7 20

Гарри и не ожидал, что за ночь Гермиона сменит гнев на милость, поэтому не был удивлён тем, что на следующее утро она общалась с ними в основном при помощи злобных взглядов и подчёркнутого молчания. В свою очередь Рон в её присутствии вёл себя неестественно уныло, как бы демонстрируя, что всё ещё охвачен раскаянием.
И вообще, когда все трое были вместе, Гарри чувствовал себя как единственный не скорбящий гость на чьих-то немноголюдных похоронах. Однако в те редкие минуты, когда Рон находился наедине с Гарри (таская воду и собирая грибы в подлеске), он становился до неприличия весёлым.
- Кто-то нам помог, - твердил он. - Кто-то послал эту лань. Кто-то на нашей стороне. С одним Хоркруксом разделались, приятель!
Воодушевлённые уничтожением медальона, они вернулись к обсуждению возможного местонахождения других Хоркрусов и, хотя они так часто обсуждали это раньше, Гарри был настроен оптимистично, уверенный в том, что за первым прорывом последуют другие. Даже угрюмость Гермионы не могла испортить его жизнерадостного настроения. Неожиданный поворот к лучшему, появление таинственной лани, обретение меча Гриффиндора, и, самое главное, возвращение Рона сделали Гарри таким счастливым, что ему было трудно сохранять постное выражение лица.
Ближе к вечеру они с Роном вновь сбежали от мрачной Гермионы и, под предлогом поиска несуществующей ежевики в облетевших кустах, продолжили обмен новостями. Гарри наконец удалось рассказать Рону обо всех его и Гермионы скитаниях, вплоть до подробностей событий в Годриковой Лощине. Теперь Рон сообщал Гарри обо всём, что узнал за время своего отсутствия о происшествиях в мире волшебников.
-… и как вы узнали о Табу? - спросил он Гарри, после того, как рассказал о множестве отчаянных попыток магглорождённых скрыться от Министерства.
- О чём?
- Ты и Гермиона перестали называть Сам-Знаешь-Кого по имени!
- А, да. Это просто дурная привычка, которую мы завели, - отмахнулся Гарри. - Но мне не сложно называть его В…
- НЕТ! - заорал Рон, в результате чего Гарри отскочил в кусты, а Гермиона (сидевшая у входа в палатку, уткнувшись носом в книгу) бросила на них сердитый взгляд.
- Извини, - сказал Рон, вытаскивая Гарри из зарослей ежевики, - но на это имя наложено заклятие, Гарри, так они выслеживают людей! Если произнести имя, то защитные чары разрушаются, происходит какой-то магический сбой - так они нашли нас на Тоттнем Корт Роуд!
- Потому что мы произнесли его имя?
- Именно! Ты должен отдать им должное, в этом есть смысл. Только люди, которые всерьёз готовы были ему противостоять, вроде Дамблдора, осмеливались произносить имя. Теперь они наложили на него Табу, любого, кто скажет его вслух, можно будет выследить – быстрый и лёгкий способ найти членов Ордена! Они чуть не поймали Кингсли…
- Ты шутишь?
- Ага, Билл сказал, что Пожиратели Смерти загнали его в угол, но он отбился. Теперь он в бегах, прямо как мы. - Рон задумчиво почесал подбородок концом палочки. - Ты не думаешь, что это Кингсли мог послать ту лань?
- Его Патронус - рысь, мы видели его на свадьбе, помнишь?
- А, да…
Они пошли дальше вдоль зарослей, прочь от палатки и Гермионы.
- Гарри… ты не думаешь, что это мог быть Дамблдор?
- Что Дамблдор?..
Рон выглядел немного смущённым, но тихо продолжил:
- Дамблдор… та лань? Я имею в виду, - Рон наблюдал за Гарри краем глаза, - он ведь последний, у кого был настоящий меч, так?
Гарри не высмеял Рона, потому что очень хорошо понимал, какое отчаянное желание стоит за этим вопросом. Мысль о том, что Дамблдору удалось вернуться к ним, что он оберегает их, была бы несказанно обнадёживающей. Он покачал головой.
- Дамблдор умер, - сказал он. - Я видел, как это произошло, я видел тело. Он определённо мёртв. В любом случае, его Патронус – феникс, а не лань.
- Но Патронус может измениться, разве нет? – спросил Рон. – Ведь Патронус Тонкс изменился?
- Да, но если бы Дамблдор был жив, почему бы ему не показаться нам? Почему просто не отдать нам меч?
- Почём мне знать? - сказал Рон. - По той же причине, по которой он не отдал его тебе, пока был жив? По той же причине, по которой он оставил тебе старый снитч, а Гермионе книжку детских сказок?
- И что же это за причина? - спросил Гарри, повернувшись и глядя Рону в лицо, отчаянно желая узнать ответ.
- Не знаю, - ответил Рон. - Я, бывало, когда злился, думал, что он насмехался… или просто хотел всё сделать труднее для нас. Но я так больше не думаю, уже нет. Он ведь знал, что делал, когда оставил мне Делюминатор. Он… в общем…, - уши Рона побагровели, он сосредоточенно уставился на пучок травы под ногами и принялся ковырять его носком ботинка, - он, должно быть, знал, что я от вас сбегу.
- Нет, - поправил его Гарри. – Должно быть, он знал, что ты всегда захочешь вернуться.
Видно было, что Рон благодарен, но ему всё ещё неловко. Отчасти для того, чтобы сменить тему, Гарри сказал:
- Кстати, о Дамблдоре - ты слышал, что Скитер о нём написала?
- А, да, - тут же ответил Рон - об этом много говорят. Конечно, если бы всё шло по-другому, то это была бы потрясающая новость, что Дамблдор дружил с Гриндельвальдом. А теперь для тех, кто не любил Дамблдора, это просто причина посмеяться, а для тех, кто считал его славным малым – лёгкая пощёчина. Хотя я не думаю, что это имеет такое уж большое значение. Он был совсем молодой, когда они…
- Нашего возраста, - возразил Гарри так же, как возразил раньше Гермионе, и судя по всему что-то в его лице заставило Рона оставить этот разговор.
Большой паук сидел в центре замёрзшей паутины на кусте ежевики. Гарри нацелил на него палочку, которую Рон передал ему прошлой ночью, и которую Гермиона соизволила осмотреть и определила как терновую.
- Энгоргио!
Паук слегка дёрнулся, чуть закачавшись на паутине. Гарри попробовал снова. На этот раз паук немного увеличился в размере.
- Хватит, - резко сказал Рон, - Прости, что я сказал, что Дамблдор был молодой, ладно?
Гарри и забыл, что Рон ненавидел пауков.
- Извини… Редуцио.
Паук не уменьшился. Гарри посмотрел на терновую палочку. Все простые заклинания, которые он пытался произвести с помощью этой палочки в этот день, казались менее сильными, чем когда он использовал свою палочку с сердцевиной из пера феникса. Новая казалась незнакомой, неестественной в его пальцах, словно к его собственной руке пришили чужую кисть.
- Тебе просто нужно попрактиковаться, - сказала Гермиона, которая бесшумно приблизилась к ним сзади и стояла там, обеспокоенно наблюдая за попытками Гарри увеличить и уменьшить паука. - Всё дело в уверенности, Гарри.
Он знал, почему она хотела, чтобы всё получилось: она всё ещё чувствовала себя виноватой, что сломала его палочку. Он промолчал, хотя возражение уже готово было сорваться с его губ – если она считает, что нет никакой разницы, пусть тогда возьмёт себе эту терновую палочку, а ему отдаст свою. Но поскольку Гарри страшно хотелось, чтобы они все снова стали друзьями, он согласился с ней; когда же Рон неуверенно улыбнулся Гермионе, та гордо удалилась и опять скрылась за своей книгой.
С наступлением темноты все трое вернулись в палатку, и Гарри заступил на дежурство первым. Сидя около входа, он пытался с помощью терновой палочки поднимать в воздух камешки, лежавшие у него под ногами, но его магия всё ещё казалась неуклюжей и более слабой, чем раньше.
Гермиона лежала на своей койке и читала, а Рон, после множества нервных взглядов в её сторону, достал из своего рюкзака небольшой деревянный радиоприёмник и принялся настраивать его.
- Есть одна программа, - тихо сказал он Гарри, - которая рассказывает новости, как всё есть на самом деле. Все остальные на стороне Сам-Знаешь-Кого и следуют линии Министерства, но эта… погоди, ты сам услышишь, просто здорово. Только они не могут выходить в эфир каждую ночь, им приходится менять местонахождение, чтобы их не засекли, и чтобы на них настроиться, нужен пароль… Беда в том, что я пропустил последнюю передачу…
Он легонько барабанил по приёмнику своей палочкой, наугад бормоча слова себе под нос. Он то и дело украдкой поглядывал на Гермиону, явно боясь вспышки её гнева, но та не обращала на него внимания, будто его вообще не было. Минут десять Рон постукивал и бормотал, Гермиона переворачивала страницы своей книги, а Гарри продолжал практиковаться с терновой палочкой.
Наконец, Гермиона слезла с койки. Рон сразу же прекратил постукивать.
- Если это тебя раздражает, я перестану! - нервно сказал он Гермионе.
Гермиона не снизошла до ответа, но подошла к Гарри.
- Нам надо поговорить, - сказала она.
Он посмотрел на книгу, которую она всё ещё сжимала в руке. Это была «Жизнь и ложь Альбуса Дамблдора».
- Что? – с опаской спросил он. В его голове пронеслась мысль о том, что в книге была глава о нём. Он не был уверен, что готов услышать ритину версию его отношений с Дамблдором. Однако ответ Гермионы был совершенно неожиданным.
- Я хочу повидаться с Ксенофилиусом Лавгудом.
Он уставился на неё.
- Что, прости?
- Ксенофилиус Лавгуд. Отец Луны. Я хочу пойти и поговорить с ним!
- Э-э… зачем?
Она сделала глубокий вдох, будто собираясь с духом, и продолжила:
- Всё дело в том знаке, знаке в "Баснях Барда Бидла". Посмотри на это!
Она сунула «Жизнь и ложь» прямо под нос Гарри, которому вовсе не хотелось туда заглядывать, и он увидел фотокопию оригинала письма Дамблдора к Гриндельвальду, написанного знакомым тонким наклонным почерком. Гарри было ненавистно видеть это неопровержимое доказательство того, что Дамблдор действительно написал эти слова, что они не были выдумкой Риты.
- Подпись, - произнесла Гермиона. - Посмотри на подпись, Гарри!
Он подчинился. В первый момент он не мог взять в толк, о чём она говорит, но приглядевшись как следует в свете палочки, он увидел, что Дамблдор заменил «А» в слове «Альбус» миниатюрной версией всё того же треугольного знака, нарисованного в «Баснях Барда Бидла»
- Эээ… о чём вы?.. - нерешительно начал Рон, но Гермиона бросила на него уничтожающий взгляд и повернулась обратно к Гарри.
- Он всё время всплывает, правда? - сказала она. - Я знаю, Виктор говорил, что это знак Гриндельвальда, но он определённо был на той старой могиле в Годриковой лощине, а даты на надгробье намного раньше Гриндельвальда! А теперь ещё и это! Что ж, мы не можем спросить Дамблдора или Гриндельвальда, что это значит – я даже не знаю, жив ли ещё Гриндельвальд – но мы можем спросить мистера Лавгуда. Он носил этот символ на шее во время свадьбы. Я уверена, что это важно, Гарри!
Гарри ответил не сразу. Задумавшись, он посмотрел в её напряжённое нетерпеливое лицо, а затем в окружающую темноту. После долгой паузы он произнёс:
- Гермиона, нам не нужна ещё одна Годрикова Лощина. Мы убедили себя, что нам надо туда пойти, и…
- Но он продолжает появляться, Гарри! Дамблдор оставил мне «Басни Барда Бидла», откуда ты знаешь, что мы не должны узнать об этом знаке?
- Ну вот, опять! – Гарри начал слегка раздражаться. - Мы пытаемся убедить себя, что Дамблдор оставил нам секретные знаки и подсказки…
- Делюминатор оказался весьма полезным, - встрял Рон. - Я думаю Гермиона права, я думаю, мы должны навестить Лавгуда.
Гарри одарил его мрачным взглядом. Он был совершенно уверен, что Рон поддержал Гермиону по причинам, имеющим мало общего с его желанием узнать значение треугольной руны.
- Не будет всё, как в Годриковой Лощине, - добавил Рон, - Лавгуд на твоей стороне, Гарри, «Придира» был за тебя с самого начала, там всё время говорится, что все должны помогать тебе!
- Я уверена, что это важно! – серьёзно сказала Гермиона.
- А тебе не кажется, что если бы это правда было важно, Дамблдор рассказал бы мне об этом, пока был жив?
- Может быть… Может быть, это что-то, о чём ты должен узнать сам! - сказала Гермиона с таким видом, будто хваталась за соломинку.
- Да, - подхалимски сказал Рон, - в этом есть смысл.
- Нет, нету! - огрызнулась Гермиона. - Но я всё же думаю, что мы должны поговорить с мистером Лавгудом. Символ, который связывает Дамблдора, Гриндельвальда и Годрикову Лощину? Гарри, я уверена, мы должны разузнать об этом!
- Я думаю, нам надо проголосовать, - сказал Рон. - Кто за то, чтобы пойти к Лавгуду?..
Он вскинул руку вверх, опередив Гермиону. Её губы подозрительно дрогнули, когда она тоже подняла руку.
- Извини, Гарри, но ты в меньшинстве, - сказал Рон, хлопнув его по спине.
- Ладно, - сдался Гарри, позабавленный и раздражённый одновременно. - Только после того, как мы повидаем Лавгуда, давайте попробуем поискать другие Хоркрусы, хорошо? Где вообще живут Лавгуды? Кто-нибудь из вас знает?
- Да, это недалеко от меня, - сказал Рон. - Я не знаю, где именно, но мама и папа всегда показывают на холмы, когда говорят о них. Должно быть, нетрудно будет найти.
Когда Гермиона вернулась на свою койку, Гарри понизил голос.
- Ты согласился только для того, чтобы к ней подлизаться!
- В любви и на войне все средства хороши, - жизнерадостно ответил Рон, - а у нас сейчас понемножку и того, и другого. Гляди веселей, сейчас рождественские каникулы, Луна будет дома!
С продуваемого ветром склона холма, на который они аппарировали следующим утром, открывался прекрасный вид на деревню Оттери Сент Кетчпоул. С такой высоты в наклонных столбах солнечного света, падающих сквозь прорехи в облаках, деревня казалась набором игрушечных домиков. Минуту-другую они стояли, заслоняя глаза ладонями и глядя в сторону Норы, но смогли разглядеть лишь высокие изгороди и садовые деревья, скрывавшие кривой маленький домик от глаз магглов.
- Так странно, быть так близко и не навестить их, - сказал Рон.
- Ну, ты и так их недавно видел! Ты был здесь на Рождество, - холодно заметила Гермиона.
- Я не был в Норе! – Рон засмеялся, словно не веря своим ушам. - Ты думаешь, я бы пришёл сюда обратно и сказал, что бросил вас? Ага, Фред и Джордж отлично бы к этому отнеслись. А Джинни уж так бы меня поняла!
- Где же ты тогда был? – удивлённо спросила Гермиона.
- У Билла и Флёр, в их новом доме. Коттедж Шелл. Билл всегда ко мне хорошо относился. Он… он не пришёл в восторг, когда услышал, что я натворил, но не стал меня этим попрекать. Он знал, что я действительно об этом жалею. Никто из моей семьи больше не знает, что я там был. Билл сказал маме, что они с Флёр не приедут на Рождество, потому что хотят провести его вдвоём. Ну, понимаешь, первый праздник после свадьбы. Я думаю, Флёр была не против. Ты же знаешь, как она ненавидит Целестину Ворбек.
Рон повернулся спиной к Норе.
- Давайте поищем там, - сказал он и повёл их через вершину на противоположный склон холма.
Они шли несколько часов. Гарри по настоянию Гермионы спрятался под Плащом-невидимкой. Невысокие холмы казались необитатемыми, если не считать одного маленького, заброшенного с виду коттеджа.
- Как вы думаете, может это их дом, а они уехали куда-нибудь на Рождество? - спросила Гермиона, разглядывая через окно опрятную кухоньку с геранью на подоконниках.
Рон фыркнул.
- Слушай, у меня такое чувство, что если заглянуть в окно Лавгудов, то сразу будет ясно, кто там живёт! Давайте попробуем следующие холмы.
И они аппарировали на несколько миль на север, где ветер стал трепать их волосы и одежду.
-Ага! - заорал Рон. Он показывал вверх, на вершину холма, где они оказались. Там на фоне неба возвышался чрезвычайно странный дом в виде большого чёрного цилиндра, за котором призрачная луна висела на послеполуденном небосклоне.
- Это наверняка дом Луны, кто бы ещё стал жить в таком месте? Выглядит как громадная ладья!
- Это вообще не похоже на лодку, - сказала Гермиона, нахмурившись в сторону башни.
- Я имел в виду шахматную фигуру. Ты называешь её «тура».
Рон, как обладатель самых длинных ног, первым добрался до вершины холма. Когда Гермиона и Гарри догнали его, задыхаясь и хватаясь за бока, они увидели, что тот ухмыляется во весь рот.
- Это их дом, - сказал он, - посмотрите.
Три вручную нарисованных таблички были прибиты к сломанной калитке. Первая гласила:

«Придира». Редактор: К. Лавгуд

Вторая:

«Выбери свою омелу»

Третья:

«К сливам–дирижаблям не подходить»

Калитка скрипнула, когда они её отворили. Дорожка, зигзагами ведущая к входной двери дома, заросла разнообразными причудливыми растениями, включая куст с оранжевыми плодами, напоминающими редиску, которые Луна иногда носила вместо серёжек. Гарри показалось, что он узнал среди растений Снаргалуфф, и обошёл высохший пень подальше. По обе стороны от двери стояли две старых диких яблони, гнущиеся под ветром, на которых не было ни единого листочка, но ветви были всё ещё увешаны красными, размером с ягоду, плодами и пушистыми шарами омелы, усыпанными бусинами белых ягод. Маленькая сова с несколько приплюснутой, похожей на ястребиную, головой, уставилась на них с одной из ветвей.
- Ты бы лучше снял Плащ, Гарри. Мистер Лавгуд хочет помогать тебе, а не нам, - сказала Гермиона.
Гарри так и сделал и протянул Плащ Гермионе, которая положила его в расшитую бисером сумку. Затем она трижды постучала в массивную, обитую железными гвоздями чёрную дверь с молоточком в форме орла.
Не прошло и десяти секунд, как дверь распахнулась, и на пороге показался Ксенофилиус Лавгуд, босоногий и одетый в нечто, похожее на испачканную ночную рубашку. Его длинные, белые, как сахарная вата, волосы были грязными и нечёсанными. По сравнению с теперешним видом на свадьбе Билла и Флёр он выглядел прямо-таки франтом.
- Что? Что такое? Кто вы такие? Что вы хотите? - прокричал он писклявым, раздражённым голосом, взглянув сначала на Гермиону, затем на Рона, и наконец на Гарри. Тут его рот комично отвис, образовав идеально круглое «О».
- Здравствуйте, мистер Лавгуд, - начал Гарри, протягивая руку. - Я Гарри, Гарри Поттер.
Ксенофилиус не пожал Гарри руку, хотя тот его глаз, что не был скошен к носу, скользнул прямо к шраму на лбу Гарри.
- Можно, мы войдём? - спросил Гарри. - Мы хотели бы вас кое о чём спросить.
- Я… Я не уверен, что это разумно, - прошептал Ксенофилиус. Он судорожно сглотнул и окинул быстрым взглядом сад. - Довольно неожиданно… Право же… Я… Я не думаю, что мне следует…
- Это не займет много времени, - ответил Гарри, несколько разочарованный таким не слишком тёплым приёмом.
- Я… ох, тогда хорошо. Заходите быстро. Быстро!
Едва они перешагнули порог, как Ксенофилиус захлопнул за ними двери. Они стояли в самой необычной кухне из всех, которые Гарри когда-либо видел. Комната была идеально круглой формы, и казалось, что они находятся внутри гигантской перечницы. Всё здесь было изогнутым по форме стен – плита, раковина, шкафы – и всё это было разрисовано цветами, насекомыми и птицами ярких чистых тонов. Гарри показалось, что он узнал стиль Луны; в таком замкнутом пространстве эффект был несколько ошеломляющим.
В центре кухни находилась кованная винтовая лестница, ведущая на верхние этажи. Сверху доносился громкий стук и лязг. Гарри стало интересно, чем же это Луна занимается.
- Вам лучше подняться, - произнёс Ксенофилиус, явно всё ещё не в своей тарелке, и повёл их наверх.
Комната наверху была, казалось, одновременно гостиной и мастерской, и поэтому была забита ещё больше, чем кухня. Несмотря на то, что помещение было гораздо меньше и абсолютно круглое, оно чем-то напоминало Выручай-комнату в тот незабываемый день, когда та превратилась в гигантский лабиринт скопившихся за столетия спрятанных там вещей. На каждой поверхности громоздились стопки книг и бумаг. Искусно выполненные модели неизвестных Гарри существ свисали с потолка, и все они хлопали крыльями или щёлкали челюстями.
Луны здесь не было: шум, как оказалось, издавал деревянный предмет весь в зубцах и колёсиках, вращающихся по волшебству. Он напоминал причудливую помесь верстака и старого шкафа с полками, но через мгновение Гарри догадался, что это был старинный печатный станок, поскольку предмет один за другим выплёвывал «Придиры».
- Извините, - сказал Ксенофилиус, подошёл к машине, выдернул неряшливую скатерть из-под огромного количества книг и бумаг, которые тотчас обрушились на пол, и набросил её на станок, что слегка приглушило громкий стук и лязг. Затем он повернулся лицом к Гарри.
- Зачем вы пришли сюда?
Однако прежде чем Гарри успел ответить, Гермиона слегка вскрикнула, явно поражённая:
- Мистер Лавгуд, что это?
Она показывала на огромный серый витой рог, напоминающий рог единорога, который был прикреплён к стене, на несколько футов выдаваясь в комнату.
- Это рог морщерогого кизляка.
- Ничего подобного! - воскликнула Гермиона.
- Гермиона, - смущённо пробормотал Гарри, - сейчас не время…
- Но Гарри, это рог Громамонта! Он относится к товарам класса «Б», и держать его в доме чрезвычайно опасно!
- Откуда ты знаешь, что это рог Громамонта? - спросил Рон, отодвигаясь от рога настолько быстро, насколько это было возможно в такой забитой хламом комнате.
- В учебнике «Фантастические животные и где их искать» есть его описание! Мистер Лавгуд, вам нужно немедленно избавиться от него, разве вы не знаете, что он может взорваться даже от малейшего прикосновения?
- Морщерогий кизляк, - очень отчётливо произнес Ксенофилиус с упрямым выражением лица, - это пугливое и в вышей степени волшебное существо, и его рог…
- Мистер Лавгуд, я узнаю бороздки вокруг основания, это рог Громамонта, и он невероятно опасен… Я не знаю, откуда он у вас…
- Я купил его, - безапеляционно заявил Ксенофилиус, - две недели назад у очаровательного молодого волшебника, который знал о моём интересе к чудесному кизляку. Рождественский сюрприз для моей Луны. Итак, - сказал он, повернувшись к Гарри, - зачем именно вы пришли сюда, мистер Поттер?
- Нам нужна помощь, - ответил Гарри прежде, чем Гермиона успела сказать хоть что-то ещё.
- А, - ответил Ксенофилиус. - Помощь. Хм…
Его здоровый глаз опять обратился к шраму Гарри. Казалось, он был одновременно испуган и заворожён.
- Да. Дело в том… что помогать Гарри Поттеру… довольно-таки опасно…
- Но разве не вы же сами постоянно говорите о том, что долг каждого – помочь Гарри? – сказал Рон. – В этом вашем журнале?
Ксенофилиус бросил быстрый взгляд назад, на прикрытый печатный станок, всё ещё стучащий и гремящий под скатертью
- Эээ… да, я высказывал подобные взгляды. Однако…
- … это только все остальные должны делать, а не вы лично?
Ксенофилиус не ответил. Он то и дело сглатывал, и его взгляд метался между ними троими. У Гарри было впечатление, что в нём происходила какая-то мучительная внутренняя борьба.
- Где Луна? - спросила Гермиона. – Посмотрим, что она об этом думает.
Ксенофилиус задохнулся. Казалось, он пытался взять себя в руки. Наконец он ответил дрожащим голосом, который с трудом можно было расслышать из-за шума печатного станка:
- Луна пошла к ручью наловить пресноводных Плимпов. Она… она будет рада вас видеть. Я пойду, позову её, а потом… да, хорошо. Я постараюсь вам помочь.
Он спустился по винтовой лестнице и скрылся внизу, и они услышали, как отворилась и захлопнулась входная дверь. Они переглянулись.
- Трусливый старый прыщ, - сказал Рон. - Луна в десять раз храбрее.
- Он, наверное, беспокоится, что случится с ними, если Пожиратели Смерти узнают, что я был здесь, - ответил Гарри.
- Ну, а я согласна с Роном. Ужасный старый лицемер, говорит всем другим помогать тебе, а сам – в кусты. И ради всего святого, держитесь подальше от этого рога.
Гарри подошёл к окну в дальней части комнаты. Отсюда был виден ручей - тонкая, блестящая лента, лежащая далеко внизу у подножья холма. Они были очень высоко, птица пролетела мимо окна, когда он посмотрел в сторону Норы, теперь невидимой за грядой холмов. Где-то там была Джинни. Сегодня они были ближе друг к другу, чем за всё время со дня свадьбы Билла и Флёр, но она не могла знать, что он сейчас смотрел в её сторону, думая о ней. Он подумал, что должен быть рад этому; любой, кто вступает с ним в контакт, подвергается опасности, и поведение Ксенофилиуса - лишнее тому доказательство.
Он отвернулся от окна, и его взгляд упал на ещё один прелюбопытнейший предмет, стоявший на захламлённом изогнутом серванте - каменный бюст красивой, но суровой с виду ведьмы, на голове которой был надет удивительно причудливый головной убор. По бокам торчали два изогнутых предмета, похожие на золотые слуховые трубки. Пара крошечных блестящих голубых крылышек была приделана к кожаному ремешку, проходившему по темени. Лоб охватывал другой ремешок, к которому была прикреплена оранжевая редиска.
- Посмотри-ка на это, - сказал Гарри.
- Очаровательно, - ответил Рон, - Как он ещё на свадьбу это не напялил.
Они услышали, как хлопнула входная дверь, и через минуту Ксенофилиус поднялся обратно в комнату по винтовой лестнице. На его тощих ногах теперь были высокие резиновые сапоги, а в руках он нёс поднос с разномастными чашками и заварным чайником, от которого валил пар.
- А, вы заметили мое любимое изобретение, - произнёс он, сунув поднос в руки Гермионы и присоединяясь к Гарри возле статуи. – Смоделировано, как и подобает, на голове прекрасной Ровены Рэйвенкло. "Богатства в мире нет бесценней, чем разум сильный с правой целью"!
Он указал на похожие на слуховые трубки предметы:
- Это сифоны от Вракспуртов – устраняют все источники отвлечения внимания в непосредственной близости от мыслителя. А это, - он ткнул пальцем на крошечные крылышки, - пропеллер из крыльев Билливига – вызывает возвышенное состояние ума. И, наконец, - он указал на оранжевую редиску, - слива-дирижабль – для обострения восприимчивости ко всему необычному.
Ксенофилиус большими шагами подошёл к подносу с чаем, который Гермиона умудрилась кое-как пристроить на одном из загромождённых столиков.
- Могу я предложить вам настойку Гардикорня? – сказал Лавгуд. - Мы сами её делаем. – Разливая по чашкам тёмно-бордовый, цвета свекольного сока, напиток, он добавил - Луна внизу, за Нижним мостом, она очень рада, что вы здесь. Долго не задержится, она уже почти наловила достаточно Плимпов, чтобы для всех нас приготовить суп. Присаживайтесь и берите сахар.
- Ну а теперь, - он снял шаткую стопку бумаг с кресла и сел, скрестив ноги в резиновых сапогах, - чем я могу вам помочь, мистер Поттер?
- Ну, в общем, - начал Гарри, бросив быстрый взгляд на Гермиону, которая ободряюще кивнула, - это насчёт того символа, который был у вас на шее во время свадьбы Билла и Флёр, мистер Лавгуд. Нам бы хотелось узнать, что он означает.
Ксенофилиус приподнял брови.
- Вы имеете в виду знак Даров Смерти?

Unless otherwise stated, the content of this page is licensed under Creative Commons Attribution-ShareAlike 3.0 License