7 24

Гарри будто погрузился в старый кошмар: какое-то мгновение он вновь стоял на коленях перед телом Дамблдора у подножия самой высокой башни Хогвартса, но на самом деле смотрел на крошечное тельце, съёжившееся на траве, пронзённое серебряным ножом Беллатрикс. Гарри всё ещё твердил: «Добби… Добби…», хотя знал, что эльф ушёл туда, откуда его уже нельзя вызвать.
Примерно через минуту он осознал, что они всё-таки прибыли в нужное место, потому что здесь были Билл и Флёр, Дин и Луна, - они окружили его, всё ещё стоящего на коленях над телом эльфа.
- Гермиона, - вдруг спросил Гарри. – Где она?
- Рон увел её в дом, - ответил Билл, – с ней всё будет в порядке.
Гарри снова опустил взгляд на Добби. Он протянул руку и вытащил острое лезвие из груди эльфа, а потом снял с себя куртку и накрыл ею Добби, как одеялом.
Где-то неподалёку море билось о скалы. Гарри вслушивался в этот звук, в то время как остальные разговаривали, обсуждая дела, которые не интересовали его сейчас, принимая какие-то решения. Дин понёс раненого Грипхука в дом, Флёр поспешила за ними… Теперь Билл предлагал похоронить эльфа. Гарри соглашался, толком не понимая, о чём говорит. Он смотрел вниз на маленькое тело, и его шрам жгло и покалывало. Какой-то частью своего сознания, словно глядя в длинный телескоп не с того конца, он видел, как Волдеморт наказывает оставшихся в особняке Малфоев. Гнев этот был ужасен, но скорбь Гарри как будто притупляла его, так что он доносился до Гарри как далёкий шторм через огромный безмолвный океан.
- Я хочу сделать это, как положено, – были первые осознанные слова Гарри. – Без волшебства. У вас есть лопата?
И вскоре он принялся за работу, один, копая могилу там, где указал ему Билл – на краю сада, между кустами. Он копал с какой-то яростью, наслаждаясь физическим трудом, упиваясь его немагичностью, ведь каждая капля пота и каждая мозоль были словно данью эльфу, который спас их жизни.
Его шрам горел, но он подчинил себе боль, он чувствовал её, но был отделён от неё. Он наконец-то научился тому, чему Дамблдор хотел, чтобы научил его Снейп: контролировать свое сознание, закрывать его от Волдеморта. Так же как Волдеморт не мог завладеть Гарри, когда тот горевал по Сириусу, так и теперь его мысли не могли проникать в мозг Гарри, пока он оплакивал Добби. Казалось, что скорбь отгоняла Волдеморта… хотя Дамблдор, конечно, сказал бы, что это была любовь…
Гарри продолжал копать, всё глубже и глубже врезаясь в твёрдую, холодную землю, топя своё горе в поте, не поддаваясь боли в шраме. В темноте, где были слышны лишь звук его собственного дыхания да шум волн, перед ним проходило всё, что случилось у Малфоев, возвращалось то, что он услышал там, и в темноте к нему пришло понимание…
Размеренные движения рук задавали ритм его мыслям. Дары… Хоркруксы… Дары… Хоркруксы… и в то же время его больше не сжигала изнутри та странная, всепоглощающая жажда. Потеря и страх словно погасили её в нём. У него было такое чувство, будто его привели в чувство пощёчиной.
Всё глубже и глубже Гарри погружался в могилу, и он знал, где был Волдеморт сегодня, и кого он убил в камере на самой вершине Нурменгарда, и почему…
И он думал о Червехвосте, умершем из-за одного маленького неосознанного порыва милосердия. Дамблдор предвидел это… Что ещё было ему известно?
Гарри потерял счёт времени. Он заметил лишь, что мрак немного рассеялся, когда к нему подошли Рон и Дин.
- Как Гермиона?
- Лучше, - ответил Рон. - Флёр за ней ухаживает.
Гарри был готов дать отпор, если бы они спросили, почему он просто-напросто не создал идеальную могилу с помощью волшебной палочки, но этого не потребовалось. Они спрыгнули в выкопанную им яму со своими собственными лопатами, и все вместе они молча продолжали работать, пока могила не стала достаточно глубокой.
Гарри поуютнее завернул эльфа в свою куртку. Рон сел на край могилы и снял ботинки и носки, которые надел на босые ноги эльфа. Дин достал шерстяную шапочку, которую Гарри аккуратно надел на голову Добби, натянув на уши эльфа, напоминающие уши летучей мыши…
- Нужно закрыть ему глаза.
Гарри не слышал, как в темноте подошли остальные. Билл был в дорожном плаще, Флёр – в большом белом фартуке, из кармана которого торчала бутыль - Гарри узнал СкелеРост. Закутанная в позаимствованный халат, Гермиона была очень бледна и с трудом держалась на ногах. Рон приобнял её, когда она подошла к нему. Луна, жавшаяся в пальто Флёр, присела на корточки и, тихонько касаясь кончиками пальцев век эльфа, опустила их, прикрыв его остекленевшие глаза.
-Ну вот, - мягко сказала она, - теперь он как будто спит.
Гарри положил эльфа в могилу, устроив его руки и ноги так, будто тот отдыхает, затем вылез и в последний раз посмотрел на маленькое тело. Он изо всех сил старался не потерять самообладания, вспоминая похороны Дамблдора, ряды и ряды золотых стульев, и министра Магии в первом ряду, перечисление заслуг директора, величие белой мраморной гробницы. Он чувствовал, что Добби заслуживает таких же роскошных похорон, но эльф лежал здесь между кустами, в неумело вырытой могиле.
- Наверное, нужно что-то сказать, - произнесла Луна. – Я начну, хорошо?
Все смотрели на неё, пока она говорила, обращаясь к мёртвому эльфу на дне могилы:
- Большое спасибо тебе, Добби, за то, что спас меня из того подвала. Это так несправедливо, что ты умер, когда ты был такой добрый и храбрый. Я всегда буду помнить, что ты сделал для нас. Надеюсь, ты сейчас счастлив.
Она повернулась и выжидающе посмотрела на Рона, который откашлялся и произнёс севшим голосом:
- Да… спасибо, Добби.
- Спасибо, – пробормотал Дин.
Гарри сглотнул.
- Прощай, Добби, - произнёс он – это было всё, на что он был способен, но Луна и так всё сказала за него.
Билл поднял палочку и куча земли возле могилы поднялась в воздух и мягко упала в неё, образовав маленький, красноватый холмик.
- Вы не против, если я задержусь здесь ненадолго? – спросил Гарри остальных.
Они бормотали что-то в ответ, но он не разобрал слов; кто-то легонько похлопал его по спине, и затем они побрели назад к дому, оставив Гарри одного рядом с эльфом.
Он огляделся – клумбы были выложены по краю большими белыми камнями, отшлифованными морем. Он поднял один из самых крупных и положил его, как подушку, над тем местом, где покоилась теперь голова Добби. Потом он полез в карман за палочкой.
Их там оказалось две. Он позабыл, не мог сообразить, чьи это были палочки. Вроде бы он припоминал, что вырвал их из чьих-то рук. Он выбрал ту, что была покороче, - она дружелюбнее ощущалась в руке, - и указал ею на камень.
Медленно, подчиняясь его шёпоту, глубокие надрезы появлялись на поверхности камня. Он знал, что Гермиона сделала бы это аккуратнее и, возможно, быстрее, но он хотел отметить это место сам, так же как сам хотел вырыть могилу. Когда Гарри поднялся на ноги, надпись на камне гласила – «Здесь лежит Добби, свободный эльф».
Гарри смотрел на результат своих трудов ещё несколько секунд, а затем пошёл прочь. Его шрам всё ещё покалывало, а в голове роились мысли, пришедшие ему на ум, пока он рыл могилу, мысли, обретшие форму в темноте, завораживающие и ужасные одновременно.
Когда он вошёл в маленькую прихожую, все сидели в гостиной, и всеобщее внимание было обращено на говорившего что-то Билла. Это была красивая, в светлых тонах комната, в камине которой ярко пылал небольшой огонь. Гарри не хотел пачкать грязью ковер, поэтому остался стоять в дверях, прислушиваясь.
- Удачно, что Джинни на каникулах. Если бы она была в Хогвартсе, они могли бы схватить её до того, как мы её забрали. Теперь мы знаем, что она тоже в безопасности.
Он обернулся и увидел стоящего в дверях Гарри.
- Я забрал всех из Норы, – объяснил он, - Перевёз их к Мюриэль. Пожиратели Смерти теперь знают, что Рон с тобой, они наверняка станут преследовать семью – не извиняйся, – добавил Билл, увидев выражение лица Гарри. - Это всегда было лишь вопросом времени, отец это уже сколько месяцев говорил. Наша семья – самые отъявленные предатели крови, какие только есть.
- Как они защищены? – спросил Гарри.
- Чарами Верности. Отец – хранитель тайны. И мы сделали то же самое с этим домом. Здесь хранитель тайны – я. Никто из нас не сможет ходить на работу, но вряд ли это самое важное сейчас. Как только Олливандеру и Грипхуку станет лучше, мы тоже перевезём их к Мюриэль. Здесь не очень много места, а у неё предостаточно. Ноги Грипхука заживают, Флёр дала ему СкелеРост: мы сможем перевезти их через час или…
- Нет, - сказал Гарри, и Билл явно удивился. - Они оба нужны мне здесь. Мне нужно поговорить с ними. Это важно.
Он услышал в своём голосе властность, и убеждённость, и уверенность в своей цели, которая пришла к нему, когда он рыл могилу Добби. Все повернули к нему озадаченные лица.
- Я пойду умоюсь, - сказал Гарри Биллу, глядя на свои ладони, все в грязи и крови Добби. - Затем мне сразу нужно будет увидеть их.
Он прошёл в маленькую кухню, к умывальнику под окном, выходившем на море. Заря разгоралась над горизонтом, перламутрово-розовая и чуть золотистая. Гарри мыл руки, опять следуя за вереницей мыслей, которые пришли ему в голову в тёмном саду…
Добби никогда не сможет сказать им, кто послал его в подвал, но Гарри знал, что видел. Пронизывающий голубой глаз взглянул на него из осколка зеркала, и помощь пришла. В Хогвартсе помощь всегда придёт к тем, кто о ней попросит
Гарри вытирал руки, не обращая внимания на красоту пейзажа за окном и на невнятные голоса в гостиной. Он смотрел на океан, чувствуя, что этим утром он очень близок, гораздо ближе к разгадке, чем когда бы то ни было.
И в то же время шрам покалывало, и он знал, что Волдеморт тоже близок к цели. Гарри понимал, и в то же время не мог понять. Его чутье подсказывало ему одно, а разум – совсем другое. Дамблдор в голове Гарри улыбался, наблюдая за ним поверх пальцев, сложенных будто в молитве.
Вы дали Рону Делюминатор… Вы понимали его… Вы дали ему возможность вернуться…
И вы понимали Червехвоста тоже… Вы знали, что было там какое-то раскаяние, где-то в глубине души

И если вы знали их… Что вы знали обо мне, Дамблдор?
Неужели я должен знать, но не пытаться найти? Знали ли вы, как тяжело это будет для меня? Не потому ли вы так всё усложнили? Чтобы у меня было время до этого додуматься?

Гарри стоял неподвижно, остекленевшими глазами глядя туда, где золотой луч ослепительного солнца поднимался из-за горизонта. Затем он посмотрел на свои чистые ладони и на мгновение удивился, что сжимает в руках полотенце. Он положил его на место и вернулся в прихожую. В тот же момент его шрам начал сердито пульсировать, и в его голове столь же стремительно, как отражение стрекозы на поверхности воды, промелькнул силуэт так хорошо знакомого ему здания.
Билл и Флёр стояли у подножия лестницы.
- Мне нужно поговорить с Грипхуком и Олливандером, - сказал Гарри.
- Нет, - ответила Флёр, - тебе придётся подождать, Гарри. Они оба нездоровы, измучены.
- Мне жаль, - сказал Гарри спокойно, – но это не может ждать. Мне нужно поговорить с ними сейчас. С глазу на глаз и с каждым по отдельности. Это срочно.
- Гарри, что, чёрт возьми, происходит? – спросил Билл. – Ты появляешься здесь с мёртвым домовым эльфом и полуобморочным гоблином, Гермиона выглядит так, будто её пытали, а Рон просто-напросто отказывается рассказывать нам что-либо…
- Мы не можем рассказать, что мы делаем, - сказал Гарри решительно. – Ты в Ордене, Билл, ты знаешь, что Дамблдор оставил нам задание. Мы не должны никому об этом рассказывать.
У Флёр вырвался нетерпеливый возглас, но Билл не взглянул на неё, он смотрел на Гарри. Трудно было понять, что выражает его покрытое глубокими шрамами лицо. Наконец Билл произнёс:
- Хорошо. С кем ты хочешь поговорить сначала?
Гарри заколебался. Он знал, что зависит от этого решения. Времени почти не оставалось, нужно было решать сейчас: Хоркруксы или Дары?
- С Грипхуком, - сказал Гарри. - Сначала я поговорю с Грипхуком.
Его сердце стучало так, будто он бежал на короткую дистанцию и только что преодолел высоченное препятствие.
- Тогда наверх, - сказал Билл, показывая дорогу.
Гарри поднялся на несколько ступенек, остановился и посмотрел назад.
- Вы оба тоже мне нужны! – позвал он Рона и Гермиону, которые выглядывали из-за дверей гостиной. Они вышли на свет, и на их лицах читалось странное облегчение.
- Как ты? – Гарри спросил Гермиону. - Ты молодчина – просто невероятно, выдумать такую историю, когда она тебя так мучила…
Гермиона слабо улыбнулась, а Рон обнял её одной рукой.
- Что мы собираемся делать, Гарри? – спросил он.
- Увидите. Пойдём.
Гарри, Рон и Гермиона последовали за Биллом вверх по крутой лестнице, на маленькую лестничную площадку. На неё выходили три двери.
- Сюда, - сказал Билл, открывая дверь в их с Флёр спальню. Из окна здесь тоже открывался вид на море, которое теперь переливалось золотыми искрами в лучах рассвета. Гарри подошёл к окну, повернулся спиной к этому потрясающему зрелищу и ждал, сложив руки на груди, чувствуя, как покалывает шрам. Гермиона села в кресло рядом с туалетным столиком. Рон пристроился на подлокотнике.
Появился Билл с маленьким гоблином на руках и осторожно усадил его на кровать. Грипхук пробормотал «спасибо» и Билл ушёл, закрыв за собой дверь.
- Простите, что вытащил вас из постели, - сказал Гарри. - Как ваши ноги?
- Болят, - ответил гоблин, - но заживают.
Он всё ещё сжимал в руках меч Гриффиндора, и на его лице было странное выражение, отчасти вызывающее, отчасти заинтригованное. Гарри бросились в глаза желтоватая кожа гоблина, его длинные тонкие пальцы, его чёрные глаза. Флёр сняла с него ботинки: его длинные ступни были грязными. Он был покрупнее домашнего эльфа, но ненамного. Его куполообразная голова была гораздо больше человеческой.
- Вы, должно быть, не помните…, - начал Гарри.
- …что я был тем гоблином, который показал вам ваше хранилище, когда вы впервые посетили Гринготтс? – сказал Грипхук. – Я помню, Гарри Поттер. Даже среди гоблинов вы очень знамениты.
Гарри и гоблин оценивающе смотрели друг на друга. Шрам Гарри всё ещё покалывало. Он хотел как можно скорее закончить разговор с Грипхуком, но в то же время боялся сделать неверный шаг. Пока он обдумывал, как лучше приступить к своей просьбе, гоблин заговорил.
- Вы похоронили эльфа, - сказал он с неожиданной враждебностью. - Я наблюдал за вами из окна соседней спальни.
- Да, - ответил Гарри.
Грипхук искоса посмотрел на него своими раскосыми чёрными глазами.
- Вы необычный волшебник, Гарри Поттер.
- В каком смысле? – спросил Гарри, рассеянно потирая шрам.
- Вы вырыли могилу.
- И что?..
Грипхук не ответил. Гарри подозревал, что гоблин насмехается над ним за то, что он повел себя как маггл, но ему было неважно, одобряет Грипхук могилу Добби или нет. Он собрался с духом, чтобы перейти в наступление.
- Грипхук, я хотел попросить…
- Ещё вы спасли гоблина.
- Что?..
- Вы принесли меня сюда. Спасли меня.
- Ну, я так понимаю, что вы об этом не жалеете? – сказал Гарри слегка нетерпеливо.
- Нет, Гарри Поттер, не жалею, - сказал Грипхук, и стал накручивать свою тонкую чёрную бородку на палец. - Но вы очень странный волшебник.
- Ладно, - сказал Гарри, - но мне нужна помощь, и вы, Грипхук, можете мне её оказать.
Гоблин не выказал ни тени готовности, но продолжал, нахмурившись, смотреть на Гарри так, будто никогда не видел ничего подобного.
- Мне нужно проникнуть в одно из хранилищ Гринготтса.
Гарри не собирался говорить об этом так прямо, но слова вырвались сами собой, потому что шрам пронзила острая боль, и он опять увидел очертания Хогвартса. Он наглухо закрыл свое сознание. Сначала нужно было разобраться с Грипхуком. Рон и Гермиона уставились на Гарри так, будто тот сошёл с ума.
- Гарри, - начала было Гермиона, но Грипхук прервал её.
- Проникнуть в хранилище Гринготтса? – переспросил гоблин, приподнимаясь на кровати и морщась от боли. - Это невозможно.
- Нет, возможно, - возразил Рон. - Ведь однажды это уже произошло.
- Да, - сказал Гарри, - в тот же день, когда я впервые встретил вас, Грипхук. Мой день рождения, семь лет назад.
- Хранилище, о котором идёт речь, было тогда пусто, - отрезал гоблин, и Гарри понял, что несмотря на то, что Грипхук покинул Гринготтс, его оскорбляла сама мысль о том, что можно пробить брешь в защите банка. – Его почти не защищали.
- А то, в которое нам нужно пробраться - не пусто, и, я думаю, что защищёно оно будет очень хорошо, - сказал Гарри. - Оно принадлежит Лестранжам.
Он увидел, что Рон и Гермиона удивлённо переглянулись, но ведь будет ещё время, чтобы всё им объяснить, после того, как Грипхук даст ответ.
- У вас нет шансов, - решительно заявил Грипхук. - Ни единого. Если, забыв о приличьях, пробрался к нам ради добычи
Тогда берегись… да, я знаю, я помню – сказал Гарри. – Но я не пытаюсь завладеть каким-то сокровищем, не собираюсь взять что-то для собственной выгоды. Можете ли вы в это поверить?
Гоблин искоса посмотрел на Гарри. Шрам-молнию закололо на лбу, но он не обратил на это внимания, отказываясь принимать эту боль и этот зов.
- Если вообще есть волшебник, которому я мог бы поверить, что он не преследует личной цели, - наконец ответил Грипхук, - то это вы, Гарри Поттер. Гоблины и эльфы не привыкли к защите и уважению, какие вы показали сегодня. Не со стороны носящих волшебные палочки.
- Носящих волшебные палочки, - повторил Гарри: эта фраза прозвучала странно для него. Шрам болел, Волдеморт направил свои мысли к северу, и Гарри не терпелось поговорить с Олливандером в соседней комнате.
- Право иметь волшебную палочку, – тихо сказал гоблин, - было предметом давнишних разногласий между волшебниками и гоблинами.
- Но ведь гоблины могут колдовать без палочек, - сказал Рон.
- Это неважно! Волшебники отказываются делиться тайнами волшебных палочек с другими волшебными созданиями, они лишают нас возможности развивать нашу магическую силу!
- Ну, гоблины тоже ни с кем не делят секреты своей магии, - сказал Рон. – Вы нам не говорите, как вы изготовляете мечи и доспехи. Гоблины умеют обрабатывать металл так, как волшебники никогда…
- Это неважно, - сказал Гарри, заметив, как краска приливает к лицу Грипхука.– Речь идёт не о противостоянии волшебников и гоблинов или каких-либо других магических существ…
Грипхук неприятно засмеялся.
- Речь идёт об этом, именно об этом! По мере того как Тёмный Лорд становится всё могущественнее, ваша раса всё более укрепляет своё превосходство над моей! Гринготтс попадает под власть волшебников, домашние эльфы истребляются, и кто из носящих палочки протестует?
- Мы! – сказала Гермиона. Она выпрямилась в кресле, глаза её сверкали. – Мы протестуем! И меня преследуют так же, как и любого гоблина или эльфа, Грипхук! Я – грязнокровка.
- Не называй себя…, - пробормотал Рон.
- Почему нет? – сказала Гермиона. – Грязнокровка, и горжусь этим. Согласно новому порядку у меня не больше прав, чем у вас, Грипхук. Именно меня они выбрали для пыток, там, у Малфоев.
Говоря это, Гермиона отвернула ворот халата и показала тонкий порез, алеющий на её горле, оставленный Беллатрикс.
- Вы знали, что именно Гарри освободил Добби? – спросила она. – Знали, что на протяжении многих лет мы хотели, чтобы эльфов освободили? – (Рон неловко заёрзал на подлокотнике кресла.) – Мы не меньше вашего желаем поражения Сами-Знаете-Кого, Грипхук!
Гоблин посмотрел на Гермиону с тем же любопытством, что и на Гарри.
- Что вам нужно в хранилище Лестранжей? – неожиданно спросил он. – Меч, который находится там – подделка. Этот настоящий, – он переводил взгляд с одного из них на другого. – Я думаю, вы уже знаете об этом. Вы просили меня солгать для вас.
- Но поддельный меч - это не единственное, что есть в том хранилище, верно? – спросил Гарри. – Возможно, вы видели там и другие вещи?
Его сердце билось так сильно, как никогда. Он удвоил усилия, чтобы не обращать внимания на пульсирующий шрам.
Гоблин снова накрутил бородку на палец.
- Это против нашего кодекса – рассказывать о тайнах Гринготтса. Мы – хранители несметных сокровищ. Мы выполняем долг перед вещами, доверенными нам, многие из которых созданы нашими руками.
Гоблин погладил меч, и его чёрные глаза поочередно смотрели на Гарри, на Гермиону, на Рона и вновь на Гарри.
- Такие молодые, - произнёс он, наконец, - а сражаетесь со столькими…
- Вы поможете нам? – спросил Гарри. – Без помощи гоблина у нас нет ни малейшей надежды пробраться туда. Вы – наш единственный шанс.
- Я… подумаю, – ответил Грипхукс с раздражающей неопределённостью.
- Но… - сердито начал Рон; Гермиона толкнула его локтем в рёбра.
- Спасибо вам, – сказал Гарри.
Гоблин в ответ наклонил свою большую куполообразную голову и согнул короткие ноги.
- Я думаю, - сказал он, демонстративно устраиваясь на кровати Билла и Флёр, - что действие СкелеРоста закончено. Может быть я наконец-то смогу уснуть. Простите меня…
- Да, конечно, - сказал Гарри, но перед тем как выйти из комнаты, он наклонился и забрал меч. Грипхук не возразил, но Гарри показалось, что он увидел негодование в глазах гоблина, когда закрывал дверь.
- Мелкий мерзавец, - прошептал Рон. – Ему нравится держать нас в неизвестности.
- Гарри, - прошептала Гермиона, увлекая их обоих от двери, на середину всё ещё тёмной площадки. - Ты правда имеешь в виду то, что я думаю ты имеешь в виду? Ты хочешь сказать, что в хранилище Лестранжей есть Хоркрукс?
- Да, - ответил Гарри. – Беллатрикс ужаснулась, когда решила, что мы были там, она была просто вне себя. Почему? Что, по её мнению, мы могли там увидеть и забрать оттуда? Какую-то вещь, о пропаже которой она боялась бы сообщить Сами-Знаете-Кому.
- Но я думал, что мы ищем места, где Сами-Знаете-Кто бывал, места, где он совершил что-нибудь важное… - сказал Рон непонимающе, - Разве он бывал хоть когда-то в хранилище Лестранжей?
- Я не знаю, бывал ли он когда-нибудь в Гринготтсе, - сказал Гарри. – Когда он был помоложе, у него не было там золота, ведь ему никто ничего не оставил. Но он должен был увидеть банк снаружи, когда в самый первый раз пришёл на Диагон-аллею.
В шраме пульсировала боль, но Гарри не обращал внимания. Он хотел, чтобы Рон и Гермиона всё уяснили насчет Гринготтса, прежде чем они поговорят с Олливандером.
- Я думаю, что он завидовал всякому, у кого был ключ от хранилища в Гринготтсе. Думаю, что это казалось ему настоящим символом принадлежности к миру волшебников. И не забывайте, он доверял Беллатрикс и её мужу. Они были самыми преданными его слугами до его падения и разыскивали его, когда он пропал. Он говорил об этом в ночь своего возвращения, я слышал.
Гарри потёр шрам.
- Правда, вряд ли он сказал Беллатрикс, что это Хоркрукс. Он ведь утаил от Люциуса Малфоя правду о дневнике. Он скорее всего сказал ей, что это чрезвычайно ценная для него вещь, и попросил положить её в хранилище. Самое надёжное место в мире, чтобы спрятать что-нибудь, как сказал мне Хагрид… кроме Хогвартса.
Когда Гарри закончил, Рон покачал головой:
- Ты действительно понимаешь его.
- Отчасти, - сказал Гарри. - Хотел бы я настолько же понимать Дамблдора. Но посмотрим. Пошли, теперь - Олливандер.
Казалось, всё услышанное озадачило Рона и Гермиону, но в то же время произвело на них впечатление.Они прошли за Гарри по маленькой площадке и постучали в дверь комнаты напротив спальни Билла и Флёр. Из-за двери раздалось тихое «Войдите!».
Мастер волшебных палочек лежал на одной из двух одинаковых односпальных кроватей, той, что была дальше от окна. Его продержали в подвале больше года, и по крайней мере один раз, как было известно Гарри, его пытали. Олливандер был истощён, кости на лице выпирали из-под желтоватой кожи. Его большие серебристые глаза казались огромными в провалившихся глазницах. Руки, лежащие поверх одеяла, могли бы принадлежать скелету.
Гарри сел на свободную кровать, рядом с Роном и Гермионой. Из этой комнаты не было видно восхода солнца. Окно выходило в сад на краю обрыва и свежую могилу.
- Мистер Олливандер, простите, что пришлось вас потревожить, - сказал Гарри.
- Мой дорогой мальчик, - голос Олливандера был слаб. – Вы нас спасли. Я думал, мы умрём там. Я никогда не смогу… никогда не смогу отблагодарить вас… полностью.
- Мы были рады помочь.
Шрам Гарри пульсировал. Он знал, был уверен, что почти не оставалось времени, чтобы обогнать Волдеморта на пути к цели или же попытаться ему помешать. Он почувствовал укол паники… но ведь он уже сделал свой выбор, когда решил поговорить сначала с Грипхуком. Притворяясь спокойным, он порылся в мешочке, висевшем на шее, и достал две половинки сломанной волшебной палочки.
- Мистер Олливандер, мне нужна помощь.
- Всё, что угодно. Всё, что угодно, - ответил тот слабым голосом.
- Вы можете её починить? Это возможно?
Олливандер протянул трясущуюся руку и Гарри положил ему на ладонь две едва скреплённые половинки палочки.
- Остролист и перо феникса – произнес Олливандер дрожащим голосом, - Одиннадцать дюймов. В меру податливая.
- Да, - сказал Гарри, - Могли бы вы?..
- Нет, - прошептал Олливандер. - Мне жаль, очень жаль, но палочку, которая повреждена до такой степени, невозможно починить ни одним из известных мне способов.
Гарри был готов это услышать, но всё равно это было ударом. Он взял половинки палочки и убрал их обратно в мешочек у себя на шее. Олливандер неотрывно смотрел туда, где исчезла сломанная палочка, и не оторвал оттуда взгляда, пока Гарри не достал из кармана две палочки, которые он принёс от Малфоев.
- Вы можете определить, чьи они? – спросил он.
Мастер палочек взял первую и поднёс её к самым глазам, повертел её в узловатых пальцах, чуть-чуть согнул.
- Орешник и сердечная жила дракона – сказал он. – Двенадцать и три четверти дюйма. Неподатливая. Эта палочка принадлежала Беллатрикс Лестранж.
- А эта?
Олливандер произвёл те же действия.
- Боярышник и волос единорога. Ровно десять дюймов. Довольно пружинистая. Эта была палочка Драко Малфоя.
- Была? – повторил Гарри. - Разве она больше не его?
- Может быть и нет. Если вы её забрали…
- Да, забрал…
- …тогда она, возможно, ваша. Конечно, всё зависит от того, как это произошло. Многое зависит также от самой палочки. Но обычно, когда палочку захватывают в бою, она меняет хозяина.
В комнате наступила тишина, нарушаемая только отдалённым шумом моря.
- Вы говорите о палочках так, будто у них есть чувства, - сказал Гарри. - Будто они могут думать сами по себе.
- Палочка выбирает волшебника, - сказал Олливандер. – Это всегда знали те из нас, кто изучал искусство их изготовления.
- Но ведь можно пользоваться палочкой, которая тебя не выбирала? – спросил Гарри.
- О да, если вы волшебник, то сможете направлять свою магию с помощью практически любого инструмента. Однако наилучшие результаты достигаются, когда между волшебником и палочкой есть наибольшая близость. Это очень сложная связь. Первоначальная взаимная склонность, а затем совместное обретение опыта, причём палочка учится у волшебника, волшебник – у палочки.
Волны бились о берег. Это был печальный звук.
- Я отнял эту палочку у Драко Малфоя силой, - сказал Гарри, - Могу ли я спокойно ею пользоваться?
- Думаю, да. Принадлежность волшебной палочки подчиняется сложным законам, но захваченная палочка обычно покоряется воле нового хозяина.
- Значит, мне лучше пользоваться этой? – спросил Рон, доставая из кармана палочку Червехвоста и протягивая её Олливандеру.
- Каштановое дерево и сердечная жила дракона. Девять с четвертью дюймов, ломкая. Меня заставили её сделать вскоре после того, как похитили, для Питера Петтигрю. Да, если вы отвоевали её, то есть больше вероятности, что она будет выполнять ваши приказы, и делать это лучше, чем любая другая.
- И это верно для всех палочек? – спросил Гарри.
- Полагаю, да, - ответил Олливандер, глядя в лицо Гарри выпуклыми глазами. - Вы задаете глубокие вопросы, мистер Поттер. Наука о волшебных палочках - очень сложная и загадочная сфера магии.
- Значит не обязательно убивать предыдущего владельца, чтобы стать истинным обладателем палочки? – спросил Гарри.
Олливандер сглотнул.
- Обязательно? Нет, я бы не сказал, что обязательно убивать предыдущего хозяина.
- Но ведь есть легенды, - сердце Гарри забилось быстрее, и боль в шраме усилилась. Он был уверен, что Волдеморт решил претворить свой план в жизнь. – Легенды о волшебной палочке – или палочках – которые передавались из рук в руки посредством убийства.
Олливандер побледнел. На фоне белоснежной подушки его лицо казалось сероватым, а огромные налитые кровью глаза выпучились, будто от страха.
- Я думаю, только одна палочка, – прошептал он.
- И ею интересуется Сами-Знаете-Кто, не так ли? – спросил Гарри.
- Я… откуда?.. – хрипло спросил Олливандер, умоляюще глядя на Рона и Гермиону в поисках поддержки. – Откуда вы об этом знаете?..
- Он хотел, чтобы вы сказали ему, как преодолеть связь между нашими палочками – продолжал Гарри.
Олливандер, казалось, пришёл в ужас.
- Он пытал меня, вы должны понять! Заклятие Круциатус, я… мне ничего не оставалось, как рассказать ему всё, что я знал, о чём догадывался.
- Я понимаю, - сказал Гарри. – Вы рассказали ему о сердцевинах-близнецах? И вы посоветовали ему просто позаимствовать палочку у другого волшебника?
Олливандер, казалось, был испуган, заворожён тем, как много Гарри знал. Он медленно кивнул.
- Но это не сработало, – продолжил Гарри, - моя палочка всё равно победила ту, позаимствованную, палочку. Вы знаете, почему?
Олливандер покачал головой так же медленно, как только что кивнул.
- Я… я никогда не слышал ни о чем подобном. Ваша палочка совершила что-то уникальное в ту ночь. Связь сердцевин-близнецов невероятно редка, и всё же почему ваша палочка сломала ту, чужую, я не знаю…
- Мы начали говорить о другой палочке, той, которая переходит из рук в руки с помощью убийства. Когда Сами-Знаете-Кто понял, что моя палочка сотворила что-то странное, он вернулся и спросил о той, другой, палочке?
- Откуда вы это знаете?
Гарри не ответил.
- Да, он спросил, - прошептал Олливандер, - он хотел знать всё, что я мог рассказать ему о палочке, известной под именами Жезл Смерти, Палочка Судьбы или Старшая Палочка.
Гарри искоса посмотрел на Гермиону. Она явно была ошеломлена.
- Тёмный Лорд, - сказал Олливандер приглушённым и испуганным голосом, - всегда был очень доволен палочкой, которую я сделал для него, - тис и перо феникса, тринадцать с половиной дюймов, - до тех пор, пока он не узнал о связи сердцевин-близнецов. Теперь он ищет другую, более могущественную палочку, потому что это единственный способ победить вашу.
- Но он скоро узнает, если ещё не узнал, что моя сломана, и её невозможно починить - сказал Гарри тихо.
- Нет! – воскликнула Гермиона с испугом в голосе. - Он не может это узнать, Гарри, как он… ?
- Приори Инкантатем, - сказал Гарри. – Твою и терновую палочку мы оставили у Малфоев, Гермиона. Если они хорошенько их исследуют, заставят воспроизвести последние заклинания, они увидят, что твоя палочка сломала мою, они увидят, что ты пыталась починить её, и что тебе это не удалось, и они поймут, что с тех пор я пользовался терновой.
Тот слабый румянец, который вернулся к Гермионе с момента их возвращения, снова исчез с её лица. Рон посмотрел на Гарри с упрёком и сказал:
- Давайте сейчас не будем об этом беспокоиться…
Но мистер Олливандер прервал его:
- Тёмный Лорд теперь разыскивает Старшую Палочку не только для того, чтобы уничтожить вас, мистер Поттер. Он хочет завладеть ею, потому что считает, что она сделает его по-настоящему неуязвимым.
- А она сделает?
- Владельцу Старшей Палочки всегда стоит опасаться нападения, – сказал Олливандер, – но я должен признать, что идея о Тёмном Лорде-обладателе Жезла Смерти… впечатляет.
Гарри вдруг вспомнил, как при их первой встрече не мог понять, нравится ли ему Олливандер. Даже сейчас, после того как Волдеморт мучил его и держал в заточении, мысль о том, что этот Тёмный волшебник может владеть такой палочкой, завораживала его настолько же, насколько отталкивала.
- Вы… значит, вы действительно считаете, что эта палочка существует, мистер Олливандер? – спросила Гермиона.
- О, да, – ответил Олливандер, - путь этой палочки вполне возможно проследить сквозь историю. Есть, конечно, пробелы, и долгие, когда она исчезает из виду, временно утерянная или спрятанная, но всегда снова всплывает. Есть характерные признаки, по которым её узнают те, кто изучал науку о волшебных палочках. Существуют письменные источники, - некоторые из них с трудом поддаются толкованию, - которые изучали я и другие изготовители палочек. Они производят впечатление подлинных.
- Значит вы… вы не думаете, что это сказка или миф? – с надеждой спросила Гермиона.
- Нет, – ответил Олливандер. – Должна ли она переходить из рук в руки посредством убийства – я не знаю. История у неё кровавая, но, возможно, дело просто в том, что желание завладеть этой палочкой слишком велико, и она вызывает такие сильные чувства у волшебников. Она чрезвычайно могущественна, опасна в плохих руках и невероятно притягательна для всех, кто изучает силу палочек.
- Мистер Олливандер, - сказал Гарри, - вы сказали Сами-Знаете-Кому, что Старшая палочка была у Грегоровича?
Олливандер побледнел ещё сильнее, если это вообще было возможно - он напоминал привидение. Он сглотнул.
- Но откуда… откуда вы?..
- Неважно, откуда я знаю об этом, - сказал Гарри, на мгновение закрыв глаза от боли, которая пронзила шрам, и на несколько секунд он увидел главную улицу Хогсмида. Там всё ещё было темно, потому что Хогсмид был гораздо севернее. – Вы сказали Сами-Знаете-Кому, что палочка была у Грегоровича?
- Это были слухи, - прошептал Олливандер. - Слухи, ходившие много лет назад, задолго до того, как вы родились. Я считаю, что Грегорович сам пустил этот слух. Вы же понимаете, как это способствовало процветанию его бизнеса: люди думали, что он изучал свойства Старшей Палочки и мог их воспроизвести!
- Да, понятно, - сказал Гарри и поднялся. - Мистер Олливандер, последний вопрос, и мы дадим вам отдохнуть. Что вы знаете о Дарах Смерти?
- О… о чём?.. – Олливандер выглядел совершенно сбитым с толку.
- О Дарах Смерти.
- Боюсь, я не знаю, о чём вы говорите. Это тоже как-то связано с волшебными палочками?
Гарри посмотрел в измождённое лицо Олливандера и понял, что тот не притворялся. Он ничего не знал о Дарах.
- Спасибо, - поблагодарил Гарри. - Спасибо вам большое. Мы пойдём, а вы отдыхайте.
Олливандер выглядел совершенно разбитым.
- Он пытал меня! – задыхаясь, проговорил он. - Заклятие Круциатус… вы не представляете себе…
- Представляю, - ответил Гарри. – Ещё как представляю. Пожалуйста, отдыхайте. Спасибо, что рассказали нам всё это.
Гарри повёл Рона и Гермиону вниз по лестнице. Он мельком увидел Билла, Флёр, Луну и Дина, сидящих за кухонным столом с чашками чая. Они все посмотрели на Гарри, когда тот появился в дверях, но он лишь кивнул им и пошёл дальше в сад, с Роном и Гермионой позади. Красноватый холмик земли над могилой Добби виднелся впереди, и Гарри пошёл к нему, а боль в голове нарастала всё больше. Теперь ему стоило огромного труда отгораживаться от видений, которые силой прорывались в его сознание, но он знал, что ему придётся сопротивляться ещё совсем недолго. Он скоро уступит, потому что ему нужно знать, верна ли его теория. Он должен сделать только ещё одно короткое усилие, чтобы суметь объяснить всё Рону и Гермионе.
- Давным-давно Старшая Палочка действительно принадлежала Грегоровичу, - сказал он. – Я видел, как Сами-Знаете-Кто старался его найти. Когда Сами-Знаете-Кто выследил Грегоровича, оказалось, что палочки у того больше не было: её похитил Гриндельвальд. Откуда Гриндельвальд узнал, что палочка у Грегоровича, я не знаю, но если Грегорович имел глупость распускать такие слухи, то это было несложно.
Волдеморт был у ворот Хогвартса. Гарри видел, как он стоит там, и видел, как фонарь, раскачиваясь в предрассветном сумраке, подплывает к нему всё ближе и ближе.
- И Гриндельвальд использовал Старшую Палочку, чтобы стать могущественным. А когда он был на вершине своего могущества, Дамблдор понял, что он единственный, кому по силам остановить Гриндельвальда, он дрался с ним на дуэли и победил, и он забрал Старшую Палочку.
- Старшая Палочка была у Дамблдора? – спросил Рон. - Но тогда где она сейчас?
- В Хогвартсе, - ответил Гарри, с трудом оставаясь с ними, в саду на вершине утёса.
- Но тогда пошли! - сказал Рон нетерпеливо. – Гарри, пойдём и заберём палочку, пока он её не забрал!
- Уже поздно, - сказал Гарри. Он не мог ничего поделать, кроме как сдавить голову руками, чтобы хоть как-то противостоять видениям. – Он знает, где она. Он сейчас там.
- Гарри! – яростно сказал Рон. – И давно ты об этом знаешь? Почему мы понапрасну тратили время? Почему ты сначала говорил с Грипхуком? Мы могли бы отправится туда, мы всё ещё можем…
- Нет, - ответил Гарри, и опустился на колени в траву. – Гермиона права. Дамблдор не хотел, чтобы я получил эту палочку. Он не хотел, чтобы я её забрал. Он хотел, чтобы я нашёл Хоркруксы.
- Непобедимая палочка, Гарри! – простонал Рон.
- Я не должен… Я должен найти Хоркруксы…
И тут вокруг стало холодно и темно: краешек солнца едва виднелся на горизонте. Он скользил рядом со Снейпом по территории Хогвартса в направлении озера.
- Я вскоре присоединюсь к тебе в замке, - сказал он своим высоким, холодным голосом. – А сейчас оставь меня.
Снейп поклонился и пошёл по тропе обратно, чёрный плащ развевался за его спиной. Гарри шёл медленно, ожидая, пока фигура Снейпа исчезнет. Ни к чему Снейпу, или кому-либо ещё, видеть, куда он идёт. Но в окнах замка не горели огни, и он мог замаскироваться… в следующую секунду он наложил на себя Маскировачные чары, которые скрыли его даже от собственных глаз.
И он пошёл дальше, вдоль берега озера, разглядывая очертания любимого замка, своего первого королевства, принадлежавшего ему по праву рождения.
А вот и она, рядом с озером, отражается в тёмной воде. Белая мраморная гробница, ненужное пятно на знакомом пейзаже. Его опять охватила едва сдерживаемая эйфория, то пьянящее предчувствие целенаправленного разрушения. Он поднял свою старую тисовую палочку: очень уместно, что это будет её последнее великое деяние.
Могила раскололась от изножья до изголовья. Завёрнутое в саван тело было таким же длинным и худым, как при жизни. Он снова поднял палочку.
Ткань соскользнула. Лицо было полупрозрачным, бледным, иссохшим, но всё же прекрасно сохранилось. Они оставили очки на крючковатом носу: он издевательски усмехнулся. Руки Дамблдора были сложены на груди, и зажатая под ними - она, похороненная вместе с ним.
Неужели старый дурак думал, что мрамор или смерть защитят палочку? Неужели он думал, что Тёмный Лорд не осмелится осквернить его могилу? Паукообразная рука устремилась вниз и вытащила палочку из-под рук Дамблдора, и когда он взял её, она выпустила сноп искр, осыпая ими тело прежнего хозяина, готовая наконец-то служить новому.

Unless otherwise stated, the content of this page is licensed under Creative Commons Attribution-ShareAlike 3.0 License