Книга 7 Глава 21 СКАЗАНИЕ О ТРЕХ БРАТЬЯХ

Гарри обернулся, чтобы посмотреть на Рона и Гермиону. Они, по всей видимости, тоже не поняли, что сказал Ксенофилиус.
- Дары Смерти?
- Совершенно верно, - ответил Ксенофилиус. - Вы не слышали о них? Я не удивлен. Очень, очень мало волшебников верят в них. Свидетельство тому - тот твердолобый молодой человек на свадьбе вашего брата, - Ксенофилиус кивнул в сторону Рона, – что набросился на меня за то, что я щеголял символом некоего известного Тёмного волшебника! Какое невежество! В Дарах нет ничего Тёмного – по крайней мере, в таком примитивном значении слова. Мы используем этот символ просто для того, чтобы открыть себя единомышленникам в надежде, что те помогут в Поиске.
Он размешал несколько кусочков сахара в настойке Гардикорня и отпил.
- Извините, - сказал Гарри - но я всё ещё не понимаю.
Из вежливости он тоже отхлебнул из своей чашки, и чуть не поперхнулся: варево было совершенно отвратительное, как будто разжиженное драже со вкусом соплей из упаковки «Конфет с любыми вкусами».
- Видите ли, те, кто верят в Дары Смерти, ищут их, - сказал Ксенофилиус и причмокнул губами, явно отдавая должное настойке Гардикорня.
- Но что такое Дары Смерти? - спросила Гермиона.
Ксенофилиус отставил в сторону пустую чашку.
- Я полагаю, вам всем знакома "Сказка о трёх братьях"?
Гарри ответил «нет», но и Рон, и Гермиона сказали «да».
Ксенофилиус с серьёзным видом кивнул.
- Так вот, мистер Поттер, всё начинается со "Сказки о трёх братьях". У меня где-то тут она есть…
Он рассеянно обвёл глазами комнату, стопки пергамента и книг, но Гермиона сказала:
- У меня есть книга, мистер Лавгуд, она у меня с собой, - и вытащила из маленькой, украшенной бисером сумки "Басни Барда Бидла".
- Оригинал? – резко спросил Ксенофилиус и, когда она кивнула, продолжил. – Тогда почему бы вам не прочесть её вслух? Так всем наверняка будет понятно, о чём идёт речь.
- Э-э-э… хорошо, – нервно сказала Гермиона. Она открыла книгу, и Гарри увидел наверху страницы символ, о котором они пытались разузнать, а Гермиона, тихонько кашлянув, начала читать.
- "Жили когда-то три брата, и вот шли они в сумерках по безлюдной извилистой дороге …"
- «В полночь» - мама всегда нам так рассказывала, - перебил её Рон, который слушал, вытянувшись в кресле и закинув руки за голову. Гермиона бросила на него раздражённый взгляд.
- Извини, я просто думаю что «полночь» звучит пострашнее! - сказал Рон.
- Да уж, а то у нас в жизни страха что-то не хватает, – не сдержался Гарри. Ксенофилиус, казалось, не обращал особого внимания на происходящее, но пристально вглядывался через окно в небо. - Продолжай, Гермиона.
- "…и пришли они к реке, и была та река так глубока, что вброд не перейти, и так стремительна, что вплавь не перебраться. Однако братья были искусными волшебниками, они просто взмахнули своими палочками, и перекинулся мост над коварными водами. Они дошли до середины моста, и тут путь им преградил некто, чьё лицо было скрыто под капюшоном. И Смерть заговорила с ними…"
- Прости, - перебил Гарри. – но Смерть заговорила с ними?
- Это же сказка, Гарри!
- Верно, извини. Продолжай.
- "И Смерть заговорила с ними. Она была очень сердита из-за того, что лишилась трёх новых жертв, ведь обычно путешественники тонули в реке. Но Смерть была коварна. Она притворно поздравила братьев с их магическим мастерством и сказала, что каждый из них заслуживает награду за то, что они сумели ускользнуть от неё."
"И вот старший брат, воинственный по натуре, попросил о волшебной палочке. И палочка та должна быть более могущественной, чем любая из существующих, такая, что хозяин её всегда будет побеждать в поединках, палочка, достойная волшебника, победившего Смерть! Тогда Смерть подошла к бузине, росшей на берегу реки, сделала из её ветви волшебную палочку и отдала её старшему брату.
Средний брат, будучи человеком высокомерным, решил ещё больше унизить Смерть и попросил для себя власти отзывать у Смерти других людей. Тогда Смерть подобрала камень с берега реки и отдала его второму брату, сказав, что этот Камень обладает силой возвращать к жизни мёртвых.
И, наконец, Смерть спросила третьего, младшего брата, чего бы он пожелал. Младший брат был самым скромным и вместе с тем самым мудрым из всех братьев, и не доверял он Смерти. Поэтому он попросил что-то, что дало бы ему возможность уйти с этого места так, чтобы Смерть не могла за ним последовать. И очень неохотно Смерть вручила ему свой собственный Плащ-невидимку. "
- У Смерти есть Плащ-невидимка? - снова перебил её Гарри.
- Чтобы она могла подкрадываться к людям незаметно, – сказал Рон – Иногда ей надоедает налетать на них, размахивать руками и вопить… Извини, Гермиона.
- "Потом Смерть отступила и позволила троим братьям продолжить свой путь, и они двинулись дальше, не переставая дивиться своему приключению и восхищаясь подарками Смерти.
Вскоре братья расстались, и каждый пошёл своей дорогой.
Первый брат странствовал ещё с неделю, пока не добрался до одной отдалённой деревни. Там он разыскал волшебника, с которым был в ссоре. Разумеется, вооружённый Старшей Палочкой, он не мог не выиграть последовавшую дуэль. Оставив противника лежать мёртвым на полу, старший брат отправился в трактир, и стал громко похваляться могущественной волшебной палочкой, отобранной им у самой Смерти, и тем, как она сделала его непобедимым.

Той же ночью другой волшебник прокрался к старшему брату, который лежал в своей кровати, не помня себя от выпитого вина. Вор взял палочку и для пущей уверенности перерезал старшему брату глотку.
Так Смерть забрала себе первого брата.

Тем временем второй брат вернулся к себе домой, где он жил один. Там он вынул камень, обладавший властью возвращать мёртвых, и трижды повернул его в руке. К его изумлению и восторгу девушка, которую он когда-то надеялся взять в жёны, пока её не унесла безвременная смерть, тотчас же предстала перед ним.
Однако она была печальна и холодна, будто отделена от него какой-то завесой. Хоть она и возвратилась в мир живых, но по-настоящему уже не принадлежала ему и страдала. В конце концов, второй брат, обезумев от безнадёжной тоски, покончил с собой, чтобы по-настоящему воссоединиться с любимой.
Так Смерть забрала себе второго брата.

Но хотя Смерть много лет искала третьего брата, ей так и не удалось его найти. Только дожив до глубокой старости, младший брат, наконец, снял Плащ-невидимку и передал его своему сыну. И тогда он приветствовал Смерть как старого друга и пошёл с ней охотно, и как равные они покинули этот мир".
Гермиона закрыла книгу. Ксенофилиус, кажется, только через пару мгновений осознал, что она прекратила читать, тогда он отвел пристальный взгляд от окна и промолвил:
- Ну вот, пожалуйста.
- Прошу прощения? – спросила Гермиона озадаченно.
- Это и есть Дары Смерти, - сказал Ксенофилиус.
Он взял перо с захламлённого стола и вытянул клочок пергамента из-под стопки книг.
- Старшая Палочка из бузины, - произнес он и нарисовал прямую вертикальную линию на листе.
- Воскрешающий камень, - он нарисовал поверх линии круг.
- Плащ-невидимка, - закончил он, заключая обе фигуры – линию и круг – в треугольник, воспроизведя символ, который так интриговал Гермиону.
- Вместе они, - произнес он, – Дары Смерти.
- Но в сказке не упоминается выражение «Дары Смерти», - сказала Гермиона.
- Ну, конечно же, нет, - произнес Ксенофилиус с невыносимым самодовольством. - Это же детская сказка, которую рассказывают скорее для забавы, чем для наставления. Тем не менее, мы – те, кто знает толк в этих вопросах, - признаём, что в этой древней истории говорится о трёх предметах, или Дарах, которые, если собрать их вместе, сделают их владельца властелином Смерти.
Ненадолго наступила тишина, и Ксенофилиус бросил быстрый взгляд в окно. Солнце было уже низко.
- Скоро Луна наловит достаточно Плимпов, - тихо вымолвил он.
- Когда вы говорите «властелином Смерти»… – сказал Рон.
- Властелином, - сказал Ксенофилиус, небрежно размахивая рукой, – Повелителем. Покорителем. Называйте, как вам больше нравится.
- Но тогда… вы хотите сказать… - медленно произнесла Гермиона, и Гарри видел, что она старается подавить скептические нотки в своём голосе, - что верите, что эти предметы – эти Дары - на самом деле существуют?
Ксенофилиус снова приподнял брови.
- Ну разумеется.
- Но, - начала Гермиона, и Гарри понял, что она уже с трудом сдерживается, - мистер Лавгуд, как же вы вообще можете верить…?
- Луна рассказывала мне о вас, юная леди, - сказал Ксенофилиус, – вы, как я понимаю, неглупая, но крайне ограниченная особа. Узколобая. Недалёкая.
- Может, тебе стоит примерить эту шапочку, Гермиона, - сказал Рон, кивая в сторону нелепого головного убора. Его голос дрожал от едва сдерживаемого смеха.
- Мистер Лавгуд, - снова начала Гермиона. – Всем известно, что есть такие вещи как плащи-невидимки. Они редки, но всё же существуют. Но…
- О, но ведь Третий Дар – это истинный плащ-невидимка, мисс Грэйнджер! Я имею в виду, что это не просто дорожный плащ с наложенными на него Маскировочными чарами или защищённый Слепящим заклятием, или же сотканный из шерсти Полупрозрачника – под таким плащом поначалу действительно можно прятаться, но с годами он будет постепенно терять свои свойства, пока не станет непрозрачным. Мы же говорим о плаще, который действительно и по-настоящему делает своего обладателя полностью невидимым, и служит вечно, обеспечивая постоянную и абсолютную непроницаемость, какие бы чары на него не накладывали. Сколько таких плащей вам доводилось видеть, мисс Грэйнджер?
Гермиона открыла рот, собираясь ответить, но снова закрыла его, и вид у неё при этом был растерянный как никогда. Она, Гарри и Рон переглянулись, и Гарри понял, что все они подумали об одном и том же. Плащ, точно такой, как только что описал Ксенофилиус, в этот самый момент находился с ними здесь, в этой комнате.
- Вот именно, - продолжил Ксенофилиус таким тоном, будто одержал верх в аргументированном споре. - Никто из вас никогда не видел подобной вещи. Её обладатель был бы безмерно богат, не так ли?
Он вновь бросил быстрый взгляд за окно. Небо теперь чуть заметно порозовело.
- Ладно, - в замешательстве произнесла Гермиона. - Скажем, Плащ существует… а как насчёт камня, мистер Лавгуд? Предмета, который вы называете Воскрешающим камнем?
- А что насчёт него?
- Ну, как такое может существовать на самом деле?
- Докажите что не может, - сказал Ксенофилиус.
Гермиона, похоже, ужасно возмутилась.
- Но это… Простите, но это совершенно нелепо! Как я могу доказать, что он не существует? Вы что, хотите, чтобы я собрала… все камни в мире и проверила их? Ведь так можно утверждать, что всё что угодно существует, если основывать свою веру лишь на том, что никто не доказал, что этого не существует!
- Да, можно, - ответил Ксенофилиус. – Мне отрадно видеть, что ваши представления немного расширились.
- А Старшая Палочка, - поспешил вмешаться Гарри, прежде чем Гермиона успела возразить, - вы считаете, что она тоже существует?
- Ну, на этот счёт существуют бесчисленные свидетельства, - сказал Ксенофилиус. – Старшая Палочка – это Дар, который проще всего отследить, из-за того, каким образом она переходит из рук в руки.
- И каким же? - переспросил Гарри.
- А таким: обладатель палочки должен силой захватить её у прежнего владельца – только так он может стать её истинным хозяином, - пояснил Ксенофилиус. – Наверняка вы слышали, каким путем палочка перешла к Эгберту Отъявленному, после убийства им Эмерика Злобного? Или как умер в собственном погребе Годелот после того, как его сын Херевард захватил у него палочку? Об ужасном Локсиасе, который забрал палочку у убитого им Барнабаса Деверилла? Кровавый след Старшей Палочки окропляет страницы истории волшебного мира.
Гарри взглянул на Гермиону. Она смотрела на Ксенофилиуса, нахмурившись, но не возразила ему.
- Так где, вы думаете, Старшая Палочка сейчас? - спросил Рон.
- Увы, кто знает? - ответил Ксенофилиус, пристально глядя в окно. – Кто знает, где сокрыта Старшая Палочка? След обрывается на Аркусе и Ливиусе. Кто знает, который из них в на самом деле победил Локсиаса и который забрал палочку? И кто может сказать, кто одержал победу над ними? История, увы, об этом умалчивает.
Возникла пауза. Наконец Гермиона натянуто спросила:
- Мистер Лавгуд, имеет ли какое-либо отношение к Дарам Смерти семья Певерелл?
Ксенофилиус, похоже, был поражён, в то время как что-то шевельнулось в памяти Гарри, однако он не мог понять, что. Певерелл… он слышал это имя раньше…
- А ведь вы морочили мне голову, барышня! - сказал Ксенофилиус, который теперь выпрямился на стуле, тараща глаза на Гермиону. - Я думал, что вы новичок в деле Поиска Даров! Многие из нас, Ищущих, верят, что Певереллы имеют самое - самое! - непосредственное отношение к Дарам!
- Кто такие эти Певереллы? - спросил Рон.
- Это имя было на надгробии со знаком, в Годриковой Лощине, - ответила Гермиона, по-прежнему глядя на Ксенофилиуса. – «Игнотус Певерелл».
- Вот именно! - сказал Ксенофилиус, наставительно подняв вверх указательный палец. – Знак Даров Смерти на могиле Игнотуса – решающее доказательство!
- Доказательство чего? – переспросил Рон.
- А того, что трое братьев из сказки были на самом деле тремя братьями Певереллами – Антиохом, Кадмусом и Игнотусом! Что они и были первыми обладателями Даров!
Ещё раз взглянув в окно, он поднялся на ноги, взял поднос и направился к винтовой лестнице.
- Вы останетесь на обед? – выкрикнул он, в очередной раз скрывшись внизу. - Все всегда просят наш рецепт супа из пресноводных Плимпов.
- Видимо, чтобы показать в Отделении отравлений больницы Святого Мунго, - пробормотал Рон себе под нос.
Гарри подождал, пока стало слышно, как Ксенофилиус начал хозяйничать на кухне, а потом заговорил.
- Что думаешь? - спросил он Гермиону.
- Ох, Гарри, - устало ответила она, - всё это полная ерунда. Это не может быть истинным значением символа. Должно быть, это он просто так своеобразно его понимает. Мы тратим время впустую.
- Что вы хотите, это же человек, который подарил миру Морщерогих кизляков, - сказал Рон.
- Ты тоже в это не веришь? - спросил его Гарри.
- Неа, по мне, так это просто история, какие рассказывают детишкам, чтобы их надоумить. "Не ищи неприятностей, не нарывайся на драку, не связывайся с тем, с чем лучше не связываться! Не высовывайся, не суйся не в своё дело и все у тебя будет в порядке." Если подумать, - добавил он, - может быть как раз из-за этой истории и считается, что палочки из бузины приносят несчастье.
- Ты это о чём?
- Ну, это же одно из суеверий, верно? Типа: «родилась в мае – выйдешь за маггла»; «в сумерки наколдуешь - в полночь расколдуется»; «палочка из бузины – удачи не видать». Вы должны были их слышать. Мама их знает полным-полно.
- Гарри и я росли среди магглов, - напомнила ему Гермиона, – нас учили другим суевериям.
Она глубоко вздохнула, когда из кухни стал доноситься довольно-таки резкий запах. Единственное, что было хорошо в её возмущении Ксенофилиусом, так это то, что из-за него она, казалось, забыла, что сердится на Рона.
- Я думаю, ты прав, - сказала она ему. – Это просто нравоучительная история, ведь понятно же, какой из Даров самый лучший, какой надо выбрать…
Все трое заговорили одновременно. Гермиона произнесла «Плащ», Рон – «Палочка», а Гарри – «Камень».
Они посмотрели друг на друга с весёлым удивлением.
- Ясно, что полагается выбрать Плащ, – сказал Гермионе Рон, - но ведь не было бы нужды быть невидимым, если имеешь Палочку. Непобедимая палочка, подумай только, Гермиона!
- У нас уже есть Плащ-невидимка, - сказал Гарри.
- И заметь, он выручал нас множество раз! - добавила Гермиона. – В то время как Палочка лишь навлекла бы неприятности…
- …только если кричать о ней на каждом углу, - парировал Рон, - Если только ты такой дурак, что станешь приплясывать, размахивать палочкой над головой и распевать «У меня есть непобедимая палочка, попробуй-ка её отнять, если думаешь, что ты такой крутой». А если держать рот на замке…
- Да разве удастся держать рот на замке? – скептически поинтересовалась Гермиона, – Знаешь, во всём, что он нам рассказал, верно только одно: истории о сверхмогущественных палочках существовали на протяжении столетий.
- Правда? - поинтересовался Гарри.
На лице Гермионы отразилось крайнее раздражение. Это выражение было так знакомо и дорого Гарри и Рону, что они обменялись улыбками.
- Жезл Смерти, Палочка Судьбы, они всплывают под разными именами в разные времена, и обычно владелец такой палочки – какой-нибудь Тёмный волшебник, который ею похваляется. Профессор Биннс упоминал некоторые из этих палочек… но… ой, это же полная бессмыслица. Палочки сильны ровно настолько, насколько сильны те, кто ими пользуется. Просто некоторые волшебники любят хвастаться, что у них палочки больше и лучше, чем у других.
- Но откуда тебе знать, - возразил Гарри, - что эти палочки – Жезл Смерти и Палочка Судьбы – это не одна и та же палочка, которая просто всплывала в разные века под разными именами?
- И что, а на самом деле все они – это Старшая Палочка, созданная Смертью? – сказал Рон.
Гарри рассмеялся: странная идея, пришедшая в его голову, была, в конце концов, просто смехотворной. Он напомнил себе, что его палочка была из остролиста, а вовсе не из бузины, и к тому же сделана Олливандером, что бы там она ни сделала в ту ночь, когда Волдеморт преследовал его в небе. И если она была непобедимой, как же она могла сломаться?
- Так почему ты выбрал бы камень? – спросил Рон.
- Ну, если бы можно было возвращать людей, с нами были бы Сириус… Грюм… Дамблдор… мои родители…
Ни Рон, ни Гермиона не улыбнулись.
- Но если верить Барду Бидлу, они не захотели бы вернуться, правда? – продолжил Гарри, думая о сказке, которую они только что услышали. – Наверное, не так уж много было историй о камне, способном возвращать мёртвых, так ведь? - спросил он Гермиону.
- Нет, - печально откликнулась Гермиона. – Вряд ли кто-нибудь, кроме мистера Лавгуда, может обманывать себя, считая, что такое возможно. Бидл вероятно использовал идею Философского Камня. Ну, знаете, вместо камня, дарующего бессмертие, камень, возвращающий к жизни.
Запах с кухни усиливался. Пахло как будто горелыми подштанниками.
Гарри задавался вопросом, сможет ли он съесть достаточно того, что готовил Ксенофилиус, чтобы его не обидеть.
- А как же насчёт Плаща? - медленно произнёс Рон, – Разве вы не понимаете, что тут он прав? Я так привык к Плащу Гарри, к тому, какой он отличный, что никогда об этом не задумывался. Я никогда не слышал ни об одном таком плаще. Он прямо безотказный. Нас под ним ни разу не засекли…
- Конечно же не засекли, Рон, мы ведь были под ним невидимы!
- Но всё что он сказал о других плащах, - а они, знаете, тоже не по десятку за кнат продаются, - правда! Мне раньше никогда в голову это не приходило, но я слышал, что со старых плащей чары со временем выветриваются, или что они от заклинаний рвутся и получаются дырки. А Гарри плащ достался от отца, так что он вовсе не новый, так? Но он просто… совершенство!
- Да, хорошо, Рон, но Камень
Пока они препирались шёпотом, Гарри бродил по комнате, слушая их вполуха. Дойдя до винтовой лестницы, он рассеянно взглянул вверх и тут же позабыл обо всём остальном. Его собственное лицо смотрело с потолка комнаты, находившейся этажом выше. После секундного замешательства он сообразил, что это было не зеркало, а портрет. Поддавшись любопытству, он стал подниматься по ступеням.
- Гарри, что ты делаешь?! Я думаю, не стоит вот так ходить и рассматривать всё, пока его нет!
Но Гарри уже был на следующем этаже. Луна украсила потолок своей спальни пятью замечательно нарисованными портретами Гарри, Рона, Гермионы, Джинни и Невилла. Они не были движущимися, как портреты в Хогвартсе, но в них всё равно чувствовалась какая-то магия: Гарри подумалось, что они дышат. Вокруг портретов, соединяя их между собой, вились как будто тонкие золотые цепочки, но рассмотрев их с минуту, Гарри сообразил, что на самом деле это была одна надпись, тысячекратно повторённая золотыми чернилами: друзья… друзья… друзья….
Гарри испытал огромный прилив нежности к Луне. Он осмотрел комнату. Возле кровати была большая фотография маленькой Луны и женщины, очень на неё похожей. Они обнимались. Гарри никогда не видел Луну в жизни такой ухоженной, какой она выглядела здесь. Фотография запылилась. Это показалось Гарри немного странным. Он внимательно осмотрелся вокруг. Что-то было не так. Светло-голубой ковёр тоже был покрыт толстым слоем пыли. В платяном шкафу, дверцы которого были приоткрыты, одежды не было. Постель выглядела холодной, неуютной, как будто в ней несколько недель не спали. По ближайшему окну на фоне кроваво-красного неба протянулась одинокая паутина.
- Что-то не так? – спросила Гермиона у Гарри, когда он спустился по ступеням, но прежде чем он смог ответить, на площадке лестницы появился Ксенофилиус. Он поднялся с кухни, на этот раз держа в руках поднос, нагруженный мисками.
- Мистер Лавгуд, - произнес Гарри, – Где Луна?
- Что, простите?
- Где Луна?
Ксенофилиус приостановился на верхней ступени.
- Я… я уже вам говорил. Она у Нижнего моста, ловит Плимпов.
- Почему же тогда вы накрыли поднос только на четверых?
Ксенофилиус попытался ответить, но не смог издать ни звука. В комнате слышалось лишь пыхтение непрерывно работающего печатного станка да негромкое позвякивание мисок на подносе в дрожащих руках Ксенофилиуса.
- Я думаю, что Луны здесь не было уже много недель, - продолжал Гарри, - Её одежды нет, постель нетронута. Где она? И почему вы всё время смотрите в окно?
Ксенофилиус выронил поднос из рук: миски подпрыгнули и разбились. Гарри, Рон и Гермиона выхватили палочки. Ксенофилиус замер, чуть-чуть не дотянувшись рукой до кармана. В этот момент печатный станок громко лязгнул, бесчисленные номера «Придиры» хлынули потоком на пол из-под скатерти, и станок наконец-то затих.
Гермиона наклонилась и подняла один из номеров, всё ещё направляя палочку на мистера Лавгуда.
- Гарри, взгляни-ка на это.
Гарри подошёл к ней настолько быстро, насколько это было возможно при таком беспорядке. На обложке «Придиры» красовался его собственный портрет с подписью «Нежелательное Лицо Номер Один» и с объявлением о денежном вознаграждении.
- Значит у «Придиры» теперь новый курс? - холодно спросил Гарри, одновременно лихорадочно соображая.
– Это вы и делали, когда выходили в сад, мистер Лавгуд? Посылали сову в Министерство?
Ксенофилиус облизнул губы.
- Они забрали мою Луну, - прошептал он, - из-за того, что я писал. Они забрали мою Луну, и я не знаю где она и что они с ней сделали. Но они могут вернуть её обратно, если я… если я…
- Выдадите им Гарри? - закончила за него Гермиона.
- Сделка отменяется, - решительно отрезал Рон, – прочь с дороги, мы уходим.
Ксенофилиус выглядел ужасно, будто постарел на сотню лет, его губы растянулись в жуткой ухмылке.
- Они будут здесь в любой момент. Я должен спасти Луну. Я не могу потерять Луну. Вы не должны уходить.
Он раскинул руки, преграждая им путь на лестницу, и Гарри внезапно представилась его мать, таким же жестом заслоняющая детскую кроватку.
- Не заставляйте нас делать вам больно, - произнёс Гарри. – Уйдите с дороги, мистер Лавгуд.
- ГАРРИ! – пронзительно вскрикнула Гермиона.
За окнами пролетали фигуры на мётлах. Как только все трое отвернулись от Ксенофилиуса, тот выхватил свою палочку. Гарри вовремя осознал ошибку: он метнулся в сторону, оттолкнув Рона и Гермиону из-под удара, и Оглушающее заклинание Ксенофилиуса, пролетев через всю комнату, ударило в рог Громамонта.
Комнату сотряс грандиозный взрыв. Казалось, что от его грохота вся комната разлетелась в дребезги. Куски дерева и камня, обрывки бумаги разлетелись во всех направлениях, вместе с непроницаемо густым облаком белой пыли. Гарри пролетел по воздуху и обрушился на пол, накрыв голову руками и не в состоянии видеть, как град обломков накрывает его.
Он услышал вскрик Гермионы, вопль Рона и целую череду тошнотворных металлических звуков, которые подсказали ему, что Ксенофилиуса сбило с ног взрывом и что он покатился вниз по винтовой лестнице. Наполовину засыпанный обломками, Гарри сделал попытку подняться. Он едва мог дышать и видеть что-либо вокруг из-за пыли. Половина потолка обрушилась, и из дыры свешивался край кровати Луны.
Бюст Ровены Рэйвенкло, у которой не хватало половины лица, лежал рядом с Гарри. В воздухе парили обрывки пергамента, а большая часть печатного станка лежала на боку, блокируя верхнюю часть лестницы, ведущей на кухню. Потом другая белая фигура зашевелилась рядом, и Гермиона, вся покрытая пылью и поэтому напоминающая ещё одну статую, приложила палец к губам.
Внизу с грохотом распахнулась дверь.
- Разве я не говорил тебе, что не нужно было торопиться, Трэверс? - произнёс грубый голос, – Разве я не говорил тебе, что у этого психа очередное помешательство?
Послышался хлопок, и Ксенофилиус вскрикнул от боли.
- Нет… нет… наверху… Поттер!
- Я говорил тебе ещё на прошлой неделе, Лавгуд, мы придём только в том случае, если у тебя будет для нас ценная информация! Помнишь прошлую неделю? Когда ты хотел обменять твою дочку на тот чёртов идиотский головной убор? А неделей раньше, – ещё один хлопок, ещё один вопль, – когда ты подумал, что мы вернем её за доказательство существования Морще… - хлопок, – головых… - хлопок, - Кизляков?
- Нет… нет… умоляю вас! - всхлипывал Ксенофилиус, - Это в самом деле Поттер! В самом деле!
- И теперь оказывается, что ты нас позвал только за тем, чтобы попытаться нас взорвать! – взревел Пожиратель Смерти. Послышалась целая череда хлопков вперемешку со страдальческими воплями Ксенофилиуса.
- Похоже, что дом вот-вот рухнет, Сельвин, - произнёс бесстрастный второй голос, прокатившийся эхом вверх по искорёженной лестнице. – Лестница полностью заблокирована. Может, попробовать её расчистить? Тогда всё может обрушиться.
- Ты лживый кусок дерьма! - кричал колдун по имени Сельвин.
- Ты никогда в жизни не видел Поттера, так ведь? Заманил нас сюда, чтобы покончить с нами, да? И ты думаешь, что так получишь назад свою девчонку?
- Я клянусь… клянусь… Поттер наверху!
- Хоменум ревелио, - произнёс голос у подножия лестницы. Гарри услышал, как ахнула Гермиона, и у него появилось странное ощущение, как будто что-то пролетает прямо над ним, накрывая его своей тенью.
- Там наверху и правда кто-то есть, Сельвин, - резко сказал второй.
- Это Поттер, говорю вам, Поттер! - рыдал Ксенофилиус, - Пожалуйста… пожалуйста… отдайте мне Луну, просто позвольте мне забрать Луну…
- Ты сможешь вернуть свою дочурку, Лавгуд, - отозвался Селвин, - если ты поднимешься по этой лестнице и приведёшь Гарри Поттера. Но если только это заговор, если это уловка, если у тебя там сообщник, который поджидает нас в засаде, тогда мы посмотрим, оставить ли от твоей дочки хоть кусочек, чтобы было что похоронить.
У Ксенофилиуса вырвался вопль страха и отчаяния. Послышались суетливые шаги и скрежет – это Ксенофилиус пытался пробраться сквозь завалы на лестнице.
- Давай, - прошептал Гарри, - надо выбираться отсюда.
Воспользовавшись шумом, издаваемым Ксенофилиусом на лестнице, он начал выбираться из-под обломков. Рон был завален сильнее всех. Гарри и Гермиона как можно тише пробрались через обломки туда, где тот лежал, пытаясь сдвинуть со своих ног тяжёлый комод. В то время как Ксенофилиус грохотал и скрипел всё ближе и ближе, Гермиона сумела освободить Рона с помощью Парящих чар.
- Хорошо, - выдохнула Гермиона, в то время как сломанный печатный станок, блокирующий верх лестницы, начал содрогаться. Ксенофилиус был всего в нескольких футах от них. Гермиона всё ещё была с ног до головы белая от пыли.
- Ты мне доверяешь, Гарри?
Гарри кивнул.
- Тогда ладно, - Гермиона зашептала, - дай мне Плащ-невидимку. Рон, ты её наденешь.
- Я? Но Гарри…
- Пожалуйста, Рон! Гарри, держи крепко мою руку, Рон, ухватись за моё плечо.
Гарри протянул левую руку. Рон исчез под Плащом. Печатный станок, закрывающий лестницу, вибрировал: Ксенофилиус пытался сдвинуть его, применяя Парящие чары. Гарри не понимал, чего дожидается Гермиона.
- Держитесь крепче… - шептала она, – Держитесь крепче… в любую секунду…
Лицо Ксенофилиуса, белое, словно лист бумаги, появилось над буфетом.
- Обливиэйт! – выкрикнула Гермиона, направляя палочку сначала ему в лицо, а затем на пол у них под ногами, - Депримо!
Она пробила дыру в полу гостиной. Гарри по-прежнему изо всех сил сжимал её руку, когда они камнем рухнули вниз. Снизу раздался вопль и он мельком заметил, как двое мужчин пытаются убраться с пути лавины обломков и разбитой мебели, обрушившейся на них с разрушенного потолка.
Гермиона повернулась в воздухе, и грохот рушащегося дома звучал у Гарри в ушах, когда она опять увлекла его за собой в темноту.

Unless otherwise stated, the content of this page is licensed under Creative Commons Attribution-ShareAlike 3.0 License