Книга 7. Глава 8. Свадьба.

В три часа пополудни на следующий день Гарри, Рон, Фред и Джордж стояли возле большого белого шатра во фруктовом саду, ожидая прибытия на свадьбу гостей.
Гарри принял изрядную дозу Многосущного зелья и теперь был копией рыжеволосого маггловского мальчика из соседней деревни Оттери Сент Кетчпоул, у которого Фред стащил волосы с помощью Призывающих Чар. По плану, Гарри должны были представить как «кузена Барни», полагаясь на то, что на фоне огромного количества родственников Уизли на него никто не обратит внимания.
Все четверо держали в руках план рассадки гостей, чтобы провожать людей на их места. Часом ранее прибыла целая толпа официантов в белых мантиях и музыкальная группа в золотистых пиджаках, и они все теперь сидели неподалёку под деревом. Гарри видел, как оттуда время от времени поднимались облачка голубого дыма от трубок.
Позади Гарри, за входом в шатёр, по обе стороны длинного пурпурного ковра рядами стояли хрупкие золотистые стулья. Шесты, поддерживающие шатёр, были оплетены белыми и золотыми цветами. Фред и Джордж закрепили огромную связку золотых шаров над тем местом, где Билл и Флёр очень скоро должны были стать мужем и женой. Снаружи бабочки и пчёлы лениво кружили над травой и живой изгородью. Гарри было довольно неудобно. Мальчик-маггл, облик которого он принял, был немного толще его, и Гарри было жарко в тесной праздничной мантии под ярким летним солнцем.
- Когда я буду жениться - сказал Фред, оттягивая воротник мантии, - я не буду заморачиваться всей этой чепухой. Можете приходить, в чём захотите, а на маму вообще наложу Проклятье Оков-Всего-Тела, пока всё не закончится.
- Утром она вела себя не так уж и плохо для такого случая - сказал Джордж. - Немножко поплакала, что Перси нет, но кому он нужен? Чёрт, так, приготовьтесь, вон они идут, смотрите.
В дальнем конце двора один за другим появлялись из ниоткуда люди в ярких одеждах. За несколько минут образовалась процессия, которая, извиваясь, стала продвигаться через сад к свадебному шатру. Экзотические цветы и волшебные птицы трепетали на шляпах ведьм, а на галстуках многих волшебников поблескивали драгоценные камни. Гул взволнованных голосов раздавался всё громче и громче, заглушая жужжание пчёл, по мере того как процессия приближалась к шатру.
- Отлично, кажется, я вижу несколько кузин-Вил, - сказал Джордж, вытягивая шею, чтобы получше разглядеть. - Им потребуется помощь с нашими английскими обычаями, я им помогу…
- Не так быстро, Безухий, - сказал Фред и, проскочив мимо стайки ведьм средних лет, возглавлявших процессию, сказал двум хорошеньким француженкам, - Ну-ка, permettez-moi, чтобы я assister vous.
Девушки захихикали и позволили Фреду проводить их внутрь.
Джорджу только и осталось что заняться ведьмами средних лет, Рон взял на себя заботу о Перкинсе, старом министерском коллеге мистера Уизли, а Гарри досталась туговатая на ухо пожилая супружеская пара.
- Приветик, - послышался знакомый голос, когда он снова вышел из шатра и во главе очереди у входа обнаружил Люпина и Тонкс. По такому случаю она стала блондинкой.
- Артур нам сказал, что ты – тот, который в кудряшках. Извини за вчерашнее, - добавила она шёпотом, когда Гарри повёл их по проходу. - Министерство сейчас очень настроено против оборотней, и мы подумали, что наше присутствие ничего хорошего тебе не принесёт.
- Всё нормально, я понимаю, - ответил Гарри, обращаясь скорее к Люпину, чем к Тонкс.
Люпин мимолётно улыбнулся в ответ, но когда они отвернулись, Гарри, заметил, что на лице Люпина снова появилось несчастное выражение. Он не понял, почему, но разбираться, в чём дело, было некогда: Хагрид производил некоторые разрушения. Он неверно истолковал указания Фреда и вместо специально увеличенного и укреплённого магией стула в заднем ряду уселся на пять обычных стульев, которые теперь напоминали большую груду золотых спичек.
Пока мистер Уизли устранял ущерб, а Хагрид кричал извинения всем, кто его слушал, Гарри поспешил обратно ко входу и обнаружил там Рона лицом к лицу с крайне эксцентрично выглядевшим волшебником. Слегка косоглазый, с белыми волосами до плеч, напоминающими сахарную вату, волшебник был в колпаке, кисточка которого болталась перед самым его носом, и был одет в мантию цвета яичного желтка, при взгляде на которую начинали слезиться глаза. Странный амулет, похожий на треугольный глаз, поблескивал на золотой цепочке у него на шее.
- Ксенофилиус Лавгуд, - произнёс волшебник, протягивая руку Гарри. - Мы с дочерью живем сразу за холмом, и было так любезно со стороны милейшего семейства Уизли пригласить нас. Но я думаю, вы знакомы с моей Луной? - добавил он, обращаясь к Рону.
- Да, - ответил Рон. - Разве она не с вами?
- Она задержалась в этом очаровательном садике, чтобы поздороваться с гномами, они здесь просто кишат, как замечательно! Очень немногие волшебники понимают, что мы можем многому научиться у мудрых маленьких гномов или, если назвать их правильно, Gernumbli gardensi.
- Наши гномы и правда знают множество отборных ругательств, - сказал Рон, - но я думаю, что этому их научили Фред с Джорджем.
Рон увёл в шатёр группу колдунов, и тут подбежала Луна.
- Привет, Гарри! – сказала она.
- Э… меня зовут Барни, - опешил Гарри.
- О, так ты и имя поменял? – весело спросила Луна.
- Как ты догадалась?..
- А, просто по выражению твоего лица, - сказала она.
Как и её отец, Луна была одета в ярко-жёлтую мантию, а в волосы она вплела большой подсолнух. В целом, после того как глаза привыкали к необычайной яркости её наряда, впечатление она производила приятное. Во всяком случае, у неё из ушей не свисали редиски.
Ксенофилиус разговора Луны и Гарри не слышал, так как был увлечён беседой со знакомым волшебником. Попрощавшись с ним, он обернулся к дочери, которая подняла палец и сказала:
- Папочка, посмотри… один из гномов меня даже укусил.
- Замечательно! Слюна гномов чрезвычайно полезна, - Мистер Лавгуд схватил протянутый палец Луны, внимательно рассматривая кровоточащий укус.
- Луна, дорогая, если сегодня ты почувствуешь в себе новый талант, возможно неожиданное желание петь в опере или говорить по-русалочьи, не сдерживай этот порыв! Может быть, это Gernumbli тебя одарили!
Рон, как раз проходивший мимо, громко фыркнул.
- Рон может смеяться, - безмятежно сказала Луна, когда Гарри вёл её и Ксенофилиуса к их местам, - но мой отец провёл серьёзные исследования магии Gernumbli
- Правда? - сказал Гарри, давно зарёкшийся оспаривать странные воззрения Луны и её отца. – А ты уверена, что тебе не надо обработать укус?
- Да нет, всё в порядке, - ответила Луна, задумчиво посасывая палец и оглядывая Гарри. - Ты такой нарядный. Я сказала папе, что все скорее всего наденут праздничные мантии, но он считает, что на свадьбу нужно носить одежду цвета солнца, ну, знаешь, на счастье.
После того как Луна неторопливо удалилась вслед за отцом, появился Рон в сопровождении пожилой ведьмы, опиравшейся на его руку. Нос, похожий на клюв, красные круги вокруг глаз и розовая шляпа с перьями придавали ей вид фламинго с крайне скверным нравом.
- …и твои волосы слишком длинные, Рональд, сначала я даже приняла тебя за Джиневру… Мерлинова борода! Во что это вырядился Ксенофилиус Лавгуд? Он похож на омлет. А ты ещё кто? - рявкнула она на Гарри.
- Ах да, тётушка Мюриэль, это наш кузен Барни.
- Ещё один Уизли? Вы плодитесь как гномы. А разве Гарри Поттер не здесь? Я надеялась познакомиться с ним. Я думала, он твой друг, Рональд, или ты просто хвастался?
- Нет… он не смог прийти…
- Хм-м. Небось придумал отговорку? Значит не так глуп, каким выглядит на фотографиях в газетах. Я только что объясняла невесте, как лучше носить мою диадему, - прокричала она Гарри. – Гоблинской работы, знаешь ли, и хранилась в моей семье веками. Она миловидная девушка, но всё же… француженка… Так-так, найди-ка для меня хорошее место, Рональд, мне сто семь лет и мне не следует слишком долго стоять на своих двоих.
Проходя мимо, Рон наградил Гарри многозначительным взглядом и пропал на некоторое время: когда они снова встретились у входа, Гарри уже успел показать ещё дюжине гостей их места. Шатёр теперь был практически заполнен, и впервые у входа не было очереди.
- Мюриэль - просто кошмар, - сказал Рон, вытирая пот со лба рукавом. - Раньше она каждый год приезжала к нам на Рождество, а потом, слава Богу, обиделась, потому что Фред с Джорджем взорвали Навозную бомбу под её стулом во время ужина. Папа всегда говорит, что она вычеркнет их из своего завещания - как будто им есть дело, они и так станут самыми богатыми в семье, учитывая, как у них идут дела… Ух ты! – добавил он, часто моргая, завидев торопливо подходящую к ним Гермиону. - Потрясающе выглядишь!
- Как всегда, слышу удивление, - ответила Гермиона, но улыбнулась. На ней было воздушно-лёгкое сиреневое платье, и под цвет ему туфли на высоких каблуках, а волосы были гладкими и блестящими. - Твоя тётя Мюриэль с тобой не согласится, я только что встретила её наверху, когда она отдавала диадему Флёр. Она сказала «О боже, это что, магглорожденная?», а потом добавила, «Плохая осанка и тощие лодыжки».
- Не бери в голову, Гермиона, она всем грубит, - утешил Рон.
- Говорите о Мюриэль? - спросил Джордж, выходя из шатра с Фредом. - Она мне только что сказала, что у меня уши кривоваты. Старая летучая мышь! Но я бы хотел, чтобы дядюшка Билиус всё ещё был бы с нами, он умел повеселиться на свадьбах.
- Это не он увидел Грима и умер через двадцать четыре часа? - спросила Гермиона.
- Ну, да, под конец он стал довольно странным, - подтвердил Джордж.
- Но прежде чем он начал чудить, он был настоящей душой компании, - сказал Фред. – Бывало, как выпьет целую бутылку Огневиски, а потом как выбежит на танцплощадку, задерёт мантию и начинает доставать букетики цветов прямо из…
- Да, похоже, он был просто очаровашкой, - заметила Гермиона, пока Гарри закатывался от хохота.
- Почему-то так никогда так и не женился, - сказал Рон.
- Просто удивительно, - добавила Гермиона.
Они все так хохотали, что никто из них не заметил запоздалого гостя: это был темноволосый молодой человек с большим крючковатым носом и густыми чёрными бровями. Его заметили, только когда он протянул Рону приглашение и произнес, не отводя глаз от Гермионы:
- Ты чудесно выглядишь.
- Виктор! - закричала Гермиона и уронила свою маленькую сумочку, расшитую бисером, которая упала с громким стуком, явно не соответствующим её размерам. Она торопливо подняла её, краснея, и сказала:
- Я не знала, что ты … боже… я так рада тебя видеть… как у тебя дела?
Уши Рона снова ярко покраснели. Взглянув на приглашение Крама так, словно не верил в нём ни единому слову, он спросил чересчур громко:
- А ты как тут оказался?
- Меня пригласила Флёр, - сказал Крам, подняв брови.
Гарри, у которого к Краму не было претензий, пожал ему руку, и, чувствуя, что будет благоразумнее увести его подальше от Рона, вызвался показать его место.
- Твой друг не слишком рад меня видеть, - сказал Крам, когда они вошли в заполненный гостями шатёр. - Или он твой родственник? – добавил он, взглянув на рыжие кудри Гарри.
- Кузен, - пробормотал Гарри, но Крам всё равно не слишком его слушал. Его появление вызвало некоторый переполох, особенно среди кузин-Вил Флёр: ведь он был знаменитым игроком в Квиддич. Пока люди все ещё вытягивали шеи, стараясь рассмотреть Крама получше, по проходу торопливо подошли Рон, Гермиона, Фред и Джордж.
- Пора рассаживаться, - сказал Фред Гарри. - Иначе невеста собьёт нас с ног.
Гарри, Рон и Гермиона заняли места во втором ряду позади Фреда с Джорджем. Щёки у Гермионы были розовыми, а уши Рона до сих пор алели. Несколько секунд спустя он пробормотал Гарри: «Видел, он отрастил эту идиотскую бородёнку?»
Гарри промычал что-то неопределённое.
Нагретый солнцем шатёр был наполнен взволнованным ожиданием, гул голосов кое-где нарушался взрывами возбуждённого смеха. Мистер и миссис Уизли прошли по проходу, улыбаясь и махая родственникам. Миссис Уизли была в новой мантии аметистового цвета и такого же цвета шляпе.
Секундой позже, Билл и Чарли встали в глубине шатра, оба в праздничных мантиях с большими белыми розами в петлицах. Фред присвистнул, что вызвало всплеск хихиканья у кузин-Вил. Потом все затихли, потому что шатёр заполнила музыка, исходившая, казалось, из золотых шаров.
- О-о! – произнесла Гермиона, развернувшись на стуле и глядя на вход.
Собравшиеся в зале ведьмы и колдуны разом вздохнули, когда мсьё Делакур и Флёр пошли по проходу: Флёр словно плыла, а мсьё Делакур шёл подпрыгивая и весь сияя. Флёр была одета в очень простое белое платье, и от неё, казалось, исходил яркий серебряный свет. И если обычно её красота затмевала всех вокруг своим сиянием, то сегодня она лишь делала окружающих красивей. Джинни и Габриэль, обе в золотистого цвета платьях, казались ещё более хорошенькими, чем обычно, а когда Флёр подошла к Биллу, он выглядел так, как если бы никогда не повстречал Фенрира Грейбэка.
- Дамы и господа, - произнёс чуть распевный голос, и Гарри с чувством некоторого потрясения увидел того же самого маленького колдуна с клочками волос на голове, что распоряжался на похоронах Дамблдора - теперь он стоял напротив Билла и Флёр. - Мы собрались здесь сегодня, чтобы отпраздновать союз двух верных сердец…
- Да, моя диадема что угодно украсит, - сказала тётушка Мюриель довольно громким шёпотом. - Однако я должна заметить, что вырез у Джиневры слишком глубокий.
Джинни оглянулась, улыбаясь, подмигнула Гарри и быстро отвернулась. Мысли Гарри унеслись далеко от шатра, к тем часам, что он когда-то проводил с Джинни в укромных уголках школьной территории. Казалось, это было целую вечность назад, и всегда слишком хорошо, чтобы быть правдой, словно он крал эти чудесные часы из жизни какого-то нормального человека, человека без шрама в форме молнии на лбу…
- Уильям Артур, берёшь ли ты Флёр Изабель…?
В переднем ряду миссис Уизли и мадам Делакур тихо рыдали в кружевные лоскутки. Трубные звуки из задних рядов возвестили, что Хагрид тоже достал свой носовой платок-скатерть.
Гермиона обернулась и радостно улыбнулась Гарри. Её глаза тоже были полны слёз.
- …тогда я объявляю вас соединёнными навеки.
Колдун с клочковатыми волосами высоко поднял палочку над головами Билла и Флёр, и дождь из серебряных звёзд просыпался на них, закружившись вокруг их сплетённых фигур. Фред и Джордж первыми начали аплодировать, и золотые шары наверху лопнули, райские птицы и маленькие золотые колокольчики вылетели из них, прибавляя музыку своих голосов и мелодичный звон к общему шуму.
- Дамы и господа! – объявил колдун. - Попрошу всех встать.
Все в зале поднялись, тётушка Мюриэль громко ворча. Колдун снова взмахнул волшебной палочкой и стулья, на которых они сидели, изящно взлетели в воздух, а полотняные стены шатра исчезли, уступив место прекрасному виду на сад и окружающий его сельский пейзаж, залитых солнечным светом. Шатёр превратился в навес, поддерживаемый золотыми шестами. Затем из центра шатра полилось жидкое золото и образовавшаяся лужа превратилась в блестящий танцевальный настил. Парящие в воздухе стулья сгруппировались в воздухе вокруг маленьких столиков, покрытых белыми скатертями, и они вместе грациозно опустились обратно на землю вокруг танцплощадки, а музыканты в золотистых пиджаках направились к подиуму.
- Ловко, - одобрительно заметил Рон, когда повсюду появились официанты, одни - разнося на серебряных подносах тыквенный сок, Ирисэль и Огневиски, а другие – грозящие обрушиться груды пирогов и сэндвичей.
- Нам надо пойти поздравить их! - сказала Гермиона, вставая на цыпочки и глядя туда, где Билл и Флёр исчезли в толпе поздравляющих их гостей.
- У нас ещё будет время, - пожал плечами Рон, подхватывая три кружки Ирисэля с проплывавшего мимо подноса и протягивая одну Гарри.
- Гермиона, держи, пойдём займём столик… Нет, не там! Только не рядом с Мюриэль…
Рон пошёл через пустую танцплощадку, поглядывая на ходу по сторонам. Гарри был уверен, что он выискивал Крама. К тому времени как они достигли противоположного края шатра, большинство столиков были уже заняты, больше всего свободных мест было за столом, где сидела в одиночестве Луна.
- Ты не против, если мы присоединимся?
- Конечно, нет, - радостно ответила она. – Папа как раз пошёл вручать Биллу и Флёр наш подарок.
- И что же это? Пожизненный запас Гардикорня? - спросил Рон.
Гермиона попыталась пнуть Рона под столом, но попала по Гарри. От боли его глаза заслезились, и он на несколько секунд потерял нить разговора.
Музыканты начали играть. Билл и Флёр вышли на танцплощадку первыми под громкие аплодисменты. Через некоторое время мистер Уизли вывел мадам Делакур на танец, а за ними последовали миссис Уизли и отец Флёр.
- Мне нравится эта песня, - сказала Луна, покачиваясь в такт мелодии, напоминавшей вальс. Вскоре она встала и скользнула на площадку, где стала вращаться на одном месте с закрытыми глазами, размахивая руками, совершенно одна.
- Молодец она, правда? - сказал Рон с восхищением. – Всегда такая замечательная.
Однако улыбка тотчас сползла с его лица: на освободившее место сел ни кто иной, как Виктор Крам. Гермиона казалась радостно взволнованной, но на этот раз Виктор воздержался от комплиментов. С угрюмым видом он спросил:
- Кто этот человек в жёлтом?
- Это Ксенофилиус Лавгуд, он отец нашей подруги, - сказал Рон. Его задиристый тон давал понять, что смеяться над Ксенофилиусом они не собираются, несмотря на явный вызов. - Пойдём потанцуем, - добавил он неожиданно, обращаясь к Гермионе.
Гермиона казалась ошеломлённой, но и довольной тоже. Она встала и они с Роном скоро смешались с густеющей толпой на танцплощадке.
- Они что, теперь вместе? – отвлекшись на секунду, спросил Крам.
- Да, вроде того, - ответил Гарри.
- А ты кто? – спросил Крам.
- Барни Уизли.
Они пожали руки.
- Барни, скажи, ты хорошо знаешь этого Лавгуда?
- Нет, только сегодня с ним познакомился. А что?
Поверх своего бокала Крам злобно смотрел на Ксенофилиуса, который беседовал с несколькими колдунами на другой стороне танцевальной площадки.
- А то, - сказал Крам, – что если бы он не был гостем Флёр, я бы немедленно вызвал его на дуэль за то, что он носит на груди этот мерзкий знак!
- Знак? - спросил Гарри, тоже поглядев на Ксенофилиуса. Странный треугольный глаз поблескивал у него на груди. – Почему? Что с ним не так?
- Гриндельвальд. Это знак Гриндельвальда.
- Гриндельвальда… тёмного мага, которого победил Дамблдор?
- Вот именно.
Мышцы на челюсти Крама задвигалась так, словно он что-то жевал, а потом он продолжил:
- Гриндельвальд убил многих людей, моего дедушку, например. Конечно, он никогда не имел власти в вашей стране, говорили, он боялся Дамблдора - и не зря, если учесть, каким был его конец. Но это, - он показал пальцем на Ксенофилиуса, - это его символ, я узнал его сразу. Гриндельвальд высек его на стене Дурмстранга, когда был там учеником. Некоторые идиоты копировали этот символ себе на учебники или на одежду, хотели поразить других, выглядеть внушительнее - пока те из нас, кто потерял близких по вине Гриндельвальда, не проучили их как следует.
Крам угрожающе хрустнул костяшками пальцев и сердито уставился на Ксенофилиуса.
Гарри был озадачен. Казалось крайне маловероятным, что отец Луны был приверженцем тёмных искусств, да и больше никто из присутствующих в шатре не узнал треугольный знак, похожий на руну.
- А ты, э-э… точно уверен, что это Гриндельвальда…?
- Я не ошибаюсь, - холодно ответил Крам. - Я ходил мимо этого знака несколько лет, я хорошо его знаю.
- Ну, есть вероятность, - сказал Гарри, - что Ксенофилиус на самом деле не знает, что означает этот символ. Лавгуды, они довольно… необычные люди. Он запросто мог где-то найти этот знак и решить, что это поперечное сечение головы Морщерогого кизляка или что-нибудь в этом духе.
- Поперечное сечение чего?
- В общем, я не знаю, кто это такие, но судя то всему они с дочкой во время каникул ездят их искать…
Гарри чувствовал, что у него не получается хорошо объяснить особенности семьи Лавгудов.
- Вон, это она, - Гарри показал пальцем на Луну. Она по-прежнему танцевала в одиночестве, размахивая руками вокруг головы, словно отгоняя мошкару.
- Зачем она это делает? – спросил Крам.
- Наверное пытается избавиться от Вракспурта, - предположил Гарри, распознавая симптомы.
Крам, похоже, никак не мог понять, разыгрывает его Гарри или нет. Он вынул палочку из-под мантии и угрожающе похлопал ею по ноге; из её кончика вылетели искры.
- Грегорович! - громко сказал Гарри, и Крам вздрогнул от неожиданности, но Гарри был слишком возбужден, чтобы соблюдать осторожность. При виде палочки Крама Гарри вспомнил, как Олливандер внимательно осматривал её перед Турниром Трёх Волшебников.
- А что насчёт него? - подозрительно спросил Крам.
- Он мастер волшебных палочек.
- Я знаю, - сказал Крам.
- Он сделал твою палочку! Поэтому я и подумал… Квиддич…
Крам явно подозревал его всё больше и больше.
- Как ты узнал, что Грегорович изготовил мою палочку?
- Я… Я где-то об этом читал, кажется, - сказал Гарри. – В… в журнале для болельщиков, - бешено импровизировал Гарри. Крам немного успокоился.
- Не помню, что бы я обсуждал мою палочку с болельщиками, - сказал он.
- Так…э… где сейчас Грегорович?
Крам явно был озадачен.
- Он ушёл на пенсию несколько лет назад. Я был одним из последних, кто приобрёл палочку Грегоровича. Они самые лучшие, хотя я знаю, что вы, бритты, предпочитаете Олливандера.
Гарри не ответил. Он притворялся, что наблюдает за танцующими, так же как Крам, но на самом деле напряжённо думал. Значит, Волдеморт разыскивает знаменитого мастера волшебных палочек, и Гарри не пришлось долго раздумывать в поисках причины: конечно, это из-за того, что палочка Гарри сделала в ту ночь, когда Волдеморт преследовал его в небе. Палочка из остролиста и пера феникса победила позаимствованную Волдемортом палочку. Произошло что-то, чего Олливандер не ожидал и не понял. Может быть, Грегорович разбирается лучше? Действительно ли он более искусный мастер, чем Олливандер, и владеет секретами волшебных палочек, которые Олливандер не знает?
- Вон та девушка очень симпатичная, - голос Крама вернул Гарри к реальности. Крам указывал на Джинни, которая только что присоединилась к Луне. – Она тоже твоя родственница?
- Ага, - сказал Гарри, чувствуя внезапное раздражение, - и она уже встречается кое с кем. Ужасно ревнивый тип. Здоровый такой верзила. Тебе не захочется с ним ссориться.
Крам хмыкнул.
- Какой смысл, - сказал он, опустошая бокал и поднимаясь на ноги, - быть международной звездой Квиддича, если всех симпатичных девушек уже разобрали?
И он зашагал прочь, а Гарри схватил с подноса у проходящего мимо официанта сэндвич и двинулся вокруг переполненной танцплощадки. Он хотел найти Рона и рассказать ему о Грегоровиче, но Рон танцевал с Гермионой в самой середине площадки. Гарри прислонился к одному из золотых шестов и стал наблюдать за Джинни, которая теперь танцевала с другом Фреда и Джорджа, Ли Джорданом. Он смотрел на неё и старался не злиться по поводу обещания, данного Рону.
Раньше Гарри никогда не бывал на свадьбе, поэтому не мог с уверенностью сказать, чем празднование волшебников отличается от маггловского. Впрочем, он был вполне уверен, что вечеринка магглов не включала бы свадебный торт с двумя маленькими фигурками фениксов на верхушке, которые взлетели, когда торт разрезали; или бутылки с шампанским, летающие сами по себе среди толпы. С приближением ночи мотыльки стали залетать под навес, теперь освещённый парящими в воздухе золотыми фонариками, и вечеринка становилась всё более непринуждённой. Фред и Джордж уже давно исчезли в темноте с парочкой кузин Флёр. Чарли, Хагрид и приземистый маг в пурпурной шляпе с загнутыми полями пели “Герой Одо” в углу. Гарри блуждал в толпе, чтобы избежать встречи с пьяным дядюшкой Рона, который, похоже, был не уверен, является ли Гарри его сыном.
Тут Гарри заметил пожилого волшебника сидящего за столиком в одиночестве. Облако белых пушистых волос, напоминавшее одуванчик, венчала побитая молью феска. В его облике было что-то смутно знакомое, и пошарив в памяти, Гарри неожиданно сообразил, что это был Эльфиас Дож, член Ордена Феникса и автор некролога Дамблдора.
Гарри подошёл к нему.
- Могу я присесть?
- Конечно, конечно, - у Дожа был довольно высокий сиплый голос.
Гарри наклонился поближе.
- Мистер Дож, я Гарри Поттер.
Дож ахнул.
- Мой дорогой мальчик! Артур сказал мне, что ты здесь, в другом обличье… я так рад, такая честь!
Трепеща от радостного волнения, Дож налил Гарри бокал шампанского.
- Я подумывал написать тебе, - прошептал Дож, - после того как Дамблдор… такое потрясение… я уверен, что для тебя тоже…
Крошечные глазки Дожа неожиданно наполнились слезами.
- Я видел некролог, который вы написали для «Ежедневного пророка», - сказал Гарри, - я и не предполагал, что вы так хорошо знали профессора Дамблдора.
- Не лучше, чем кто-либо, - ответил Дож, промакивая глаза салфеткой. - Безусловно, я знал его дольше всех, если не считать Аберфорта - а люди, и правда, почему-то никогда не учитывают Аберфорта.
- Кстати о «Ежедневном пророке»… я не знаю, читали ли вы, мистер Дож?..
- О, пожалуйста, называй меня Эльфиас, мой дорогой мальчик.
- Эльфиас, я не знаю, читали ли вы интервью, которое дала Рита Скитер о Дамблдоре.
Лицо Дожа залилось краской гнева.
- Да, Гарри, я читал. Эта женщина или правильней сказать – стервятник, прямо-таки донимала меня уговорами дать ей интервью. Стыдно сказать, но в конце концов я ей нагрубил, обозвал её надоедливой форелью, что вызвало, как ты должно быть заметил, клеветнические выпады насчёт моей вменяемости.
- В этом интервью, - продолжил Гарри, - Рита Скитер намекнула, что профессор Дамблдор в молодости увлекался тёмными искусствами.
- Не верь ни единому слову! – немедленно воскликнул Дож. - Ни единому слову, Гарри! Пусть ничто не запятнает твою светлую память об Альбусе Дамблдоре!
Гарри взглянул на серьёзное, страдальческое лицо Дожа и почувствовал себя не успокоенным, а раздосадованным. Неужели Дож и вправду думал, что это так легко, что Гарри мог просто решить не верить чему-то? Неужели он не понимает, что Гарри необходимо быть уверенным, знать всё?
Возможно, Эльфиас догадался о чувствах Гарри, поскольку он, казалось, встревожился и торопливо продолжил.
- Гарри, Рита Скитер - ужасная…
Но его прервало визгливое хихиканье.
- Рита Скитер? О, я обожаю её, всегда её читаю!
Гарри и Дож подняли глаза и увидели тётушку Мюриэль, стоявшую возле их столика. На её шляпе покачивались перья, а в руке был зажат бокал с шампанским.
- Вы знаете, она написала книгу о Дамблдоре!
- Здравствуй, Мюриэль, - сказал Дож. - Да, мы как раз обсуждали…
- Эй ты! Дай-ка сюда твой стул, мне сто семь лет!
Ещё один рыжеволосый кузен Уизли испуганно вскочил со своего места, а Мюриэль с неожиданной силой развернула его стул и плюхнулась на него, оказавшись между Дожем и Гарри.
- Привет, Барри, или как там тебя… - сказала она Гарри. - Так что ты там говорил про Риту Скитер, Эльфиас? Ты знаешь, что она написала биографию Дамблдора? Я прямо не дождусь, когда смогу её прочитать. Надо не забыть заказать у Флориша и Блоттса!
Вид у Дожа стал натянутый и мрачный, но тётушка Мюриэль осушила бокал и щёлкнула костлявыми пальцами проходящему мимо официанту, чтобы он подал ей новый. Потом она сделала большой глоток, рыгнула и сказала:
- И нечего вам сидеть, словно пара лягушачьих чучел! Прежде чем Альбус стал таким уважаемым, и почтенным, и прочий вздор, про него ходили кое-какие весьма странные слухи.
- Низкие нападки неосведомлённых людей! – сказал Дож, снова краснея, как редиска.
- Я знала, что ты скажешь что-то подобное, Эльфиас, - прокудахтала тётушка Мюриэль, - я заметила, как ты ловко обошёл все скользкие места в этом твоём некрологе!
- Очень жаль, что ты так думаешь, - ещё более холодно ответил Дож. - Уверяю тебя, я писал от всего сердца.
- О, мы все знаем, что ты боготворил Дамблдора. Осмелюсь предположить, что ты по-прежнему будешь считать его святым, даже если выясниться, что он и вправду покончил со своей сестрой-Сквибом!
- Мюриэль! – воскликнул Дож.
Холодок, который не имел ни малейшего отношения к ледяному шампанскому, прокрался в сердце Гарри.
- Что вы хотите этим сказать? - спросил он Мюриэль. - Кто сказал, что его сестра была Сквибом? Я думал, она просто была больна!
- Тогда ты думал неправильно, Барри! - сказала тётушка Мюриэль, явно довольная эффектом, который она произвела. - В любом случае, откуда тебе вообще что-то знать об этом? Всё это случилось много лет назад, когда тебя и в проекте не было, дорогуша. И истина в том, что никто из нас, живших в то время, так и не узнал, что произошло на самом деле. Именно поэтому мне не терпится узнать, что же раскопала эта Скитер! Дамблдор долго помалкивал о своей сестре!
- Неправда! - просипел Дож. - Абсолютная неправда!
- Он никогда не говорил мне, что его сестра была Сквибом, - сказал Гарри, не подумав, всё ещё ощущая холод внутри.
- А с чего бы он стал тебе это говорить? – проскрипела Мюриэль и немного покачнулась на своём стуле, пытаясь сфокусировать свой взгляд на Гарри.
- Причина, по которой Альбус никогда не говорил об Ариане, - начал Эльфиас сдавленным от волнения голосом, - я полагаю, вполне ясна. Он так тяжело переживал её смерть…
- Почему никто и никогда не видел её, Эльфиас? – пронзительным голосом проговорила Мюриэль. - Почему половина из нас даже не подозревала о её существовании до тех пор, пока гроб с её телом не вынесли из дома и не похоронили? Где был святой Альбус, пока Ариана сидела взаперти в подвале? Конечно, блистал в Хогвартсе, и неважно, что творилось в его собственном доме!
- Что значит «взаперти в подвале»? - спросил Гарри. – Как так?
На Дожа было жалко смотреть. Мюриэль снова захихикала и ответила:
- Мать Дамблдора была ужасной женщиной, просто ужасной. Магглорождённая, хотя, как я слышала, она притворялась, что это не так…
- Она никогда не притворялась! Кендра была достойной женщиной, - с несчастным видом прошептал Дож, но тётушка Мюриэль его проигнорировала.
- …гордая и очень властная, из тех ведьм, для которых рождение ребёнка-Сквиба было бы невыносимым позором…
- Ариана не была Сквибом! - прохрипел Дож.
- Это ты так говоришь, Эльфиас, но тогда объясни, почему она не училась Хогвартсе! - сказала тётушка Мюриэль и снова повернулась к Гарри. - В те времена о Сквибах часто умалчивали, но дойти до такой крайности, чтобы запереть бедную девочку в доме и притворяться, что она вообще не существует…
- Говорю тебе, всё было не так! - сказал Дож, но тётушка Мюриэль настойчиво продолжала, всё ещё обращаясь к Гарри.
- Детей-Сквибов обычно отправляли в маггловские школы и поощряли, чтобы они вливались в маггловское общество… всё же куда гуманнее, чем пытаться найти для них место в мире волшебников, где они всегда будут людьми второго сорта. Но конечно, Кендра Дамблдор и подумать не могла о том, чтобы отправить свою дочь в школу магглов…
- Ариана была болезненным ребёнком! - в отчаянии сказал Дож. - Её здоровье никогда не позволяло ей…
- Не позволяло выходить из дому? - хмыкнула Мюриэль. – Но при этом она никогда не появлялась и в больнице Святого Мунго, и ни разу ни один целитель не был вызван к ней на дом!
- Право же, Мюриэль, ну откуда ты можешь знать…
- К твоему сведению, Эльфиас, мой кузен Ланселот был целителем в больнице Святого Мунго в то время, и он под строжайшим секретом рассказал моей семье, что Ариана никогда не была там на приёме. Ланселот находил это очень подозрительным!
Дож, казалось, был готов расплакаться. Тётушка же Мюриэль была явно чрезвычайно довольна собой и снова щёлкнула пальцами, требуя ещё шампанского. Гарри в оцепенении думал о том, как Дёрсли однажды закрыли его в комнате и держали его там взаперти, скрывая от окружающих, и всё только за то, что он был волшебником. Неужели сестра Дамблдора разделила схожую судьбу, только наоборот, её лишили свободы за неспособность к волшебству? И неужели Дамблдор действительно предоставил сестру её участи, чтобы отправиться в Хогвартс и продемонстрировать свои блестящие способности и таланты?
- Если бы Кендра не умерла первой, - продолжала Мюриэль, - я бы сказала, что это она прикончила Ариану…
- Как ты можешь, Мюриэль! - простонал Дож. - Мать – убийца собственной дочери? Думай, что говоришь!
- Если эта самая мать была способна долгие годы держать свою дочь в заточении, то почему бы и нет, - пожала плечами Мюриэль, - Но, как я уже сказала, это не подходит, так как Кендра умерла раньше Арианы - никто так толком и не узнал отчего …
- О, несомненно, это Ариана убила её, - Дож пытался говорить насмешливо. – Почему бы и нет?
- Да, Ариана могла предпринять отчаянную попытку вырваться на свободу и убить Кендру в завязавшейся схватке…, - задумчиво сказала тётушка Мюриэль. - Можешь качать головой сколько тебе угодно, Эльфиас! Ты ведь был на похоронах Арианы, не так ли?
- Да, был, - сказал Дож дрожащими губами, - и даже не могу вспомнить более печального события. У Альбуса было разбито сердце…
- У него было разбито не только сердце. Разве Аберфорт не сломал Альбусу нос в середине заупокойной службы?
Если до сих пор Дож казался в ужасе, то это не шло ни в какое сравнение с тем, как он выглядел теперь - как если бы Мюриэль пронзила его ножом. Она громко захихикала и сделала ещё один глоток шампанского, тоненькой струйкой потёкшего по подбородку.
- Откуда ты?.. – хрипло произнёс Дож.
- Моя мать была дружна со старой Батильдой Бэгшот, - радостно сообщила тётушка Мюриэль. - Батильда рассказала всё это матери, а я подслушивала у двери. Потасовка у гроба! Как рассказывала Батильда, Аберфорт закричал, что это Альбус виноват в смерти Арианы, а затем ударил его по лицу. По словам Батильды, Альбус даже не пытался защищаться, что само по себе странно. Ведь на дуэли Альбус мог бы с завязанными руками развеять Аберфорта в прах.
Мюриэль отхлебнула ещё шампанского. Рассказы о старых скандалах, похоже, окрыляли её настолько же, насколько они ужасали Дожа. Гарри уже не знал, что ему думать и чьим словам верить. Он хотел знать правду, а Дож только и делал, что сидел и слабо скулил, что Ариана была больна. Гарри с трудом мог поверить, что Дамблдор не вмешался бы, если бы в его собственном доме творилась такая жестокость, и всё же, несомненно, во всей этой истории было что-то странное.
- И вот что я вам ещё скажу, - Мюриэль слегка икнула, опустив бокал. - Я думаю, Батильда рассказала всё Рите Скитер. Все эти намёки в интервью Скитер насчёт важного источника, близкого к Дамблдорам – а ведь Батильда была там во время всей этой истории с Арианой, так что вполне может быть.
- Батильда никогда не стала бы откровенничать с Ритой Скитер, - прошептал Дож.
- Батильда Бэгшот? - спросил Гарри. - Автор книги «История магии»?
Это имя было напечатано на обложке одного из школьных учебников Гарри, однако, надо признать, эта книга была не из тех, что Гарри штудировал с особым усердием.
- Да, - Дож ухватился за вопрос Гарри, словно тонущий за соломинку, - чрезвычайно одарённый историк магии и давний друг Альбуса.
- Говорят, последнее время она совсем не в себе, - весело вставила тётушка Мюриэль.
- Если так, то со стороны Скитер ещё более низко пользоваться её состоянием, - ответил Дож, - к тому же в этом случае, что бы Батильда ни сказала, её словам доверять нельзя.
- О, есть способы вернуть утраченные воспоминания, и я уверена, что Рита Скитер знает их все, – продолжила Мюриэль, - Но даже если Батильда совсем спятила, я уверена, что у неё остались старые фотографии, может быть, даже письма. Она знала семью Дамблдоров долгие годы… Думаю, уже ради одного этого стоило наведаться в Годрикову Лощину.
Гарри, потягивавший Ирисэль, поперхнулся. Дож хлопал его по спине, пока Гарри откашливался, глядя на Мюриэль слезящимися глазами. Как только к нему вернулся дар речи, он спросил:
- Батильда Бэгшот живёт в Годриковой Лощине?
- О да, она живёт там уже целую вечность. Семья Дамблдора переехала туда после того, как Персиваля посадили в тюрьму, а Батильда была их соседкой.
- Семья Дамблдора жила в Годриковой Лощине?
- Да, Барри, я ведь это только что сказала, - раздражённо бросила тётушка Мюриэль.
Гарри чувствовал себя выжатым, опустошённым. За шесть лет Дамблдор ни разу не рассказал Гарри, что они оба жили и потеряли близких в Годриковой Лощине. Почему?
Может, Лили и Джеймс похоронены недалеко от матери и сестры Дамблдора? Навещал ли он их? Может, при этом он проходил мимо могилы Лили и Джеймса. И он никогда и ничего не рассказывал об этом Гарри… даже не потрудился упомянуть…
Почему это было так важно, Гарри не мог объяснить даже самому себе, но он чувствовал, что со стороны Дамблдора это было равносильно обману – не рассказать ему про это общее для них место и общий жизненный опыт.
Он смотрел прямо перед собой, едва замечая, что происходит вокруг, и даже не сообразил, что из толпы появилась Гермиона, до тех пор, пока она не пододвинула стул и не села рядом с ним.
- Я просто больше не могу танцевать, - запыхавшись, сказала она, скидывая одну из туфелек и потирая ступню.
- Рон пошёл принести ещё Ирисэля. Это немного странно, но я только что видела, как Виктор в гневе ушёл от отца Луны, кажется, они спорили…
Она понизила голос, внимательно глядя на Гарри.
- Гарри, ты в порядке?
Гарри не знал с чего начать, но это было уже неважно. В этот самый момент что-то большое и серебристое спустилось сквозь навес над танцплощадкой. Изящная и сверкающая, среди изумлённых танцоров легко приземлилась рысь. Все повернулись к ней, а те, кто были ближе всех, так и замерли в нелепых позах посреди танца.
Затем Патронус широко раскрыл пасть и громко проговорил неторопливым, низким голосом Кингсли Шеклболта.
- Министерство пало. Скримджер мёртв. Они сейчас будут здесь.

Unless otherwise stated, the content of this page is licensed under Creative Commons Attribution-ShareAlike 3.0 License