьму и ты расстроен, но…

У Гарри было всего лишь мгновение: он услышал за дверью шаги Малфоя и отпрянул от нее как раз, когда она распахнулась. Малфой прошагал по коридору, мимо открытой двери в кабинет Слагхорна, завернул где-то вдалеке за угол и скрылся из виду. Почти не осмеливаясь дышать, Гарри все стоял, пригнувшись, за дверью. Из класса медленно появился Снейп. Лицо его было непроницаемо, он вернулся на вечеринку. Гарри же остался сидеть на полу под плащом, лихорадочно обдумывая услышанное.

Unless otherwise stated, the content of this page is licensed under Creative Commons Attribution-ShareAlike 3.0 License