7 18

Всходило солнце. Чистая, бесцветная ширь неба простиралось над головой, безразличная к нему и его страданиям. Гарри присел возле входа в палатку и глубоко вдохнул свежий воздух. Просто быть живым, чтобы смотреть, как солнце встаёт над сверкающими заснеженными холмами, должно было быть величайшим сокровищем на Земле, но Гарри был неспособен его оценить: его чувства были отравлены мыслями о трагической потере палочки. Он смотрел на долину, укрытую снегом. Издалека, сквозь сверкающую тишину, доносился звон церковных колоколов.
Не осознавая, что делает, он впивался пальцами себе в руки, как будто пытаясь противостоять физической боли. Он проливал свою кровь бессчётное количество раз; однажды он лишился всех костей в правой руке; нынешнее путешествие уже оставило шрамы у него на груди и предплечье в дополнение к шрамам на кисти руки и на лбу. Но ещё никогда, до этого момента, он не чувствовал себя таким смертельно ослабевшим, уязвимым и незащищённым, как будто добрая часть его магической силы была оторвана от него. Он в точности знал, что бы ответила Гермиона, скажи он ей об этом: волшебная палочка хороша настолько, насколько хорош волшебник. Но она была бы не права, его случай был иным. Ей никогда не приходилось чувствовать, как палочка в руке сама собой поворачивается, будто стрелка компаса, и выстреливает золотым пламенем во врага. Гарри потерял защиту сердцевин-близнецов, и только теперь, когда её больше не было, осознал, как сильно на неё рассчитывал.
Он вытащил кусочки сломанной палочки из кармана и, не глядя на них, спрятал их в мешочек Хагрида, висящий у него на шее. Теперь мешочек был так набит сломанными и бесполезными вещами, что в него больше ничего не влезало. Через ослиную кожу рука Гарри ощутила старый снитч, и в какой-то момент он с трудом подавил искушение достать и выбросить его прочь. Непостижимый, ненужный, бесполезный, как и всё остальное, что оставил после себя Дамблдор… .
И ярость на Дамблдора обрушилась на него как лава, обжигая его изнутри, сметая все другие чувства. Отчаявшись, они внушили себе, что Годрикова Лощина таит в себе ответы, убедили себя, что должны туда вернуться, что всё это было частью какого-то секретного курса, проложенного для них Дамблдором. Но на самом деле не было никакой карты, никакого плана. Дамблдор оставил их идти наощупь в темноте, в одиночку и без всякой помощи сражаться с неизвестными, невиданными ужасами. Им ничего не было объяснено, ничего не доставалось просто так, у них не было меча, а теперь Гарри лишился и палочки. И он обронил фотографию вора, и, конечно же, Волдеморту теперь не составит труда узнать, кто это был… . Теперь у Волдеморта была вся информация…
- Гарри? – Гермиона, казалось, боялась, что он может послать в неё заклятие её же собственной палочкой. На её лице были видны дорожки от слёз, когда она присела на корточки рядом с Гарри с двумя чашками чая в трясущихся руках и с чем-то объёмистым подмышкой.
- Спасибо, - сказал он, забирая одну из чашек.
- Не возражаешь, если я поговорю с тобой?
- Нет, - сказал он, не желая обижать её.
- Гарри, ты хотел знать, что за человек был на той фотографии. Ну так вот… У меня есть книга.
Она робко положила ему на колени новенький экземпляр «Жизни и лжи Альбуса Дамблдора».
- Где?.. Как?..
- Она была в гостиной у Батильды, просто лежала там… Из неё торчала вот эта записка.
Гермиона прочитала вслух несколько строчек, написанных ядовито-зелёными чернилами.
«Дорогая Батти, спасибо за помощь! Вот экземпляр книги, надеюсь, что тебе понравится. Ты всё это сказала, даже если и не помнишь. Рита» Я думаю, она пришла, когда настоящая Батильда была ещё жива, но видимо она была уже не в состоянии прочитать её.
- Да, скорее всего.
Гарри взглянул сверху на лицо Дамблдора и почувствовал прилив какой-то свирепой радости. Теперь-то он узнает все те вещи, которые Дамблдор не посчитал нужным рассказать ему, хотел того Дамблдор или нет.
- Ты всё ещё очень сердит на меня, да? - спросила Гермиона. Он поднял на неё глаза и увидел, что слёзы опять заструились у неё из глаз. Он понял, что его гнев, должно быть, отразился на лице.
- Нет, - сказал он тихо. - Нет, Гермиона, я знаю, что это вышло случайно. Ты старалась вытащить нас оттуда живыми, и ты была таким молодцом - просто невероятно. Я был бы уже мёртв, если бы ты не пришла мне там на выручку.
Она улыбнулась сквозь слёзы, и Гарри попытался улыбнуться в ответ, а затем вновь занялся книгой. Корешок был тугим, явно её никто не открывал раньше. Он стал пролистывать страницы, ища фотографии, и почти сразу наткнулся на ту, которую искал: молодой Дамблдор и его красивый товарищ, хохочущие над какой-то давно забытой шуткой. Гарри перевёл взгляд на подпись.
Альбус Дамблдор, вскоре после смерти матери, со своим другом Геллертом Гриндельвальдом.
Несколько долгих мгновений Гарри смотрел на последнее слово, разинув рот. Гриндельвальдом. Со своим другом Гриндельвальдом. Он искоса взглянул на Гермиону, которая всё ещё вглядывалась в это имя, как будто не могла поверить своим глазам. Она медленно подняла глаза на Гарри:
- Гриндельвальд?
Не обращая внимания на остальные фотографии, Гарри стал просматривать ближайшие страницы в поисках рокового имени. Вскоре он нашёл его и жадно принялся читать, но запутался: нужно было вернуться назад, чтобы понять смысл, и в конце концов он оказался в начале главы под названием «Высшее Благо». Вместе, он и Гермиона начали читать:
Приближалось его восемнадцатилетие, когда Дамблдор покинул Хогвартс в блеске славы: Староста школы, Префект, обладатель награды Барнабуса Финкли «За исключительное мастерство заклинателя», представитель британской молодёжи в Уизенгамоте, обладатель золотой медали «За небывалый вклад в работу Международной конференции алхимиков в Каире». Далее Дамблдор намеревался совершить Большое Путешествие вместе с Эльфиасом "Вонючкой" Дожем, туповатым, но преданным закадычным дружком, которого он подцепил в школе.
Молодые люди остановились вдвоём в "Дырявом котле" в Лондоне, готовясь к отъезду в Грецию следующим утром, когда сова принесла весть о смерти матери Дамблдора. "Вонючка" Дож, который отказался дать интервью для этой книги, представил публике свою собственную сентиментальную версию того, что произошло дальше. Он преподносит смерть Кендры как страшный удар, а решение Дамблдора отказаться от экспедиции - актом благородного самопожертвования.
Действительно, Дамблдор сразу же вернулся в Годрикову Лощину, предположительно для того, чтобы "заботиться" о своих младших брате и сестре. Но много ли заботы он в действительности проявил?
- Он был больной на голову, этот Аберфорт, - рассказывает Энид Смик, чья семья в то время жила на окраине Годриковой Лощины. - Сладу с ним не было. Конечно, мать и отец у него умерли, можно б его было и пожалеть, да он вечно бросал козьим помётом мне в голову. Я не думаю, что Альбус о нём беспокоился. Во всяком случае, я их никогда вместе не видела.

Так чем же занимался Альбус, если не утешал буйного младшего братца? Судя по всему, следил за тем, чтобы сестра продолжала находиться в заключении. Ибо несмотря на то, что её первая тюремщица умерла, в жалком положении Арианы Дамблдор не произошло никакого изменения. О самом её существовании по-прежнему знали только те немногие из посторонних, кто, как "Вонючка" Дож, готовы были верить в историю о её "слабом здоровье".
Ещё одним таким легковерным другом семьи была Батильда Бэгшот, знаменитый историк магии, которая много лет жила в Годриковой Лощине. Кендра, как известно, дала отпор Батильде, когда та впервые сделала попытку радушно поприветствовать их семью в посёлке. Однако несколько лет спустя писательница послала сову Альбусу в Хогвартс, когда на неё произвела впечатление его статья о межвидовых превращениях в журнале "Трансфигурация сегодня". Этот первый контакт привёл к знакомству со всей семьёй Дамблдора. К моменту смерти Кендры Батильда была единственным человеком в Годриковой Лощине, который поддерживал общение с матерью Дамблдора.
К сожалению, блестящий ум, так отличавший Батильду в прежние годы, теперь померк. "Огонь горит, да в котле-то пусто", - так высказался в беседе со мной Айвор Диллонсби, или, если воспользоваться чуть более грубыми словами Энид Смик: "Да у неё крыша поехала!". Тем не менее, комбинация испытанных репортёрских приёмов дала мне возможность по крупицам выудить у неё достаточное количество неопровержимых фактов, чтобы из них сложилась вся скандальная история.
Как и весь волшебный мир, Батильда списывает безвременную смерть Кендры на действие отражённых чар – эту историю повторяли и Альбус с Аберфортом в последующие годы. Батильда также как попугай повторяет семейную версию жизни Арианы, называя девочку "слабенькой" и "болезненной". И всё же хотя бы с одной точки зрения Батильда стоила тех усилий, которые я приложила, доставая Сыворотку правды, потому что она, и только она одна знает полную историю самой тщательно скрываемой тайны жизни Дамблдора. Теперь, впервые раскрытая, она ставит под сомнение всё, во что верили почитатели Дамблдора: его предполагаемую ненависть к Тёмным Искусствам, борьбу с притеснением магглов, даже его преданность собственной семье.
В то самое лето, когда Дамблдор приехал домой в Годрикову Лощину, уже сиротой и главой семьи, Батильда Бэгшот согласилась принять у себя своего внучатого племянника, Геллерта Гриндельвальда.
Имя Гриндельвальда пользуется заслуженной известностью: если бы существовал список Самых Опасных Темных Волшебников Всех Времён его имя не стояло бы первым лишь потому, что поколение спустя появился Сами-Знаете-Кто, который отобрал у него эту корону. Однако поскольку Гриндельвальд так никогда и не распространил свою кампанию террора на Британию, подробности его восхождения к власти здесь не так хорошо известны.

Получив образование в Дурмстранге, школе, даже тогда печально знаменитой своей терпимостью по отношению к Тёмным Искусствам, Гриндельвальд, как и Дамблдор, показал себя невероятно одарённым с весьма раннего возраста. Однако, вместо того, чтобы направить свои способности на получение наград и призов, Геллерт Гриндельвальд посвятил себя иным занятиям. Когда ему было шестнадцать, даже Дурмстранг не мог больше закрывать глаза на извращённые эксперименты Геллерта Гриндельвальда, и он был исключён.
До сих пор о последующих перемещениях Гриндельвальда было известно только то, что он "путешествовал за границей несколько месяцев". Теперь мы можем сообщить, что Гриндельвальд решил посетить свою двоюродную бабушку в Годриковой Лощине и там, как ни шокированы будут многие слышать об этом, завязал близкую дружбу ни с кем иным как с Альбусом Дамблдором.
«Он казался мне очаровательным мальчиком, - лепечет Батильда, - кем бы он ни стал позже. Разумеется, я познакомила его с бедняжкой Альбусом, который скучал без общества парней его возраста. Мальчики сразу понравились друг другу».
И верно, поладили. Батильда показывает мне письмо, которое она сохранила, посланное Альбусом Дамблдором Геллерту Гриндельвальду глубокой ночью
.
«Да, даже после того, как они проводили весь день в обсуждениях, - оба таких одарённых молодых человека, они ладили между собой, как котёл с огнём, – я иногда слышала, как сова стучит в окно спальни Геллерта, чтобы доставить письмо от Альбуса! Значит ему пришла в голову идея и он должен сообщить Геллерту немедленно!»
И что же это были за идеи! Поклонники Альбуса Дамблдора будут этим глубоко потрясены, но вот мысли их семнадцатилетнего героя, которыми он поделился со своим новым лучшим другом (снимок оригинала письма см. на стр. 463)

Геллерт,

Твоя идея о том, что господство Волшебников является ДЛЯ МАГГЛОВ БЛАГОМ - я думаю, это самое главное. Да, мы наделены силой и да, эта сила даёт нам право управлять, но она также делает нас ответственными за тех, кем мы управляем.
Мы должны делать упор на эту мысль, она будет фундаментом того, что мы строим. Когда против нас будут выступать, что непременно случится, эта идея должна будет послужить основой всех наших контраргументов. Мы захватываем власть ДЛЯ ВЫСШЕГО БЛАГА. А отсюда следует, что когда мы будем встречать сопротивление, мы должны использовать силу только в рамках необходимого, не больше. (Это было твоей ошибкой в Дурмстранге! Но я не жалуюсь, так как, если бы тебя не исключили, мы никогда бы не встретились.)

Альбус

Хотя многие его поклонники будут поражены и шокированы, но это письмо является доказательством того, что когда-то Альбус Дамблдор мечтал ниспровергнуть Статут о секретности и установить власть волшебников над магглами. Какой удар для тех, кто всегда выставлял Дамблдора величайшим защитником магглорождённых! Какими пустыми кажутся его речи в поддержку прав магглов в свете этого нового разоблачительного свидетельства! Каким презренным предстаёт перед нами Альбус Дамблдор, строящий планы захвата власти, вместо того чтобы оплакивать мать и заботиться о сестре!
Без сомнения, те, кто полны решимости удержать Дамблдора на рушащемся пьедестале, будут скулить, что он, в конце концов, не привёл свои планы в исполнение, что он, должно быть, изменился духовно, пришёл в себя. Однако правда представляется куда более шокирующей.

Не прошло и двух месяцев с начала их новой великой дружбы, как Дамблдор и Гриндельвальд расстались и больше никогда не видели друг друга вплоть до самой встречи на легендарном поединке (подробности см. в главе 22). Что вызвало этот внезапный разрыв? Действительно ли Дамблдор пришёл в себя? Сказал ли он Гриндельвальду, что не желает больше принимать участия в его планах? Увы, нет.
«Я думаю, к этому привела смерть бедной маленькой Арианы, - говорит Батильда. - Это было ужасным потрясением. Геллерт был у них дома, когда это произошло, и когда вернулся ко мне, то весь был в смятении и сказал, что завтра же хочет уехать домой. Он был, знаете ли, ужасно расстроен, так что я устроила для него Портключ, и это был последний раз, когда я его видела
.
Альбус был вне себя из-за смерти Арианы. Это было так ужасно для обоих братьев. У них не осталось никого, кроме друг друга. Не удивительно, что иногда они теряли самообладание. Аберфорт винил Альбуса, знаете, как, случается, люди делают при таких страшных обстоятельствах. Но Аберфорт всегда был немного сумасшедшим, бедный мальчик. Всё равно, то, что он разбил Альбусу нос на похоронах – это было недостойно. Кендра не пережила бы, если бы увидела, как дерутся её сыновья над телом дочери. Жаль, что Геллерт не смог остаться на похороны… По крайне мере, это было бы утешением для Альбуса…».
Эта ужасная потасовка у гроба, о которой известно лишь тем немногим, кто присутствовал на похоронах Арианы Дамблдор, поднимает несколько вопросов. Почему Аберфорт Дамблдор обвинял именно Альбуса в смерти сестры? Было ли это, как уверяет «Батти», не более чем излиянием горя? Или, возможно, для его ярости имелась более конкретная причина? Гриндельвальд, отчисленный из Дурмстранга из-за опасных для жизни нападений на сокурсников, сбежал из страны через несколько часов после смерти девочки, и Альбус (из-за стыда или страха?) никогда больше не видел его до тех пор, пока не вынужден был это сделать, уступив мольбам магической общественности.
Ни Дамблдор, ни Гриндельвальд, кажется, больше никогда впоследствии не упоминали их недолгую юношескую дружбу. Однако нет сомнения в том, что Дамблдор в течении пяти лет, наполненных беспорядками, смертями и исчезновениями, оттягивал своё нападение на Геллерта Гриндельвальда. Что заставило Дамблдора колебаться – сохранившаяся привязанность к этому человеку или страх того, что всем станет известно, что они были однажды лучшими друзьями? Неужели лишь с неохотой отправился он захватить в плен человека, встреча с которым когда-то так восхищала его?
И как же умерла таинственная Ариана? Была ли она случайной жертвой какого-то тёмного обряда? Наткнулась ли она на что-то, чего не должна была знать, когда эти два молодых человека готовились к осуществлению своих планов захвата власти и достижения славы? Возможно ли то, что Ариана Дамблдор была первым человеком, который умер “Ради Высшего Блага”?

На этом глава закончилась, и Гарри поднял глаза. Гермиона дочитала страницу раньше него. Она выдернула книгу из рук Гарри, явно встревоженная выражением его лица, и, не глядя, закрыла её, как будто прятала что-то непристойное:
- Гарри…
Но он покачал головой. В нём сломалась какая-то внутренняя уверенность; такое же чувство было и тогда, когда от них ушёл Рон. Он доверял Дамблдору, верил, что тот был воплощением добра и мудрости. Всё обратилось в прах: сколько ещё он мог потерять? Рон, Дамблдор, палочка с пером феникса…
- Гарри, - она, казалось, слышала его мысли. - Послушай меня. Это… это конечно, не самое приятное чтение… .
- Да, уж это точно…
- …но не стоит забывать, Гарри, это написала Рита Скитер.
- Ты ведь прочитала то письмо к Гриндельвальду, ведь так?
-Да, я… я прочла, - она помедлила с расстроенным видом, обхватив чашку чая холодными руками. - Я думаю, что это худшая часть. Я знаю, Батильда думала, что это были просто разговоры, но фраза 'Ради Высшего Блага' стала лозунгом Гриндельвальда, его оправданием для всех тех злодеяний, которые он совершил позже. И… судя по этому… выглядит так, будто Дамблдор подал ему идею. Говорят, что слова 'Ради Высшего Блага', были даже высечены над входом в Нурменгард.
- Что такое Нурменгард?
- Тюрьма, которую построил Гриндельвальд, чтобы держать в ней своих противников. Он и сам там оказался, когда Дамблдор его захватил в плен. Так или иначе, это… это ужасно, думать о том, что идеи Дамблдора помогли Гриндельвальду прийти к власти. Но с другой стороны, даже Рита не может не признать, что они были знакомы всего нескольких месяцев тем летом, когда они оба были очень молоды, и…
- Я знал, что ты это скажешь, - Гарри не хотел срывать на ней злость, но ему было трудно говорить спокойно. - Я знал, ты скажешь «они были молоды». Они были такого же возраста, как мы. И вот мы сейчас рискуем своими жизнями, сражаясь с Тёмными искусствами, а он тогда в сговоре с новым лучшим дружком строил планы захвата власти над магглами.
Он не мог больше сдерживаться: встав, он начал ходить туда-сюда, стараясь хоть как-то успокоиться.
- Я не пытаюсь оправдать то, что написал Дамблдор, - произнесла Гермиона. - Весь этот словесный мусор вроде "права управлять" - это то же самое, что "Магия - это могущество". Но Гарри, его мать только что умерла, он остался один в доме…
- Один? Он не был один! С ним были брат и сестра, его сестра-сквиб, которую он держал взаперти…
- Я не верю этому, - сказала Гермиона. Она тоже встала. – Что бы там ни было не так с этой девочкой, я не думаю, что она была сквибом. Дамблдор, которого мы знали, никогда, ни за что бы не позволил…
- Дамблдор, которого мы думали, что знаем, не хотел силой завоёвывать магглов! – закричал Гарри. Его голос эхом разнёсся по пустынной вершине холма, и несколько чёрных дроздов поднялись в воздух, с криками закружив на фоне жемчужного неба.
- Он изменился, Гарри, он изменился! Просто изменился, и всё! Возможно, он действительно верил в эти вещи, когда ему было семнадцать, но вся остальная часть его жизни была посвящена борьбе с Тёмными Искусствами! Это именно Дамблдор остановил Гриндельвальда, это он всегда выступал в защиту магглов и прав магглорождённых, это он с самого начала боролся Сам-Знаешь-С-Кем и умер, пытаясь его победить!
Книга Риты лежала на земле между ними так, что лицо Альбуса Дамблдора печально улыбалось им обоим.
- Гарри, прости, но я думаю настоящая причина, почему ты так злишься, в том, что Дамблдор сам тебе ничего этого не рассказал.
- Может и так! - взревел Гарри и обхватил голову руками, сам не зная зачем - то ли чтобы сдержать свой гнев, то ли чтобы защитить себя от обрушившегося на него разочарования. - Посмотри, чего он требовал от меня, Гермиона! Рискуй своей жизнью, Гарри! И опять! И опять! И не жди, что я объясню тебе всё, просто доверься мне слепо, верь, что я знаю, что делаю, доверяй мне, даже если я не доверяю тебе! Никогда всей правды! Никогда!
Его голос сорвался от напряжения. Они стояли и смотрели друг на друга в белой пустоте, и Гарри чувствовал, что они были такими же ничтожными, как насекомые, под этим бескрайним небом.
- Он любил тебя, - прошептала Гермиона. – Я знаю, что он любил тебя.
Гарри бессильно опустил руки.
- Я не знаю, кого он любил, Гермиона, но никак не меня. Это не любовь – то, что он оставил меня в такой каше. Своими настоящими мыслями он гораздо больше делился с Геллертом Гриндельвальдом, чем со мной.
Гарри поднял палочку Гермионы, которою раньше уронил в снег, и вновь сел у входа в палатку:
- Спасибо за чай. Я закончу мою смену. А ты возвращайся в тепло.
Она заколебалась, но поняла, что разговор окончен. Она подобрала книгу и пошла обратно в палатку, но проходя мимо него, она легонько провела рукой по его голове. Он закрыл глаза от её прикосновения и ненавидел себя за то, что ему хотелось, чтобы её слова были правдой, и что Дамблдору действительно было на него не наплевать.

Unless otherwise stated, the content of this page is licensed under Creative Commons Attribution-ShareAlike 3.0 License