7 25

Коттедж Билла и Флёр одиноко стоял на утёсе, возвышающемся над морем; стены его были выложены ракушками и побелены. Это было уединённое и красивое место. Везде, где бы Гарри ни находился – в крошечном доме или в саду, он слышал звуки прилива и отлива, похожие на дыхание огромного дремлющего существа. Большую часть времени в последующие дни Гарри потратил на то, чтобы под каким-нибудь предлогом сбежать из переполненного людьми дома, стремясь увидеть открывающийся с вершины утёса вид на бескрайнее небо и просторное пустынное море, подставить лицо холодному солёному ветру.
Грандиозность принятого им решения не пытаться обогнать Волдеморта в погоне за палочкой всё ещё пугала Гарри. Он не мог припомнить, чтобы хоть когда-то раньше он делал выбор в пользу бездействия. Его переполняли сомнения, те же самые сомнения, которые Рон высказывал всякий раз, когда они были вместе.
"Что, если Дамблдор хотел, чтобы мы расшифровали символ вовремя и добыли палочку?"
"Что, если расшифровав символ, ты стал "достоин" получить Дары?"
"Гарри, а если это действительно Старшая Палочка, то, чёрт возьми, как мы уничтожим Сам-Знаешь-Кого?"
Гарри не знал, что ответить: случались моменты, когда он считал настоящим безумием то, что он не попытался помешать Волдеморту вскрыть могилу. Он даже до конца не мог объяснить причину, по которой не сделал этого: каждый раз, когда он пытался восстановить цепь аргументов, приведших его к этому решению, они казались всё слабее.
Странным было то, что поддержка Гермионы смущала его не меньше, чем сомнения Рона. Теперь, когда ей пришлось признать, что Старшая Палочка и вправду существует, она стала утверждать, что это объект зла, а способ, которым Волдеморт заполучил её - омерзителен, и было бы немыслимо им воспользоваться.
- Ты бы никогда не смог этого сделать, Гарри, - повторяла она снова и снова. – Ты никогда не вскрыл бы могилу Дамблдора.
Но мысль о мёртвом теле Дамблдора пугала Гарри гораздо меньше, чем возможность того, что он неправильно истолковал намерения живого Дамблдора.
Гарри чувствовал себя так, будто всё ещё идёт наощупь в темноте. Он выбрал свой путь, но продолжал оглядываться назад, задаваясь вопросом, верно ли он прочитал знаки, не должен ли он был пойти другой дорогой? Временами на него снова накатывала злость на Дамблдора, такая же мощная, как и волны, бьющиеся об утёс, на котором стоял коттедж, злость за то, что Дамблдор ничего не объяснил ему, пока был жив.
- Но мёртв ли он? – спросил Рон на третий день их пребывания в коттедже. Гарри стоял и смотрел поверх стены, отделяющей сад от обрыва, когда Рон и Гермиона нашли его. Он пожалел об этом, потому что не хотел ввязываться в их спор.
- Да, Рон, мёртв, пожалуйста, не начинай снова!
- Взгляни на факты, Гермиона, - сказал Рон, говоря через голову Гарри, по-прежнему не отрывающего взгляда от горизонта. – Серебряная лань. Меч. Глаз, который Гарри видел в зеркале…
- Гарри признаёт, что глаз ему мог померещиться! Правда, Гарри?
- Мог, - ответил Гарри, не глядя на неё.
- Но ведь ты так не думаешь, да? – спросил Рон.
- Нет, не думаю, - произнёс Гарри.
- Вот видишь! – быстро сказал Рон, прежде чем Гермиона смогла что-то возразить. – Если это был не Дамблдор, тогда объясни, откуда Добби узнал, что мы в подвале, Гермиона?
- Не могу… а ты можешь объяснить, как Дамблдор отправил его к нам, если сам лежит в могиле в Хогвартсе?
- Не знаю, может это был его призрак!
- Дамблдор не вернулся бы в виде призрака, - сказал Гарри. Он мало в чём был уверен теперь насчёт Дамблдора, но это знал наверняка. – Он бы пошёл дальше.
- Что ты подразумеваешь под «пошёл дальше»? – спросил Рон, но прежде чем Гарри успел ответить, позади них раздался голос.
- Гарри?
Это вышла из коттеджа Флёр; её длинные серебристые волосы развевались по ветру.
- Гарри, Грипхук хочет поговорить с тобой. Он в самой маленькой спальне, говорит, что не хочет, чтобы вас подслушали.
Ей явно не нравилось быть девочкой на побегушках у гоблина. Возвращаясь в дом, она выглядела раздражённой.
Грипхук, как и сказала Флёр, ждал их в самой маленькой из трёх спален, где обычно спали Гермиона и Луна. Он зашторил окно красными хлопковыми занавесками, отгораживаясь от яркого, покрытого облачками неба. Комната наполнилась огненно-алым сиянием, резко контрастируя со всем остальным открытым, светлым домом.
- Я принял решение, Гарри Поттер, - сказал гоблин, сидевший, скрестив ноги, на низком кресле, постукивая по подлокотникам тонкими длинными пальцами. – Гоблины Гринготтса сочтут это низким предательством, но я решил помочь вам…
- Это здорово! – с облегчением воскликнул Гарри. – Грипхук, спасибо, мы действительно…
- …в обмен, - твёрдо заявил гоблин, - на плату.
Гарри слегка растерялся. Поколебавшись, он спросил:
- Сколько вы хотите? У меня есть золото.
- Не золото, - возразил Грипхук, – золото у меня есть.
Его чёрные глаза блестели; в них не было белков.
- Я хочу меч. Меч Годрика Гриффиндора.
Настроение Гарри резко упало.
- Я не могу вам его отдать, - сказал он. – Простите.
- В таком случае, - тихо сказал гоблин, – у нас проблема.
- Мы можем отдать вам что-нибудь другое, - с надеждой предложил Рон. – Держу пари, у Лестранжей много чего есть, вы сможете выбрать всё, что угодно, когда мы проникнем в хранилище.
Он совершил ошибку, сказав это. Грипхук вспыхнул от злости.
- Я не вор, мальчик! Я не стараюсь раздобыть сокровища, на которые не имею права!
- Меч наш…
- Это не так, - возразил гоблин.
- Мы – Гриффиндорцы, а меч принадлежал Годрику Гриффиндору…
- А прежде, чем он попал к Гриффиндору, чей он был? - требовательно спросил гоблин, выпрямляясь в кресле .
- Ничей, - сказал Рон. – Меч был сделан специально для него, разве нет?
- Нет! – воскликнул гоблин, сердито ощетинившись и наставив на Рона свой длинный палец. – Снова это высокомерие волшебников! Меч принадлежал Рагнуку Первому, его забрал у него Годрик Гриффиндор! Это утерянное сокровище, шедевр гоблинского мастерства! Он принадлежит гоблинам! Меч – это цена моих услуг, и это моё последнее слово!
Грипхук впился в них взглядом. Гарри посмотрел на остальных и сказал:
- Мы должны обсудить это, Грипхук, если вы непротив. Вы можете дать нам пару минут?
Гоблин кивнул с кислым видом.
Внизу, в пустой гостиной, Гарри, нахмурившись, подошёл к камину, обдумывая, как им поступить. Позади него Рон сказал:
- Да он просто смеется. Мы не можем позволить ему забрать меч.
- Это правда? – спросил Гарри у Гермионы. – Меч был украден Гриффиндором?
- Я не знаю, - обречённо сказала она. – В Истории магии часто опускают поднобности о том, как волшебники поступали с другими магическими расами, но я не встречала ни единого упоминания о том, что Годрик Гриффиндор украл меч.
- Это одна их тех гоблинских баек, - сказал Рон, - как волшебники всегда стараются их притеснять. Я думаю, нам ещё повезло, что он не потребовал наши палочки.
- У гоблинов есть серьёзные основания недолюбливать волшебников, - возразила Гермиона. - С ними в прошлом жестоко обращались.
- Но гоблины ведь тоже не белые и пушистые зайчики? – спросил Рон. – Они убили много наших. Они тоже грязно дерутся.
- Но спор с Грипхуком о том, какая раса более коварная и жестокая, вряд ли поспособствует его желанию нам помочь, вы так не думаете?
Наступила пауза, в течение которой они обдумывали, как же разрешить проблему. Гарри посмотрел из окна на могилу Добби. Луна устанавливала цветы в банку из-под джема около надгробного камня.
- Ладно, - сказал Рон, и Гарри повернулся к нему, – предлагаю такой вариант. Мы скажем Грипхуку, что меч нужен нам до тех пор, пока мы не зайдём в хранилище, где он сможет его забрать. Там есть фальшивка, так? Мы поменяем их, и отдадим ему копию.
- Рон, да он их различает лучше, чем мы! – воскликнула Гермиона. – Он единственный, кто понял, что произошла подмена!
- Да, но мы можем смыться прежде чем он сообразит…
Он поёжился под взглядом, которым смотрела на него Гермиона.
- Это, - тихо сказала она, - низко. Просить его о помощи, а потом обмануть? И ты ещё удивляешься, почему гоблины не любят волшебников, Рон?
У Рона покраснели уши.
- Хорошо, хорошо! Это единственное, что я смог придумать! Ну а ты что придумала?
- Мы должны предложить ему что-нибудь другое, что-нибудь такое же ценное.
- Замечательно. Пойду принесу один из остальных наших древних мечей гоблинской работы, а ты заверни его покрасивее.
Снова наступила тишина. Гарри был уверен, что гоблин согласится взять только меч, даже если бы они могли предложить ему что-то не менее ценное. И в то же время меч был их единственным, незаменимым оружием против Хоркруксов.
Гарри на секунду-другую закрыл глаза, слушая шум моря. Мысль о том, что Гриффиндор, возможно, украл меч, была ему неприятна. Гарри всегда гордился тем, что он гриффиндорец. Гриффиндор был защитником магглорождённых, волшебником, который противостоял Слизерину, обожавшему чистую кровь…
- Может быть он врёт, - сказал Гарри, снова открывая глаза. – Грипхук. Может, Гриффиндор не забирал меч. Откуда мы можем знать, верна ли гоблинская версия истории?
- А разве есть какая-то разница? – спросила Гермиона.
- Разница в том, что я чувствую по этому поводу, - ответил Гарри.
Он сделал глубокий вдох.
- Мы скажем ему, что он получит меч после того, как поможет нам попасть в хранилище, но постараемся не говорить, когда именно он его получит.
По лицу Рона медленно расползлась ухмылка. Гермиона, однако, выглядела встревоженной.
- Гарри, мы не можем…
- Он его получит, - продолжал Гарри. – После того, как мы уничтожим все Хоркруксы. Я прослежу за тем, чтобы тогда он его получил. Я сдержу своё слово.
- Но это может длиться годы! – воскликнула Гермиона.
- Знаю, но ему это знать ни к чему. Я не совру…в общем то.
Он пристыженно и в то же время с вызовом посмотрел ей в глаза. Он вспомнил слова, выгравированные на воротах Нурменгарда: ВО ИМЯ ВЫСШЕГО БЛАГА. Он выбросил эту мысль из головы. Разве у них был выбор?
- Мне это не нравится, - сказала Гермиона.
- Мне тоже не очень, - признался Гарри.
- А я думаю, что это гениально, - вставая с места, сказал Рон. – Пойдём и скажем ему.
Вернувшись в маленькую спальню, Гарри рассказал об их предложении Грипхуку, стараясь сформулировать его так, чтобы не упоминать точное время, когда они отдадут меч. Гермиона во время всего разговора хмуро разглядывала пол. Гарри злился на неё, опасаясь, что она может выдать обман. Но Грипхук не смотрел ни на кого, кроме Гарри.
- Вы даёте мне слово, Гарри Поттер, что отдадите мне меч Гриффиндора, если я помогу вам?
- Да, - пообещал Гарри.
- Тогда по рукам, - сказал гоблин, протягивая руку.
Гарри пожал её, думая, не разглядели ли чёрные глаза гоблина тревогу в его собственных глазах. Тут Грипхук отпустил его руку, хлопнул в ладоши и сказал:
- Что ж, начнём!
Это было как будто они снова планировали пробраться в Министерство. Они расположились в самой маленькой спальне, которая по желанию Грипхука оставалась в полумраке.
- Я был в хранилище Лестранжей лишь однажды, - рассказал им Грипхук. – Тогда, когда мне приказали положить туда фальшивый меч. Это одно из самых старинных помещений. Самые древние семейства волшебников хранят свои сокровища на самом нижнем уровне банка, там хранилища самые большие и наиболее защищённые…
Они часами сидели, запершись в этой похожей на чулан комнате. Дни медленно перетекали в недели. Им приходилось решать проблему за проблемой, не последней из которых было значительное оскуднение их запасов Многосущного зелья .
- Здесь вообще-то хватит только на одного из нас, - сказала Гермиона, рассматривая против света лампы пузырёк с грязеобразным зельем.
- Этого будет достаточно, - ответил Гарри, рассматривая карту, нарисованную Грипхуком, на которой были обозначены самые глубокие ходы банка.
Другие обитатели коттеджа Шелл не могли не заметить, что что-то происходит, ведь Гарри, Рон и Гермиона теперь появлялись только за обеденным столом. Никто ни о чём не спрашивал, хотя Гарри, пока они ели, часто чувствовал задумчивый, обеспокоенный взгляд Билла, направленный на них троих.
Чем больше времени они проводили вместе, тем яснее Гарри понимал, что гоблин ему не особенно нравится. Грипхук оказался неожиданно кровожадным, его веселила мысль, что можно причинить боль низшим существам, и он смаковал возможность ранить кого-нибудь из волшебников на пути к хранилищу Лестранжей. Гарри видел, что друзья разделяют его отвращение, но они это не обсуждали: Грипхук был им нужен.
Гоблин неохотно ел вместе с остальными обитателями дома. Даже после того, как его ноги исцелились, он продолжал требовать, чтобы еду ему доставляли в комнату, как и всё ещё слабому Олливандеру, пока Билл (после вспышки возмущения Флёр) не поднялся наверх, чтобы сообщить ему, что это больше не может продолжаться. Тогда Грипхук присоединился к ним за переполненным столом, однако отказывался есть ту же самую еду, требуя куски сырого мяса, коренья и различные грибы.
Гарри чувствовал себя ответственным за всё это: в конце концов, это он настоял, чтобы гоблин остался в коттедже Шелл, чтобы расспросить его; это по его вине всё семейство Уизли вынуждено было скрываться, а Билл, Фред, Джордж и мистер Уизли не могли больше работать.
- Мне очень жаль, - сказал он Флёр в один ветреный апрельский вечер, когда помогал ей готовить ужин. – Я не хотел, чтобы на вас всё это свалилось.
Она только что приказала ножам нарезать стейки для Грипхука и Билла, который после нападения Грейбэка предпочитал мясо с кровью. Когда ножи принялись за работу за её спиной, слегка раздражённое выражение на её лице смягчилось.
- Гарри, ты спас жизнь моей сестре, я не забыла.
Это было не совсем верно, строго говоря, но Гарри не стал напоминать ей, что Габриэль тогда не грозила настоящая опасность.
- Так или иначе, - продолжила Флёр, указывая палочкой на кастрюлю с соусом на плите, которая тут же начала кипеть. – Мистер Олливандер сегодня переезжает к Мюриэль. Теперь станет легче. Гоблин, - она чуть нахмурилась, упомянув о нём, – сможет перебраться вниз, а ты, Рон и Дин можете занять ту комнату.
- Нам и в гостиной неплохо, - отказался Гарри, зная, что Грипхуку не понравится спать на диване, а для их плана было чрезвычайно важно, чтобы Грипхук был доволен. – Не беспокойся за нас, – Флёр попыталась возразить, но он продолжил. – Мы тоже скоро уйдем, Рон, Гермиона и я. Нам не понадобиться задерживаться здесь надолго.
- Ты это о чём? – сердито глядя на него, спросила Флёр, направив палочку на блюдо с запеканкой, застывшее в воздухе. – Вы не должны уезжать, здесь вы в безопасности!
Она была сейчас похожа на миссис Уизли, и Гарри обрадовался, когда как раз в этот момент открылась дверь чёрного хода. На кухню зашли Луна и Дин, с мокрыми от дождя волосами, с охапками плавника в руках.
- … и маленькие ушки, - говорила Луна. – почти как у бегемота, папа говорит, только фиолетовые и мохнатые. И если ты хочешь их позвать, то надо напевать. Они любят вальс, что-нибудь не слишком быстрое…
Дин смущённо пожал плечами, глядя на Гарри, когда проходил мимо него следом за Луной в гостиную, служившую также столовой, где Рон и Гермиона накрывали стол к ужину.
Воспользовавшись возможностью избежать дальнейших расспросов Флёр, Гарри схватил два кувшина с тыквенным соком и последовал за ними.
- … и если ты когда-нибудь придёшь к нам в гости, то я покажу тебе его рог, папочка мне о нём написал, но я сама ещё не видела, потому что Пожиратели Смерти выкрали меня из Хогвартс Экспресса и я так и не попала домой на Рождество, - продолжала рассказывать Луна, укладывая вместе с Дином плавник в камин.
- Луна, мы говорили тебе, - окликнула её Гермиона. – Тот рог взорвался. Это был рог Громамонта, а не Морщерогого кизляка…
- Нет, это определённо был рог кизляка. – безмятежно ответила Луна. – Папочка говорил мне. Наверное, он сейчас уже восстановился, знаешь, они могут самоисцеляться.
Гермиона покачала головой и снова стала раскладывать вилки. Появился Билл, ведя мистера Олливандера вниз по лестнице.
Мастер волшебных палочек всё ещё выглядел очень слабым и цеплялся за руку Билла, который поддерживал его и нёс большой чемодан.
- Я буду скучать по вам, мистер Олливандер, - сказала Луна, подходя к старику.
- И я по тебе, моя дорогая, - сказал Олливандер, похлопывая её по плечу. - Ты была мне неописуемым утешением в том ужасном месте.
- Ну что ж, au revoir, мистер Олливандер, - сказала Флёр, целуя его в обе щёки. – И могу ли я попросить вас кое-что вернуть тётушке Билла Мюриэль? Я так и не вернула её диадему.
- Почту за честь, - ответил Олливандер, слегка поклонившись, - это самое меньшее, чем я могу отплатить за ваше щедрое гостеприимство.
Флёр достала потёртый бархатный футляр и открыла его, чтобы показать Олливандеру.
Лежавшая внутри диадема сверкала и переливалась в свете низко висящей лампы.
- Лунные камни и бриллианты, - заметил Грипхук. Гарри и не заметил, как он прокрался в комнату. –Изготовлена гоблинами, если не ошибаюсь?
- И оплачена волшебниками, - спокойно сказал Билл, и гоблин бросил на него хитрый и в то же время вызывающий взгляд.
Сильный ветер стучал в окна коттеджа, когда Билл и Олливандер скрылись в ночи. Остальные втиснулись за стол, локоть к локтю, и принялись за еду, хотя из-за тесноты едва могли шевелиться. Рядом с ними в камине потрескивал огонь. Гарри заметил, что Флёр только возила вилкой по тарелке; каждые несколько минут она поглядывала в окно. Однако Билл вернулся раньше, чем они съели первое блюдо. Его длинные волосы спутались от ветра.
- Всё в порядке, - сообщил он Флёр. – Олливандер устроился, мама и папа передают привет, Джинни просила передать, что всех любит. Фред и Джордж сводят Мюриэль с ума, они всё ещё рассылают заказы клиентам совиной почтой из задней комнаты. Зато она обрадовалась, когда мы вернули диадему – говорит, она думала, мы её украли.
- Ах, она просто charmante, твоя тётя, - сердито сказала Флёр, взмахнув волшебной палочкой, отчего грязные тарелки поднялись в воздух и составились в стопку. Подхватив их, она решительным шагом вышла из комнаты.
- Папа сделал диадему, - вставила Луна. – То есть, скорее корону, пожалуй.
Рон поймал взгляд Гарри и ухмыльнулся; Гарри знал, что тот вспоминает смехотворный головной убор, который они видели во время своего визита ко Ксенофилиусу.
- Да, он пытается воссоздать утерянную диадему Рэйвенкло. Он думает, что уже определил большинство основных элементов. Крылья Билливига особенно помогли…
В дверь громко постучали. Все повернулись к ней. Перепуганная Флёр выбежала из кухни; Билл вскочил на ноги и направил волшебную палочку на дверь; Гарри, Рон и Гермиона сделали то же самое. Грипхук тихо соскользнул со своего стула под стол.
- Кто там? – крикнул Билл.
- Это я, Ремус Джон Люпин! – раздался голос, перекрикивая завывание ветра. Гарри испугался: что случилось? – Я – оборотень, женатый на Нимфадоре Тонкс, и ты, Хранитель тайны коттеджа Шелл, дал мне адрес и разрешил приходить в случае крайней необходиости!
- Люпин, - пробормотал Билл. Он подбежал к двери и распахнул её.
Люпин ввалился в прихожую, споткнувшись о порог - бледный, укутанный в дорожный плащ, с растрёпанными седеющими волосами. Он выпрямился, осмотрел комнату, проверяя, кто здесь, и громко выкрикнул:
- Мальчик! Мы назвали его Тедом, в честь отца Доры!
Гермиона пронзительно вскрикнула.
- Что?.. Тонкс… Тонкс родила?
- Да, да, она родила! – закричал Люпин. За столом раздались радостные возгласы и вздохи облегчения. Гермиона и Флёр дружно завизжали:
- Поздравляем!
А Рон сказал: "Чёрт возьми, родила!" – как будто он никогда ни о чём подобном раньше не слышал.
- Да… да… мальчика, - снова воскликнул Люпин, ошеломлённый, казалось, собственным счастьем. Он обошёл вокруг стола и обнял Гарри, как будто и не было той сцены, что случилась в подвальной кухне на Гриммолд Плейс.
- Будешь крёстным? – спросил Люпин, отпустив Гарри.
- Я..я? – заикаясь, сказал Гарри.
- Ты, да, конечно…Дора совершенно согласна, никого нет лучше…
- Я… ага… вот чёрт…
Гарри был поражён, ошеломлён, восхищён. Тем временем Билл уже спешил принести вина, а Флёр уговаривала Люпина присоединиться к ним, чтобы выпить.
- Я не могу надолго остаться, мне надо возвращаться, - сказал Люпин, обводя всех счастливым взглядом: Гарри никогда не видел его таким молодым, как сейчас. – Спасибо, спасибо, Билл.
Вскоре Билл наполнил всем им бокалы, и они высоко подняли их для тоста.
- За Тедди Ремуса Люпина, - сказал Люпин, - будущего великого волшебника!
- На кого он похож? – спросила Флёр.
- Я думаю, на Дору, но она думает, что на меня. Волосиков не много. Они были чёрными, когда он родился, но клянусь, что через час стали рыжими. Может, уже станут белокурыми когда я вернусь. Андромеда говорит, что волосы Тонкс начали менять цвет в день, когда она родилась. – Он осушил бокал. – А, ладно, давай ещё один, - сияя, добавил он, когда Билл потянулся, чтобы подлить ему вина.
Ветер бился о стены маленького дома, огонь в камине плясал и потрескивал, и Билл вскоре открывал новую бутылку вина.
Известие, которое принёс с собой Люпин, казалось, отвлекло их, заставило ненадолго забыть об осадном положении, в котором они находились. Новость о появлении новой жизни взбодрила их всех. Только гоблин остался равнодушным к внезапной атмосфере всеобщего праздника, и скоро прокрался обратно в спальню, которую занимал теперь один. Гарри подумал, что был единственным, кто это заметил, пока не увидел, как Билл провожает взглядом поднимающегося по лестнице гоблина.
- Нет… Нет… Мне действительно нужно возвращаться, - наконец сказал Люпин, отказываясь от очередного бокала вина. Он поднялся и снова завернулся в свой дорожный плащ.
- До свидания, до свидания… я постараюсь принести фотографии через несколько дней… все будут так рады узнать, что я вас повидал…
Он застегнул плащ, обнял на прощание женщин, пожал руки мужчинам, и наконец, со всё ещё сияющим лицом канул в бушующую ночь.
- Крёстный отец, Гарри! – воскликнул Билл, когда они вместе вошли на кухню, помогая убирать со стола. – Настоящая честь! Поздравляю!
Когда Гарри поставил пустые бокалы, которые нёс, Билл плотно закрыл дверь, приглушив голоса остальных, которые по-прежнему оживлённо разговаривали, продолжая празднование даже после ухода Люпина.
- Я вообще-то хотел с тобой поговорить наедине, Гарри. Нелегко найти такую возможность в доме, полном народу.
Билл замялся.
- Гарри, ты что-то планируешь с Грипхуком.
Это было утверждение, а не вопрос, и Гарри не стал отрицать. Он просто выжидательно смотрел на Билла.
- Я знаю гоблинов, - начал Билл. – Я работал в Гринготтсе с самого окончания Хогвартса. Настолько, насколько возможна дружба между волшебниками и гоблинами, то у меня есть друзья-гоблины… или, по крайней мере, гоблины, которых я хорошо знаю, и которые мне нравятся. - Билл снова помешкал. - Гарри, что тебе надо от Грипхука и что ты пообещал ему взамен?
- Я не могу тебе сказать, - ответил Гарри. - Прости, Билл.
Дверь кухни позади них открылась; Флёр пыталась внести ещё несколько пустых бокалов.
- Погоди, - остановил её Билл. – Одну минуту.
Она попятилась из кухни, и он вновь закрыл дверь.
- Тогда я вот что тебе скажу, - продолжил Билл. – Если ты заключил сделку с Грипхуком, и особенно если эта сделка связана с сокровищем, ты должен быть предельно осторожен. У гоблинов понятия о собственности, оплате и вознаграждении совсем не те, что у людей.
Гарри почувствовал укол беспокойства внутри, будто там шевельнулась маленькая змейка.
- Что ты имеешь в виду? - спросил он.
- Мы говорим о совсем другом виде живых существ, - ответил Билл. - Деловые отношения между волшебниками и гоблинами были напряжёнными в течение многих столетий - но ты знаешь это из Истории магии. Виноваты были обе стороны, я бы никогда не стал утверждать, что тут нет вины волшебников. Однако некоторые гоблины, и, пожалуй, больше всех те, что сидят в Гринготтсе, убеждены, что волшебникам нельзя доверять в вопросах золота и сокровищ, что волшебники не уважают право собственности гоблинов.
- Я уважаю…, - начал Гарри, но Билл покачал головой.
- Ты не понимаешь, Гарри, никто не поймёт, если только он не жил с гоблинами. Для гоблина законный и истинный владелец любого предмета – изготовитель, а не покупатель. Все вещи, сделанные гоблинами, по их мнению, по праву принадлежат им.
- Но если вещь была куплена…
- …тогда они считают, что тот, кто заплатил деньги, просто взял вещь напрокат. Но они не принимают идею передачи гоблинских изделий от одного волшебника к другому. Ты видел лицо Грипхука, когда ему на глаза попалась диадема. Он не одобряет. Я полагаю, он думает, как и самые непримиримые из его соплеменников, что её должны были вернуть гоблинам, когда первоначальный покупатель умер. Гоблины считают наш обычай хранить изготовленные ими вещи и передавать их от волшебника к волшебнику без дальнейшей оплаты ни чем иным, как воровством.
Гарри охватило зловещее предчувствие. Он думал, уж не угадал ли Билл гораздо больше, чем показывал.
- Всё, что я хочу сказать, - произнёс Билл, кладя руку на дверную ручку, - будь очень осторожен с обещаниями, данными гоблину, Гарри. Не так опасно пробраться в Гринготтс, как нарушить слово, данное гоблину.
- Хорошо, - сказал Гарри, когда Билл открыл дверь, – да. Спасибо. Я учту то, что ты мне сказал.
Когда Гарри последовал за Биллом к остальным, его посетила ироническая мысль, порождённая, несомненно, выпитым им вином. Похоже, что он будет для Тедди Люпина таким же безрассудным крестным отцом, каким для него самого был Сириус Блэк.

Unless otherwise stated, the content of this page is licensed under Creative Commons Attribution-ShareAlike 3.0 License