Книга 7. Глава 7. Завещание Альбуса Дамблдора

Он шёл по горной дороге в прохладном голубом сиянии рассвета. Далеко внизу виднелись смутные очертания маленького городка, окутанного туманом. Там ли человек, которого он ищет? Человек, который ему нужен так сильно, что он не может думать почти ни о чём другом, человек, который знает ответ, ответ на его вопрос…
— Эй, проснись.
Гарри открыл глаза. Он снова лежал на раскладушке в неопрятной комнате Рона прямо под чердаком. Солнце ещё не поднялось, и в комнате до сих пор был полумрак. Пигвиджен спал, спрятав голову под крошечное крыло. Шрам на лбу Гарри покалывало.
— Ты бормотал во сне.
— Правда?
— Да, «Грегорович». Ты повторял «Грегорович».
На Гарри не было очков, и лицо Рона выглядело чуть расплывчатым.
— Кто такой Грегорович?
— Мне-то откуда знать? Это же ты говорил.
Гарри, задумавшись, потёр лоб. Он смутно припоминал, что слышал эту фамилию раньше, но не имел представления где.
— По-моему, Волдеморт его ищет.
— Бедняга, — с жаром ответил Рон.
Гарри сел на кровати, всё ещё потирая шрам, теперь уже окончательно проснувшись. Он попытался вспомнить, что именно он видел во сне, но в голове всплывали лишь горные вершины и очертания маленькой деревни на дне глубокой долины.
— Я думаю, он за границей.
— Кто, Грегорович?
— Волдеморт. Я думаю, он где-то за границей, ищет Грегоровича. То место не было похоже на Англию.
— Ты думаешь, что снова проник в его сознание?
В голосе Рона звучала тревога.
— Сделай мне одолжение — не говори Гермионе, — сказал Гарри. — Хотя, каким образом, по её мнению, я должен перестать видеть сны?…
Он задумчиво смотрел на клетку маленького Пигвиджена… почему фамилия Грегоровича была ему знакома?
— Я думаю, — медленно произнёс он, — что он имеет какое-то отношение к Квиддичу. Есть какая-то связь, но я не могу… не могу её уловить.
— Квиддич? — сказал Рон. — А ты точно думаешь не о Горговиче?
— О ком?
— Драгомир Горгович, Охотник, перешёл в Пушки Чадли за рекордную сумму два года назад. Больше всех пропущенных передач за сезон.
— Нет, — сказал Гарри, — я точно думал не о Горговиче.
— Я тоже стараюсь о нём не думать, — сказал Рон. — С днём рождения, кстати.
— Ух ты… точно, я забыл! Мне семнадцать!
Гарри схватил палочку, которая лежала рядом с его раскладушкой, направил её на захламлённый стол, где оставил очки, и сказал «Акцио, Очки!» И хотя они находились всего в футе от него, было необыкновенно приятно наблюдать, как они летели к нему до тех пор, пока не ткнули его в глаз.
— Ловко, — фыркнул Рон.
Наслаждаясь исчезновением Следа, Гарри заставил вещи Рона летать по комнате, отчего Пигвиджен проснулся и начал возбуждённо порхать по клетке. Гарри также попытался завязать шнурки кроссовок с помощью магии (полученный узел пришлось несколько минут распутывать руками) и просто так, для забавы, перекрасил оранжевую форму Пушек на плакатах Рона в ярко-синий цвет.
— Ширинку на твоём месте я бы всё же застёгивал рукой, — посоветовал ему Рон и захихикал, когда Гарри тут же проверил, застёгнуто ли. — Вот твой подарок. Разверни его здесь, это не для маминых глаз.
— Книга? — сказал Гарри, принимая прямоугольный свёрток. — Немного отошёл от традиции, а?
— Это не простая книга, — сказал Рон, — а золотая. Двенадцать Безотказных Способов Очаровать Ведьму. Объясняет всё что надо знать о девчонках. Если бы только она у меня была в прошлом году, я бы точно знал, как отвертеться от Лаванды и как подступиться к… в общем, Фред и Джордж дали мне такую, и я многому научился. Ты удивишься, но здесь дело волшебной палочкой не обойдётся.
Когда они пришли на кухню, на столе уже ждала горка подарков. Билл и мсьё Делакур заканчивали завтрак, а миссис Уизли болтала с ними, стоя над сковородкой.
— Артур попросил меня пожелать тебе счастливого семнадцатилетия, Гарри, — сказала миссис Уизли, сияя улыбкой. — Ему пришлось рано уйти на работу, но он вернётся к ужину. Наш подарок на самом верху.
Гарри сел, взял квадратный свёрток, на который она указала, и развернул его. Внутри лежали часы, очень похожие на те, что мистер и миссис Уизли подарили Рону на его семнадцатилетие; они были золотые, а вместо стрелок по циферблату кружили звезды.
— Это традиция, дарить волшебнику часы на его совершеннолетие, — сказала миссис Уизли, озабоченно глядя на него из-за плиты. — Боюсь, они не новые, как у Рона, вообще-то они принадлежали моему брату Фабиану, а он не очень бережно обращался со своими вещами, там небольшая вмятинка сзади, но…
Она не смогла закончить фразу; Гарри встал и обнял её. Он попытался вложить много невысказанного в это объятие и, возможно, она всё поняла, потому что, когда он отпустил её, неловко похлопала его по щеке, а затем несколько неуклюже взмахнула палочкой, отчего половина бекона вылетела из сковородки на пол.
— С днём рождения, Гарри! — сказала Гермиона, торопливо входя в кухню и добавляя свой подарок на вершину горы. — Это не ахти что, но я надеюсь, тебе понравится. А что ты подарил? — спросила она у Рона, который, казалось, её не услышал.
— Давай, открой подарок Гермионы! — сказал Рон.
Она купила ему новый Хитроскоп. В других пакетах оказались волшебная бритва от Билла и Флёр («Да, это позволит тебе бриться так гладко, как только можно», заверил его мсьё Делакур, «но помни чётко говорить ей, что ти хочешь, иначе можешь не досчитаться волос…»), шоколадные конфеты от Делакуров и огромная коробка новейших приколов из магазина Фреда и Джорджа.
Гарри, Рон и Гермиона не стали задерживаться за столом, так как с приходом мадам Делакур, Флёр и Габриэль на кухне стало тесно и неудобно.
— Я всё это упакую, — весело сказала Гермиона, забирая подарки у Гарри, когда они стали подниматься наверх. — Я почти закончила, осталось только дождаться твоих трусов из стирки, Рон…
Бормотание Рона прервала открывшаяся на втором этаже дверь.
— Гарри, можно тебя на секундочку?
Это была Джинни. Рон резко остановился, но Гермиона схватила его за локоть и потащила вверх по лестнице. Нервничая, Гарри последовал за Джинни в её комнату.
Он раньше никогда там не был. Комната была маленькой, но светлой. На одной стене висел большой плакат группы «Вещие сестрички», а на другой — фотография Гвеног Джонс, капитана женской команды по Квиддичу «Холихедские Гарпии». Письменный стол стоял у раскрытого окна, выходившего во фруктовый сад, где когда-то они с Джинни, Роном и Гермионой играли в Квиддич двое-на-двое, и где теперь стоял большой жемчужно-белый шатёр. Золотой флаг на его верхушке был вровень с окном Джинни.
Джинни взглянула на Гарри, глубоко вдохнула и сказала:
— Поздравляю с семнадцатилетием.
— Да… спасибо.
Она неотрывно смотрела в его лицо, но ему было трудно ответить на её взгляд, это было всё равно что смотреть на ослепительно-яркий свет.
— Хороший вид, — пробормотал он, показывая в окно.
Она это проигнорировала. Он её не винил.
— Я не могла придумать, что тебе подарить, — сказала она.
— Не надо было ничего дарить.
Она и это оставила без внимания.
— Я не знала, что тебе может пригодиться. Что-нибудь небольшое, чтобы ты мог взять это с собой.
Он отважился взглянуть на неё. Она не плакала; это было одной из многих замечательных вещей в Джинни - она редко плакала. Он иногда думал, что, должно быть, наличие шести братьев закалило её характер.
Она шагнула к нему.
— И тогда я подумала, что мне хочется подарить тебе что-то, чтобы ты меня помнил, а то вдруг ты встретишь какую-нибудь Вилу, когда отправишься по своим делам.
— Честно говоря, я думаю, возможностей для свиданий у меня там будет очень немного.
— Я так и знала, что хоть что-то хорошее во всём этом есть, — прошептала она, а затем поцеловала его как никогда прежде, и Гарри ответил на поцелуй, погружаясь в блаженное забытьё, лучше чем от Огневиски; она одна была чем-то настоящим во всём мире, Джинни, ощущение её близости - одна его рука на её спине, а другая в сладко пахнущих волосах…
Дверь за ними со стуком распахнулась, и они отпрыгнули друг от друга.
— О, — многозначительно сказал Рон, — извините.
— Рон! — Гермиона была прямо за ним, немного запыхавшаяся.
Воцарилась напряженная тишина, а затем Джинни тихим безжизненным голосом произнесла:
— Что ж, в общем, с днём Рождения, Гарри.
Уши Рона пылали, Гермиона заметно нервничала. Гарри хотелось захлопнуть дверь прямо у них перед носом, но у него было такое ощущение, будто холодный сквозняк проник в комнату, как только дверь открылась, и ослепительное мгновение лопнуло как мыльный пузырь. Все причины, по которым он прекратил отношения с Джинни, держался подальше от неё, казалось, прокрались в комнату вместе с Роном, и от счастливого забытья не осталось следа. Он взглянул на Джинни, желая сказать что-то, хоть и сам не знал, что, но она уже повернулась к нему спиной. Он подумал, что на этот раз она поддалась слезам. Он не мог сделать ничего, чтобы утешить её в присутствии Рона.
— Увидимся позже, — сказал он и последовал за Роном и Гермионой из спальни.
Рон зашагал вниз и вышел во двор через всё ещё наполненную людьми кухню. Гарри не отставал от него, а Гермиона с испуганным видом семенила сзади. Как только они добрались до пустой свежескошенной лужайки, Рон набросился на Гарри:
— Ты бросил её. Что же ты делаешь сейчас, развлекаешься?
— Я не развлекаюсь, — сказал Гарри, и в это время Гермиона поравнялась с ними:
— Рон…
Но Рон поднял руку, заставив её замолчать.
— Она по-настоящему страдала, когда ты порвал с ней…
— И я страдал. Ты знаешь, почему я порвал с ней, и вовсе не потому, что мне так хотелось.
— Да, но сейчас ты с ней обнимаешься и целуешься, и у неё опять возникнут надежды…
— Она не идиотка, она знает, что это невозможно, она же не ожидает, что мы… поженимся или…
Когда Гарри произнёс эти слова, в его голове предстала отчётливая картина: Джинни в белом платье, выходящая замуж за высокого, безликого и неприятного чужака.
В одно головокружительное мгновение его, казалось, осенило: её будущее было свободным и ничем не обременённым, в то время как его… он не видел впереди ничего, кроме Волдеморта.
— Если ты будешь лапать её при каждом удобном случае…
— Это больше не повторится, — резко сказал Гарри. День был безоблачный, но он чувствовал себя так, как будто солнце зашло. — Хорошо?
Казалось, Рон был и рассержен, и смущён одновременно; он покачался вперёд и назад на каблуках, а затем произнёс:
— Ну ладно, в общем, это… да.
В оставшееся время дня Джинни не искала больше встречи с Гарри наедине, и ни взглядом, ни жестом не показывала, что в её комнате между ними произошло что-то большее, чем вежливая беседа. Как бы то ни было, приезд Чарли стал облегчением для Гарри. Он отвлёкся, когда миссис Уизли усадила Чарли на стул, угрожающе подняла палочку и объявила, что сейчас она его подстрижёт как следует.
Даже до появления Чарли, Люпина, Тонкс и Хагрида праздничный ужин в честь дня рождения Гарри грозил растянуть кухню Норы так, что она могла лопнуть, поэтому несколько столов были поставлены в ряд в саду. Фред и Джордж заколдовали множество пурпурных фонариков, на каждом из которых красовалось большое число 17, чтобы те висели в воздухе над гостями. Благодаря стараниям миссис Уизли, рана Джорджа была аккуратной и чистой, но Гарри ещё не привык к тёмному отверстию с одной стороны его головы, несмотря на многочисленные шутки, которые близнецы отпускали по этому поводу.
Гермиона наколдовала из кончика волшебной палочки пурпурные и золотые ленты, которые сами по себе изящно обвились вокруг деревьев и кустов.
— Здорово, — сказал Рон, когда последним взмахом палочки Гермиона окрасила листья дикой яблони в золотой цвет. — У тебя действительно есть вкус на такие вещи.
— Спасибо, Рон! — ответила Гермиона, казавшаяся довольной, но при этом чуть растерянной.
Гарри отвернулся с улыбкой. У него было странное ощущение, что он обязательно обнаружит главу о комплиментах, когда найдёт время внимательно прочитать Двенадцать Безотказных Способов Очаровать Ведьму. Он встретился с Джинни взглядом и улыбнулся ей, но тут же вспомнил обещание, данное Рону, и поспешно завязал разговор с мсьё Делакуром.
— Дорогу, дорогу! — нараспев сказала миссис Уизли, проходя в калитку с чем-то похожим на гигантский, размером с волейбольный мяч Снитчем, который парил перед ней. Секундой позже Гарри понял, что это был его праздничный торт, который миссис Уизли поддерживала на весу при помощи волшебной палочки, не рискуя нести его в руках по неровной земле. Когда торт, наконец, приземлился в центре стола, Гарри сказал:
— Выглядит изумительно, миссис Уизли.
— О, пустяки, дорогой, — сказала она ласково. За её спиной Рон поднял большой палец вверх и беззвучно произнёс: «Молодец.»
К семи часам все гости прибыли, и поджидавшие в конце аллеи Фред и Джордж провели их в дом. Хагрид ради такого торжественного случая облачился в свой лучший, и совершенно ужасный, ворсистый коричневый костюм. Хотя Люпин улыбнулся, когда пожимал руку Гарри, тот отметил, что он казался довольно подавленным. Это было очень странно: стоявшая рядом с ним Тонкс просто светилась от счастья.
— С днём рождения, Гарри! — сказала она, крепко обнимая его.
— Семнадцать, а? — произнёс Хагрид, принимая от Фреда бокал вина размером с ведро. — Ровно шесть лет прошло с тех пор, как мы познакомились, Гарри, помнишь?
— Смутно, —Гарри взглянул на него, ухмыляясь. — Ты, кажется, вышиб дверь, наколдовал Дадли поросячий хвост и сказал мне, что я волшебник?
— Я уж и забыл детали, — фыркнул Хагрид. — Всё хорошо, Рон, Гермиона?
— У нас всё прекрасно, — ответила Гермиона. — А как ты?
— Хм, неплохо. Я был занят, у нас появилось несколько новорождённых единорогов. Покажу вам, когда вернётесь.
Гарри старался не встретиться взглядом с Роном и Гермионой, пока Хагрид рылся в кармане.
— Вот, Гарри… не знал, что тебе подарить, а потом вспомнил об этом. - Он извлёк небольшой, слегка ворсистый мешочек, затянутый длинным шнурком, по всей видимости, предназначенный для ношения на шее. — Ослиная кожа. Спрячь сюда всё, что угодно и никто кроме хозяина не сможет ничего из него достать. Редкая штука.
— Спасибо, Хагрид!
— Не за что, — сказал Хагрид и махнул своей рукой размером с крышку от мусорного бочка. — А вот и Чарли! Он мне всегда нравился… эй! Чарли!
Подошёл Чарли, несколько уныло проводя рукой по нещадно остриженным волосам. Он был ниже Рона, коренастый, со множеством ожогов и царапин на мускулистых руках.
— Привет, Хагрид, как дела?
— Давно хотел написать тебе. Как поживает Норберт?
— Норберт? — засмеялся Чарли. — Норвежский гребнеспин? Теперь мы зовём её Норберта.
— Что?.. Норберт — девочка?
— Да, — ответил Чарли.
— А чем они отличаются? — спросила Гермиона.
— Они гораздо более злобные, — сказал Чарли. Он посмотрел назад через плечо и понизил голос. — Хоть бы папа пришёл поскорее. Мама начинает нервничать.
Они посмотрели на миссис Уизли. Та пыталась говорить с мадам Делакур, но то и дело поглядывала на ворота.
— Я думаю, придётся начать без Артура, — обратилась она к собравшимся в саду через пару секунд. — Вероятно, он задержался на… Ой!
Все увидели это одновременно: полоска света пролетела по двору, опустилась на стол и превратилась в ярко-серебристого горностая, который встал на задние лапки и проговорил голосом мистера Уизли:
— Со мной идёт Министр Магии.
Патронус растворился в воздухе, в то время как родственники Флёр продолжали с удивлением смотреть на то место, откуда он только что исчез.
— Нам лучше уйти, — тотчас же сказал Люпин. — Гарри… извини… я объясню в другой раз. Он схватил Тонкс за руку и увлёк её за собой; они добежали до изгороди, перелезли через неё и исчезли из виду. Миссис Уизли выглядела озадаченной.
— Министр… но почему? Я не понимаю…
Но на обсуждение не было времени: секундой позже мистер Уизли возник у ворот прямо из воздуха, в сопровождении Руфуса Скримджера, легко узнаваемого по гриве подёрнутых сединой волос.
Двое прибывших прошли через двор к саду и залитому сиянием фонариков столу, где все сидели молча, наблюдая за их приближением. Когда Скримджер вступил в лучи света, Гарри увидел, что он выглядел гораздо старше, чем в прошлую их встречу, похудел и помрачнел.
— Извините за вторжение, — произнёс Скримджер, дохромав до стола. — Особенно потому, что я, как оказалось, явился без приглашения на праздник.
Его глаза на мгновение задержались на огромном торте в виде Снитча.
— Желаю счастливых и долгих лет жизни.
— Спасибо, — ответил Гарри.
— Мне нужно поговорить с вами наедине, — продолжил Скримджер. — Равно как и с мистером Рональдом Уизли и мисс Гермионой Грэйнджер.
— С нами? — удивлённо переспросил Рон. — Почему с нами?
— Я расскажу вам это в более уединённом месте. Есть ли здесь такое место? — требовательно обратился он к мистеру Уизли.
— Да, конечно, — ответил мистер Уизли, явно нервичая. — Эээммм… гостиная, почему бы не воспользоваться ею?
— Вы можете отвести нас, — обратился Скримджер к Рону. — Вам нет необходимости сопровождать нас, Артур.
Гарри увидел, как мистер и миссис Уизли обменялись озабоченныим взглядами, когда он, Рон и Гермиона встали.
Пока они молча вели Министра в дом, Гарри знал, что остальные двое думают то же самое, что и он: Скримджер, должно быть, каким-то образом узнал, что они втроём планируют бросить Хогвартс.
Скримджер не сказал ни слова, пока они проходили через неприбранную кухню в гостиную Норы. Хотя сад был наполнен мягким золотым вечерним светом, в доме было уже темно; при входе Гарри взмахнул палочкой в сторону масляных ламп и они осветили неопрятную, но уютную комнату. Скримджер сел в продавленное кресло, которое обычно занимал мистер Уизли, предоставив Гарри, Рону и Гермионе вместе тесниться на диване. Как только они уселись, Скримджер заговорил:
— У меня есть несколько вопросов к вам троим, и я думаю, что будет лучше, если я задам их всем по отдельности. Вы двое, — он указал на Гарри и Гермиону, — можете подождать наверху, я начну с Рональда.
— Мы никуда не пойдём, — сказал Гарри, и Гермиона энергично закивала. — Вы можете говорить с нами вместе или ни с кем.
Скримджер бросил на Гарри холодный оценивающий взгляд. Гарри показалось, что Министр прикидывает, стоит ли проявлять ответную враждебность так рано.
— Хорошо, тогда поговорим вместе, — ответил он, пожимая плечами. Он прокашлялся и продолжил. — Я здесь, уверен вы это знаете, по поводу завещания Альбуса Дамблдора.
Гарри, Рон и Гермиона переглянулись.
— Судя по всему, для вас это неожиданность! Значит вы не знали, что Дамблдор кое-что вам оставил?
— Н… нам всем? — переспросил Рон. — Мне и Гермионе тоже?
— Да, всем в…
Но Гарри прервал его:
— Дамблдор умер больше месяца назад. Почему потребовалось так много времени, чтобы передать нам завещанное?
— Да разве это не ясно? — бросила Гермиона, прежде чем Скримджер успел ответить. — Они хотели исследовать то, что он нам оставил. У вас не было никаких прав на это! —воскликнула она, её голос слегка дрожал.
— У меня были все права, — безапеляционно сказал Скримджер. — Декрет об Оправданной Конфискации даёт Министерству право конфисковать завещанное…
— Этот закон был создан, чтобы предотвратить передачу волшебниками тёмных артефактов, - сказала Гермиона, — и Министерство должно иметь серьёзные доказательства того, что вещи усопшего незаконны, прежде чем конфисковать их! Уж не утверждаете ли вы, что думали, будто Дамблдор пытался передать нам что-то проклятое?
— Планируете сделать карьеру в области Магического права, мисс Грэйнджер? — спросил Скримджер.
— Нет, ни в коем случае, — отпарировала Гермиона. —Я надеюсь принести миру хоть какую-то пользу!
Рон засмеялся. Скримджер бросил быстрый взгляд на Рона и снова отвернулся, а Гарри заговорил:
— Так почему же вы решили отдать нам эти вещи сейчас? Не смогли придумать предлога, чтобы и дальше их удерживать?
— Нет, просто потому что прошёл тридцать один день! — тут же сказала Гермиона. — Они не могут держать предметы дольше этого срока, если не докажут, что они являются опасными. Верно?
— Можете ли вы сказать, что были близки с Дамблдором, Рональд? — обратился Скримджер к Рону, не обращая внимания на Гермиону.
Рон, казалось, опешил.
— Я? Нет… не совсем… Вообще, это Гарри всегда был…
Он обернулся на Гарри и на Гермиону, которая взглядом будто пыталась сказать «замолчи сейчас же!», но ошибка уже была совершена: у Скримджера был вид человека, который услышал именно то, что ожидал и хотел услышать. Он как хищная птица набросился на Рона, услышав его ответ:
— Если вы не были очень близки с Дамблдором, как вы объясните тот факт, что он упомянул вас в своём завещании? Он оставил исключительно мало распоряжений личного характера. Большая часть его имущества — частная библиотека, магические инструменты и другие личные вещи были завещаны Хогвартсу. Почему, вы думаете, он выделил вас?
— Я не знаю… — начал Рон. — Я… когда я сказал, что мы не были близки… Я имею в виду, я думаю, что я ему нравился…
— Ты скромничаешь, Рон, — сказала Гермиона. — Дамблдор тебя очень любил.
Это было натяжкой на грани лжи: насколько Гарри знал, Рон и Дамблдор никогда не оставались наедине и практически никогда не общались между собой лично. Однако непохоже было, чтобы Скримджер слушал. Он засунул руку под плащ и извлёк стянутый шнурком мешочек, но гораздо большего размера чем тот, что Хагрид подарил Гарри. Из него он извлёк свиток пергамента, который развернул и зачитал вслух:
«Последняя Воля и Завещание Альбуса Персиваля Вульфрика Брайана Дамблдора…» так, вот здесь… «Рональду Билиусу Уизли я оставляю мой Делюминатор, с надеждой, что пользуясь им, он будет вспоминать обо мне».
Скримджер извлёк из сумки предмет, который Гарри уже видел раньше: он был похож на серебряную зажигалку, но обладал, как он знал, способностью высасывать весь свет в зоне действия и возвращать его назад простым щелчком. Скримджер наклонился вперёд и передал Делюминатор Рону, который взял его и повертел в руке с ошеломлённым видом.
— Это ценная вещь, — сказал Скримджер, наблюдая за Роном. — Возможно, даже единственная в своём роде. Конечно же, это собственное изобретение Дамблдора. Почему бы он оставил вам такой редкий предмет?
Рон озадаченно покачал головой.
— Дамблдор, должно быть, обучил тысячи студентов, — упорствовал Скримджер. — И тем не менее из всех них он упомянул в своём завещании лишь вас троих. Почему бы это? Для чего, он думал, вы будете использовать Делюминатор, мистер Уизли?
— Видимо, чтобы выключать свет, — пробормотал Рон. — Что ещё я могу делать с его помощью?
У Скримджера, очевидно, не было никаких предположений. Он ещё пару секунд, прищурившись, смотрел на Рона, а затем вернулся к завещанию Дамблдора…
«Мисс Гермионе Джин Грэйнджер я оставляю свою копию «Басен Барда Бидла», в надежде, что она найдёт эту книгу занимательной и поучительной».
На этот раз Скримджер извлёк из мешка небольшую книгу, которая выглядела такой же старинной, как и «Секреты наитемнейших искусств» в спальне наверху. Её обложка была запачкана и местами отслаивалась. Гермиона безмолвно приняла её от Скримджера. Она положила книгу на колени и стала всматриваться в неё. Гарри увидел, что заголовок был написан рунами, читать которые он так и не научился. Пока он на них смотрел, на тиснёные символы упала слеза.
— Как вы думаете, почему Дамблдор оставил вам эту книгу, мисс Грэйнджер? — спросил Скримджер.
— Он… он знал, что я люблю книги, — ответила Гермиона сдавленным голосом, вытирая глаза рукавом.
— Но почему именно эту конкретную книгу?
— Я не знаю. Наверное, он думал, что она мне понравится.
— Вы когда-нибудь обсуждали с Дамблдором коды или какие-либо средства передачи секретных сообщений?
— Нет, не обсуждала, — ответила Гермиона, всё ещё утирая слезы рукавом. — И если Министерство не нашло никаких скрытых кодов в этой книге за тридцать один день, то вряд ли я смогу.
Она подавила рыдание. Они были так тесно прижаты друг другу, что Рон с трудом сумел вытащить руку, чтобы обнять Гермиону за плечи. Скримджер вновь вернулся к завещанию:
«Гарри Джеймсу Поттеру», — прочёл он, и неожиданно после этих слов всё внутри Гарри сжалось от волнения. — «Я оставляю Снитч, пойманный им в его первом матче по квиддичу в Хогвартсе, как напоминание том, как вознаграждаются упорство и мастерство.»
Когда Скримджер извлёк небольшой золотой мячик размером с грецкий орех, серебристые крылышки которого слабо трепетали, Гарри определённо почувствовал себя обманутым в ожиданиях.
— Почему Дамблдор оставил вам этот Снитч? — спросил Скримджер.
— Понятия не имею, — сказал Гарри. — По тем причинам, которые вы только что зачитали, наверное… чтобы напомнить мне, чего можно достичь, если быть упорным… и что там ещё было.
— Значит вы считаете, что это всего лишь символический подарок на память?
— Наверное, — ответил Гарри. — Что ещё это может быть?
— Вопросы задаю я, — произнёс Скримджер, придвигая свой стул немного ближе к дивану. Сумерки снаружи быстро сгущались, шатёр за окнами высился над изгородью, белея, словно призрак. — Я заметил, что ваш праздничный торт сделан в форме Снитча. Почему?
Гермиона иронически засмеялась:
— О, это не может быть просто потому, что Гарри - великолепный ловец, это было бы слишком очевидно, — сказала она. — Конечно, там должно быть секретное послание от Дамблдора, спрятанное в глазури!
— Я не думаю что в глазури что-то спрятано, —ответил Скримджер. — Но сам Снитч был бы хорошим местом для хранения небольшого предмета. Я уверен, вы знаете почему?
Гарри пожал плечами, но Гермиона ответила: Гарри подумал, что отвечать на вопросы правильно было её глубоко въевшейся привычкой, и она просто не могла подавить желание это сделать:
— Потому что у Снитча есть память к прикосновению, — высказалась она.
— Что? — одновременно спросили Гарри и Рон, оба считавшие познания Гермионы в области Квиддича почти нулевыми.
— Верно, — ответил Скримджер. — До того, как Снитч запустят в игру, до него не дотрагиваются голыми руками, даже сам изготовитель носит перчатки. На него наложены чары, благодаря которым он может в случае спорного захвата опознать того, кто коснулся его первым. Этот Снитч — он поднял вверх крошечный золотой мяч — помнит ваше прикосновение, Поттер. Сдается мне, Дамблдор, отличавшийся, при всех своих недостатках, невероятным магическим мастерством, должно быть, заколдовал этот Снич так, чтобы он открылся только для вас.
Сердце Гарри быстро билось. Он был уверен, что Скримджер прав. Как же ему избежать прикосновения к Снитчу голыми руками при Министре?
— Вы молчите, — продолжил Скримджер. — Возможно, вы уже знаете, что содержит в себе Снитч?
— Нет, — ответил Гари, всё ещё думая о том, как бы сделать вид, что дотронулся до Снитча, не касаясь его на самом деле. Если бы он только владел Легилименцией, по настоящему владел, и мог прочесть мысли Гермионы! Он мог практически слышать, как гудит, напряжённо работая, её мозг.
— Возьмите его, — тихо произнёс Скримджер.
Глаза Гарри встретились с жёлтыми глазами Министра, и он понял, что у него нет выбора, кроме как подчиниться. Он протянул руку, а Скримджер вновь наклонился вперёд и медленно и осторожно положил Снитч на ладонь Гарри.
Ничего не произошло. Как только пальцы Гарри сомкнулись на Снитче, его утомлённые крылья слегка затрепетали и замерли. Скримджер, Рон и Гермиона продолжали жадно смотреть на теперь частично скрытый пальцами мячик, как будто всё ещё надеясь, что он может как-то измениться.
— Это было эффектно, — хладнокровно произнёс Гарри. Рон и Гермиона засмеялись.
— Тогда это всё, не так ли? — сказала Гермиона, приподнимаясь с дивана.
— Не совсем, — сказал Скримджер, который теперь уже, похоже, разозлился. — Дамблдор завещал вам ещё один предмет, Поттер.
— Что это? — спросил Гарри со вновь нарастающим волнением. На этот раз Скримджер не стал зачитывать завещание.
— Меч Годрика Гриффиндора, — ответил он.
Гермиона и Рон застыли. Гарри огляделся в поисках украшенного рубинами эфеса, но Скримджер не извлёк меча из кожаного мешка, который в любом случае казался слишком маленьким для него.
— Ну так где он? — подозрительно спросил Гарри
— К сожалению, — сказал Скримджер, — меч не принадлежал Дамблдору, чтобы тот мог им распоряжаться. Меч Годрика Гриффиндора является важным историческим артефактом и, как таковой, принадлежит…
— Он принадлежит Гарри! — горячо возразила Гермиона. — Меч выбрал его, Гарри нашёл этот меч, он его вытащил из Распределяющей Шляпы… .
— Согласно достоверным историческим источникам, меч может являться любому достойному гриффиндорцу, - сказал Скримджер. - Это не делает его исключительной собственностью мистера Поттера, что бы там ни решил Дамблдор, — Скримджер почесал плохо выбритую щёку, разглядывая Гарри. — Почему, вы думаете…
— Дамблдор хотел отдать мне меч? — закончил Гарри, едва сдерживая себя. — Может он думал, что он будет хорошо смотреться у меня на стене.
— Это не шутка, Поттер! — прорычал Скримджер. — Не потому ли, что Дамблдор верил, что только меч Годрика Гриффиндора может победить Наследника Слизерина? Не желал ли он отдать вам этот меч, Поттер, потому что верил, как и многие другие, что вы — тот, кому предназначено судьбой уничтожить Того-Кого-Нельзя-Называть?
— Интересная теория, — сказал Гарри. — А хоть кто-то вообще пытался вонзить меч в Волдеморта? Может быть, Министерству стоит выделить на это дело своих людей, вместо того, чтобы терять время, потроша Делюминаторы или покрывая побеги из Азкабана. Так вот что вы делали, Министр, запершись в своём кабинете, - пытались вскрыть Снитч? Люди умирают — я едва не стал одним из них — Волдеморт преследовал меня через три графства, он убил Дикого Глаза Хмури, но Министерство не сказало обо всём этом ни слова, ведь так? И вы всё ещё ожидаете, что мы будем сотрудничать с вами!
— Вы слишком далеко зашли! — закричал Скримджер, вставая. Гарри тоже вскочил на ноги. Скримджер, хромая, приблизился к Гарри и сильно ткнул его в грудь концом палочки: она прожгла у Гарри на футболке дырку, как зажжённая сигарета.
— Эй! — закричал Рон, вскакивая и поднимая свою волшебную палочку, но Гарри сказал:
— Нет! Ты что, хочешь дать ему предлог, чтобы арестовать нас?
— Вспомнили, что вы не в школе, не так ли? — произнёс Скримджер, тяжело дыша в лицо Гарри. — Вспомнили, что я — не Дамблдор, который прощал вашу дерзость и непослушание? Вы можете носить этот шрам, как корону, Поттер, но семнадцатилетний мальчишка не в праве указывать мне, как выполнять мою работу! Пора бы вам научиться хоть какому-то уважению!
— Пора бы вам его заслужить, — ответил Гарри.
Пол задрожал, раздался звук бегущих шагов, затем дверь распахнулась, и в гостиную вбежали мистер и миссис Уизли.
— Нам… Нам показалось… мы слышали… — начал мистер Уизли, явно крайне встревоженный видом Гарри и Министра, стоящих буквально нос к носу.
— …громкие голоса, — запыхавшись, закончила миссис Уизли.
Скримджер отступил от Гарри на пару шагов, взглянув на дыру, которую он проделал в его футболке. Казалось, он сожалел о том, что вышел из себя.
— Это… ничего… — прорычал он. — Меня… огорчает ваша позиция, — сказал он, снова взглянув Гарри прямо в лицо. — Похоже, вы считаете, что Министерство не желает того же, чего вы… чего желал Дамблдор. Мы должны работать вместе.
— Мне не нравятся ваши методы, Министр, — произнёс Гарри. — Помните?
Он во второй раз поднял правый кулак и показал Скримджеру шрамы, всё ещё белевшие на тыльной стороне его ладони — надпись «Я не должен лгать». Лицо Скримджера посуровело. Не сказав больше ни слова, он молча развернулся и, прихрамывая, вышел из комнаты. Миссис Уизли поспешила за ним; Гарри услышал, как она остановилась у задней двери. Через минуту или около того, она крикнула: «Он ушёл!»
— Чего он хотел? — спросил мистер Уизли, глядя поочередно на Гарри, Рона и Гермиону, когда миссис Уизли торопливо вернулась к ним.
— Передать то, что оставил нам Дамблдор, — ответил Гарри. — Они только сейчас выпустили из-под ареста вещи, указанные в его завещании.
В саду, за столами, три предмета, которые передал им Скримджер, передавались из рук в руки. Все восторгались Делюминатором и Баснями Барда Бидла и сокрушались по поводу того, что Скримджер отказался отдать меч, но никто не мог предложить объяснения, зачем Дамблдор оставил Гарри старый Снитч. Мистер Уизли изучал Делюминатор уже в третий или четвёртый раз, когда миссис Уизли нерешительно сказала:
— Гарри, дорогой, все ужасно голодны. Мы не хотели начинать без тебя. Могу я подать ужин?
Они довольно торопливо поели, по-быстрому пропели «С днём Рождения», проглотили торт, и на этом вечеринка закончилась. Хагрид, который был приглашён на завтрашнюю свадьбу, но был слишком большим, чтобы спать в и без того переполненной Норе, отправился разбивать себе палатку на соседнем поле.
— Встретимся наверху, — шепнул Гарри Гермионе, когда они помогали миссис Уизли приводить сад в нормальное состояние. — Когда все отправятся спать.
Наверху в комнате под чердаком Рон взялся разглядывать свой Делюминатор, а Гарри заполнил мешочек Хагрида из ослиной кожи, но не золотом, а теми вещами, которыми он особенно дорожил, какими бы бесполезными некоторые из них ни казались: Карта Мародёров, осколок заколдованного зеркала Сириуса и медальон Р.А.Б. Он туго затянул шнурок и повесил мешочек на шею, затем сел, держа в руках старый Снитч, и принялся наблюдать за его слабо трепещущими крылышками. Наконец, Гермиона постучала в дверь и на цыпочках прокралась внутрь.
Муффлиато, — прошептала она, махнув палочкой в направлении лестницы
— Я думал, ты не одобряешь это заклинание, — сказал Рон.
— Времена меняются, — ответила Гермиона. — Ну ка, покажи нам этот Делюминатор.
Рон не заставил себя ждать: держа Делюминатор перед собой, он щёлкнул им. Единственная лампа, зажжённая ими, моментально потухла.
— Дело в том, — прошептала Гермиона из темноты, — что мы могли бы получить то же самое, используя Перувийский Порошок Постоянных Потёмок.
Раздался тихий щелчок, и шар света из лампы вернулся к потолку и вновь осветил их.
— И всё равно здорово, — словно оправдываясь, сказал Рон. — Судя по тому, что говорят, Дамблдор сам изобрёл его!
— Я знаю, но я уверена, что он не выделил бы тебя в своём завещании только для того, чтобы помочь нам выключать свет!
— Ты думаешь, он знал, что Министерство конфискует его завещание и изучит всё, что он нам оставил? — спросил Гарри
— Определённо, — ответила Гермиона. — Он не мог сказать в своём завещании, почему оставляет нам эти вещи, но это всё равно не объясняет …
— …почему он не мог намекнуть нам, когда был жив? — спросил Рон.
— Вот именно, — произнесла Гермиона, перелистывая страницы Басен Барда Бидла, — Если эти вещи настолько важны, что их нужно было передавать прямо под носом у Министерства, он мог хотя бы объяснить, почему… разве что он считал это очевидным…
— Выходит, ошибался, да?— бросил Рон. — Я всегда говорил, что он был сумасшедший. Блестящий, и всё такое, но чокнутый. Оставить Гарри старый Снитч — для чего это, чёрт возьми, было нужно?
— Понятия не имею, — сказала Гермиона. — Когда Скримджер заставил тебя взять его, Гарри, я была так уверена, что что-то произойдёт!
— Ну, знаете, — произнёс Гарри, и его пульс участился, когда он поднял перед собой Снитч. — я ведь не стал бы очень стараться на виду у Скримджера, верно?
— Что ты имеешь в виду? — спросила Гермиона
— Снитч, который я поймал в моём самом первом матче по Квиддичу, — сказал Гарри. — Вы что, не помните?
Гермиона выглядела просто озадаченной. Однако Рон так и задохнулся и стал лихорадочно указывать пальцем то на Гарри, то на Снитч, а потом снова на Гарри до тех пор, пока к нему не вернулся дар речи:
— Это тот, который ты едва не проглотил!
— Именно, — ответил Гарри и с бешено стучащим сердцем прижал Снитч к губам.
Тот не открылся. Гарри переполнили досада и горькое разочарование. Он опустил золотой шарик, но Гермиона закричала:
— Надпись! На нём надпись! Смотрите быстрее!
От неожиданности и волнения он чуть не уронил Снитч. Гермиона была совершенно права. Выгравированные на гладкой золотой поверхности, где несколько секунд назад не было ничего, четыре слова были написаны тонким, наклонным почерком, в котором Гарри распознал почерк Дамблдора:
Я открываюсь в конце.
Он едва успел прочесть надпись, как слова вновь испарились.
«Я открываюсь в конце»… Что это может значить?
Гермиона и Рон непонимающе покачали головами.
— Я открываюсь в конце… в конце… Я открываюсь в конце…
Но сколько бы и с какими интонациями они не повторяли эти слова, они так и не смогли выудить из них ни крупицы смысла.
— И меч… — наконец сказал Рон, когда они бросили попытки угадать значение надписи на Снитче. — Почему он хотел, чтобы у Гарри был меч?
— И почему он не мог просто сказать мне об этом? — тихо спросил Гарри. — Меч был там, он был прямо на стене его кабинета во время всех наших бесед в прошлом году! Если он хотел дать мне его, почему тросто не дал тогда?
Он чувствовал себя так, будто сидит на экзамене над вопросом, ответ на который вроде бы должен знать, но мозг его работает медленно и соображает туго. Неужели он что-то упустил в длинных разговорах с Дамблдором в прошлом году? Должен ли он знать, что всё это значило? Ожидал ли Дамблдор, что он поймёт?
— Что касается этой книги, — сказала Гермиона. — «Басни Барда Бидла»… Я даже никогда не слышала о них!
— Ты никогда не слышала о «Баснях Барда Бидла»? — недоверчиво переспросил Рон. — Ты что, шутишь?
— Нет, не шучу, — удивлённо ответила Гермиона. — Стало быть, ты их знаешь?
— Конечно, знаю!
Отвлекшись от собственных мыслей, Гарри поднял глаза. То обстоятельство, что Рон читал книгу, которой не читала Гермиона, казалось чем-то из ряда вон выходящим. Однако Рон, казалось, был поражён их удивлением.
— Да ладно! Считается, что все старые детские сказки придуманы Бидлом. «Фонтан счастливой судьбы», «Волшебник и горшок скок-поскок», «Бэббити Рэббити и её пень-хохотун»
— Как-как? — переспросила Гермиона, хихикая. — Что там было последним?
— Прекрати… — сказал Рон, недоверчиво переводя взгляд с Гарри на Гермиону. — Уж про Бэббити Рэббити вы должны были слышать …
— Рон, ты ведь хорошо знаешь, что мы с Гарри воспитывались магглами! — сказала Гермиона. — Мы не слушали таких историй, когда были маленькими, мы слушали «Белоснежку и семь гномов» и «Золушку»
— Это что, болезнь такая? — спросил Рон.
— Значит, это детские сказки? — ответила Гермиона, вновь склоняясь над рунами.
— Да… — неуверенно ответил Рон. — Ну то есть, это просто так говорят, что все старые сказки пришли от Бидла. Я не знаю, как они выглядят в первоначальных версиях.
— Но интересно, почему Дамблдор считал, что я должна их прочесть?
Внизу что-то хрустнуло.
— Наверное, это всего лишь Чарли, крадётся куда-нибудь нарастить волосы, пока мама спит, —произнёс Рон, явно нервничая.
— Всё равно, нам надо ложиться спать, — прошептала Гермиона. — Будет нехорошо, если мы завтра проспим.
— Да. Зверское тройное убийство, совершённое матерью жениха, может несколько подпортить свадьбу. Я погашу свет.
И он ещё раз щёлкнул Делюминатором, когда Гермиона вышла из комнаты.

Unless otherwise stated, the content of this page is licensed under Creative Commons Attribution-ShareAlike 3.0 License