7 28

Ноги Гарри коснулись дороги. Он увидел до боли знакомую Главную улицу Хогсмида: тёмные фасады магазинов, очертания чёрных гор за деревней, изгиб дороги, ведущей к Хогвартсу, свет, льющийся из окон «Трёх Мётел», и его сердце дрогнуло, когда он с ужасающей точностью вспомнил, как приземлился здесь почти год назад, поддерживая безнадёжно ослабевшего Дамблдора, – всё это в одно мгновение после приземления. А затем, едва он выпустил руки Рона и Гермионы, это произошло.
Воздух разорвал крик, похожий на тот, что издал Волдеморт, когда узнал, что чаша была украдена: он ударил по каждому нерву Гарри, и он сразу догадался, что вопль вызван их появлением. Он взглянул под Плащом на друзей, а дверь «Трёх Мётел» уже распахнулась и дюжина Пожирателей Смерти, одетых в мантии с капюшонами, бросились на улицу с палочками наготове. Гарри схватил Рона за запястье, когда тот поднял свою палочку; Пожирателей было слишком много, чтобы применять Ошеломляющее заклинание. Даже попытка это сделать сразу бы выдала их местоположение. Один из Пожирателей Смерти взмахнул волшебной палочкой, и крик прекратился, но его эхо всё ещё звучало в отдалённых горах.
- Акцио Плащ! - взревел один из Пожирателей Смерти.
Гарри ухватился за складки Плаща, но тот и не пытался ускользнуть: Призывающие чары на него не подействовали.
- Что, Поттер, ты сегодня без своего покрывала? - выкрикнул Пожиратель, который попробовал заклинание, и затем, обратившись к своим спутникам, он продолжил: - Разделитесь! Он здесь.
Шестеро Пожирателей Смерти побежали в их сторону: Гарри, Рон и Гермиона отступали в ближайший переулок как можно быстрее, и Пожиратели пробежали всего в нескольких дюймах от них. Они ждали в темноте, напряжённо вслушиваясь в топот бегающих туда и сюда Пожирателей; лучи света от их палочек метались вдоль улицы.
- Давайте уйдём! - прошептала Гермиона. – Дизаппарируем прямо сейчас!
- Отличная идея, - сказал Рон, но прежде, чем Гарри успел ответить, один из Пожирателей Смерти закричал:
- Мы знаем, что ты здесь, Поттер, и тебе не скрыться! Мы тебя найдём!
- Они были готовы к нашему появлению, - прошептал Гарри - они наложили это заклинание, чтобы знать, когда мы придём. Я думаю, они сделали что-нибудь, чтобы задержать нас здесь, поймать в ловушку…
- А как насчёт дементоров? - выкрикнул другой Пожиратель. - Давайте выпустим их, они его быстро найдут!
- Тёмный Лорд желает, чтобы Поттер умер только от его руки…
- А Дементоры его и не убьют! Тёмному Лорду нужна жизнь Поттера, а не его душа. Ему будет легче убить мальчишку, если того уже поцелуют!
Послышались одобрительные выкрики. Гарри охватил ужас: чтобы отогнать дементоров, им придётся вызвать Патронусов, а это их немедленно выдаст.
- Нам придётся попробовать дизаппарировать, Гарри! - прошептала Гермиона.
Но не успела она договорить, как неестественный холод начал расползаться по улице. Весь свет вокруг них исчез до самых звёзд, а сами звёзды погасли. В кромешной тьме он почувствовал, как Гермиона взяла его за руку, и они вместе повернулись на месте. Воздух, сквозь который им надо было двигаться, казалось, затвердел. Они не могли дизаппарировать, Пожиратели Смерти хорошо поколдовали. Холод впивался в тело Гарри всё глубже и глубже. Он, Рон и Гермиона отступали дальше по переулку, ощупью пробираясь вдоль стен и стараясь не издать ни звука. И тут из-за угла бесшумно выплыли дементоры, с десяток или больше, заметные лишь потому, что были темнее, чем тьма вокруг, в чёрных плащах, с покрытыми струпьями, гниющими руками. Чуют ли они страх поблизости? Гарри был уверен, что чуют: казалось, что теперь они приближались быстрее, протяжно и хрипло дыша, - как же Гарри ненавидел этот звук, - надвигались, ощущая отчаяние в воздухе…
Он поднял палочку. Он не может, не хочет подвергнуться Поцелую дементора, что бы не случилось дальше. Думая о Роне и Гермионе, он прошептал "Экспекто Патронум!"
Серебряный олень вырвался из палочки и бросился на дементоров. Те бросились врассыпную, а где-то вдали раздался торжествующий крик:
- Это он, вон там! Вон там! Я видел его Патронуса, это был олень!
Дементоры отступили, звёзды вновь засветились на небе, а шаги Пожирателей Смерти становились всё громче. Но прежде чем Гарри, охваченный паникой, успел принять хоть какое-то решение, где-то неподалёку заскрежетал засов - с левой стороны узкой улицы открылась дверь и грубый голос сказал:
- Поттер, сюда, быстро!
Он подчинился без колебаний. Все трое рванулись в открытый дверной проём.
- Наверх, Плащ не снимайте, сидите тихо! - пробормотал высокий человек, проходя мимо них на улицу, и захлопнул за собой дверь.
У Гарри раньше не было ни малейшего представления о том, где они находились, но теперь, в дрожащем свете единственной свечи, он увидел грязный, посыпанный опилками бар постоялого двора "Кабанья голова". Они пробежали за прилавок, в другой дверной проём, ведущий к шаткой деревянной лестнице, по которой они взобрались наверх так быстро, как только могли. Лестница вела в гостиную с потёртым ковром и маленьким камином, над которым висела одна-единственная написанная маслом большая картина - портрет белокурой девочки, которая глядела в комнату с каким-то ласковым и отсутствующим выражением лица.
С улицы внизу послышались крики. Не снимая Плаща, они подкрались к запачканному окну и посмотрели вниз. Их спаситель, в котором Гарри теперь признал бармена "Кабаньей головы", был единственным человеком без капюшона.
- И что с того? - орал он в одно из лиц, закрытых капюшоном. - Что с того? Вы посылаете дементоров на мою улицу, я спускаю на них Патронуса. Я их рядом с собой не потерплю, я вам говорил, не потерплю!
- Это был не твой Патронус! - ответил Пожиратель Смерти. - Это был олень, это Патронус Поттера!
- Олень?! - взревел бармен и достал палочку. - Олень! Ты идиот! Экспекто Патронум!
Что-то огромное и рогатое вырвалось из его палочки, понеслось, опустив голову, в сторону Главной улицы и пропало из вида.
- Это не то, что я видел! - произнёс Пожиратель Смерти, но уже не так уверенно.
- Комендантский час был нарушен, ты слышал шум! - обратился к бармену один из его спутников. - Кто-то вышел на улицу против правил…
- Если я хочу выпустить своего кота погулять, я так и сделаю, и мне плевать на ваш комендантский час!
- Так это ты привел в действие Кричащие чары?
- И что, если я? Отправите меня в Азкабан? Убьёте меня за то, что я высунул нос за свою же входную дверь? Да пожалуйста, если хотите! Но я надеюсь, для вашего блага, что вы не надавили на ваши Чёрные Меточки и не призвали сюда Его. Ему не понравится, что вы его вызвали из-за меня и моего старого кота, так ведь?
- Не переживай за нас, - сказал один из Пожирателей. - Переживай за себя, что нарушил комендантский час!
- А где же вы, ребята, будете приторговывать зельями и ядами, когда мой паб закроется? Что ж тогда будет с вашим приработком?
- Ты угрожаешь?..
- Я держу рот на замке, вот почему вы приходите сюда, правда?
- А я говорю, что видел Патронуса в виде оленя - закричал первый Пожиратель Смерти.
- Олень? - зарычал бармен. - Это коза, идиот!
- Ладно, мы ошиблись, - сказал второй Пожиратель Смерти сквозь зубы. - Но если ты вновь нарушишь комендантский час, мы не будем такими снисходительными!
Пожиратели направились обратно в сторону Главной улицы. Гермиона простонала от облегчениея, выбралась из-под Плаща и опустилась на колченогий стул. Гарри плотно закрыл занавески, затем стащил Плащ с себя и Рона. Они слышали, как бармен внизу снова запер дверь бара на засов, а затем стал подниматься по лестнице.
Внимание Гарри привлекла вещица на каминной полке - маленькое прямоугольное зеркало, находящееся прямо под портретом девочки.
Бармен вошёл в комнату.
- Чёртово дурачьё, - грубовато сказал он, переводя взгляд с одного на другого. - И о чём вы думали, когда заявились сюда?
- Спасибо! - сказал Гарри. - Не знаем, как вас и благодарить. Вы спасли нам жизнь.
Бармен хмыкнул. Гарри приблизился и заглянул ему в лицо, пытаясь разглядеть его за длинными прядями седоватых волос и бороды. Он носил очки. Их грязные стёкла скрывали пронзительные ярко-голубые глаза.
- Это ваш глаз я видел в зеркале.
В комнате воцарилось молчание. Гарри и бармен смотрели друг на друга.
- Вы послали Добби.
Бармен кивнул и оглянулся в поисках эльфа:
- Я думал, он будет с вами. Где вы его оставили?
- Он мёртв, - сказал Гарри. - Беллатрикс Лестранж убила его.
Лицо бармена осталось невозмутимым. Через несколько секунд он произнёс:
- Очень жаль это слышать. Мне нравился этот эльф.
Он отвернулся и стал зажигать лампы прикосновениями палочки, не глядя на своих гостей.
- Вы – Аберфорт, - сказал Гарри ему в спину.
Бармен не подтвердил, но и не опроверг его слова, лишь наклонился, чтобы разжечь огонь в камине.
- Откуда это у вас? - спросил Гарри, подойдя к зеркалу Сириуса - близнецу того, что он разбил почти два года назад.
- Купил у Гнуса где-то с год назад, - ответил Аберфорт. - Альбус рассказал мне, что это такое. Я старался приглядывать за вами.
Рон ахнул.
- Серебряная лань! - сказал он взволнованно. - Это тоже были вы?
- О чём ты говоришь? - переспросил Аберфорт.
- Кто-то послал к нам Патронуса в виде лани!
- С такими мозгами тебе бы в Пожиратели Смерти податься, сынок. Разве я только что не доказал, что мой Патронус - коза?
- А-а … - ответил Рон. - Да… Очень есть хочется, - добавил он, оправдываясь, когда у него в животе громко заурчало.
- Еда у меня есть, - сказал Аберфорт и вышел из комнаты, вернувшись через минуту с огромной буханкой хлеба, сыром и оловянным кувшином с медовухой, которые он поставил на небольшой столик перед камином.
Они с жадностью набросились на еду и питьё, и некоторое время единственными звуками в комнате были потрескивание огня, звякание кубков и звук работающих челюстей.
- Ну хорошо, - сказал Аберфорт, когда они наелись досыта, и Гарри с Роном сонно откинулись на спинки стульев. - Мы должны придумать, как вам лучше выбраться отсюда. Это нельзя сделать ночью, вы слышали, что случается, если кто-то выходит на улицу в тёмное время суток. Кричащие чары сработают, и они сбегутся, как преклонители на яйца докси. Я не думаю, что смогу выдать козу за оленя второй раз. Дождитесь рассвета, когда комендантский час закончится, затем вы сможете надеть Плащ и уйти пешком. Выбирайтесь из Хогсмида, вверх, в горы, там вы сможете дизаппарировать. Может, увидите Хагрида, он прячется в пещере с Гропом с тех пор, как его пытались арестовать.
- Мы не собирается уходить, - возразил Гарри. - Нам нужно попасть в Хогвартс.
- Не будь дураком, парень! - произнёс Аберфорт.
- Нам нужно, - повторил Гарри.
- Единственное, что вам нужно… - продолжил Аберфорт, наклоняясь вперёд. - Так это убраться отсюда как можно дальше.
- Вы не понимаете. У нас мало времени. Нам нужно попасть в замок. Дамблдор… я имею в виду, ваш брат - хотел, чтобы мы…
От вспышки огня заляпанные очки Аберфорта на мгновение помутнели, сделались яркого белого цвета, и Гарри вспомнились слепые глаза гигантского паука Арагога.
- Мой брат Альбус много чего хотел, - бросил Аберфорт. - И люди обычно страдали, пока он осуществлял свои грандиозные планы. Убирайся подальше от этой школы, Поттер, и из страны, если можешь. Забудь моего брата и его умные планы. Он ушёл туда, где ничто ему не повредит, а ты ему ничего не должен.
- Вы не понимаете! - повторил Гарри
- Не понимаю, а? - тихо спросил Аберфорт. – Ты думаешь, я не понимаю собственного брата? Думаешь, ты знал Альбуса лучше, чем я?
- Я не это имел в виду, - произнёс Гарри. Его мозг работал с трудом от усталости и обилия еды и вина. - Просто… Он оставил мне одно дело.
- Да? Неужели? - усмехнулся Аберфорт. – Хорошее дело, я надеюсь? Приятное? Лёгкое? Что-то, что недоучившийся мальчишка-волшебник сможет сделать, не перенапрягаясь?
Рон довольно-таки мрачно рассмеялся. Гермиона сидела с напряжённым выражением лица.
- Не лёгкое, нет, - покачал головой Гарри. - Но я должен…
- Должен? Почему "должен"? Он умер, ведь так? - грубо сказал Аберфорт. – Бросай это дело, парень, пока не отправился вслед за ним! Спасайся!
- Я не могу.
- Почему нет?
- Я… - Гарри был подавлен. Он не мог ничего объяснить, и поэтому решил перейти в наступление. - Но ведь вы тоже боретесь, вы состоите в Ордене Феникса…
- Состоял, - отвечал Аберфорт. - Ордена Феникса больше нет. Сам-Знаешь-Кто победил, всё кончено, а тот, кто считает по-другому, только обманывает себя. Здесь ты никогда не будешь в безопасности, Поттер, он слишком хочет до тебя добраться. Поэтому уезжай за границу, прячься, спасайся. И лучше забери этих двоих с собой. - Он ткнул пальцем в Рона и Гермиону. - Они всю жизнь будут в опасности, раз теперь все знают, что они с тобой заодно.
- Я не могу уйти. У меня есть дело…
- Передай его кому-нибудь другому!
- Я не могу. Это должен быть я, Дамблдор объяснил это всё…
- Объяснил, да неужели? А всё ли он сказал тебе, был ли честен с тобой?
Гарри от всего сердца хотел сказать "да", но он никак не мог произнести это простое слово. Аберфорт, похоже, знал, о чём думает Гарри.
- Я знал моего брата, Поттер. Он впитал скрытность с молоком матери. Тайны и ложь – мы на этом выросли, а Альбус… у него был к этому природный талант.
Глаза старика переместились на портрет девочки над каминной полкой. Теперь, когда Гарри мог как следует оглядеться, он увидел, что это была единственная картина в комнате. Здесь не было ни фотографий Альбуса Дамблдора, ни изображений кого-либо другого.
- Мистер Дамблдор, - довольно робко спросила Гермиона. - Это ваша сестра? Ариана?
- Да, - отрывисто произнёс Аберфорт. - Читали Риту Скитер, а, барышня?
Даже в розоватом свете пламени было видно, что Гермиона покраснела.
- Эльфиас Дож рассказал нам о ней, - ответил Гарри, пытаясь заступиться за Гермиону.
- Старый дурак, - пробормотал Аберфорт, сделав ещё один большой глоток вина. - Думал, что у моего брата из каждой дырки солнце светит. Что ж, так думали многие, вы трое в том числе, судя по всему.
Гарри молчал. Он не хотел высказывать те сомнения и неуверенность в Дамблдоре, которые терзали его уже столько месяцев. Он сделал свой выбор, пока копал могилу для Добби: он решил шагать дальше по опасному извилистому пути, указанному Альбусом Дамблдором, смириться с тем, что ему было сказано не всё, что он хотел знать, и просто верить. Он не хотел вновь сомневаться; он не хотел слышать ничего, что отвлекло бы его от цели.
Он встретил взгляд Аберфорта, который так поразительно походил на взгляд его брата: ярко-голубые глаза, казалось, тоже видели объект своего внимания насквозь, и Гарри показалось, что Аберфорт знает, что он думает, и презирает его за это.
- Профессор Дамблдор любил Гарри, очень… - тихо сказала Гермиона.
- Любил, а? - сказал Аберфорт. - Забавно, что многие из тех, кого мой брат очень любил, закончили хуже, чем если бы он просто оставил их в покое.
- Что вы имеете в виду? - выдохнула Гермиона.
- Тебя не касается, – сказал Аберфорт.
- Но ведь это действительно серьёзное обвинение! - сказала Гермиона. - Вы… вы говорите о вашей сестре?
Аберфорт уставился на неё. Его губы двигались, как будто пережёвывая слова, которые он пытался сдержать. Затем он разразился речью.
- Когда моей сестре было шесть лет, на неё напали трое мальчишек-магглов. Они подглядывали через зелёную изгородь на заднем дворе и увидели, как она колдует. Она была ребёнком и не могла контролировать себя, как и все волшебники в этом возрасте. То, что они увидели, я так думаю, их напугало. Они пролезли сквозь изгородь, и когда она не смогла показать, в чём был фокус, они слишком увлеклись, пытаясь заставить маленькую уродку прекратить свои странные дела.
В свете огня глаза Гермионы казались огромными; Рон выглядел так, будто его мутит. Аберфорт поднялся, такой же высокий, как Альбус, и неожиданно страшный в своём гневе и невыносимой боли.
- Это сломало её, то, что они сделали: она так никогда и не оправилась. Она больше не применяла магию, но не могла и избавиться от неё. Магия обратилась внутрь и сводила её с ума. Иногда она вырывалась наружу помимо её воли, и тогда Ариана бывала странной и опасной. Но по большей части она была ласковой, пугливой и безобидной.
Отец нашёл ублюдков, которые это сделали, - продолжил Аберфорт. - И напал на них. За это его заключили в Азкабан. Он так никогда и не сказал, почему так поступил, потому что если бы в Министерстве узнали, во что превратилась Ариана, они заперли бы её в больнице Святого Мунго навсегда. Они увидели бы в ней серьёзную угрозу Международному Статуту о Секретности, ведь она была неуравновешенной и не могла сдерживать свою магию, которая могла вырваться из неё в любой момент.
Нам надо было держать её в безопасности и прятать. Мы переехали, пустили слух, что она больна, и мать приглядывала за ней, старалась делать всё, чтобы она была спокойна и счастлива… Меня она любила больше всех, - под морщинами и всклокоченной бородой Аберфорта вдруг словно проступил неопрятный мальчишка-школьник. – Меня, а не Альбуса. Когда он был дома, он всё время проводил в своей спальне – всё читал свои книги и пересчитывал награды, да вёл переписку с "самыми значимыми магическими именами современности", - Аберфорт презрительно усмехнулся. - Он не хотел с ней возиться. Я нравился ей больше. Я мог уговорить её поесть, когда у матери это не получалось, я мог успокоить её, когда у неё был очередной приступ ярости, а когда она была тихой, то помогала мне кормить коз.
Потом, когда ей было четырнадцать… Понимаете, меня там не было… - сказал Аберфорт. - Если бы я там был, я б её успокоил. У неё случился очередной припадок, мать была уже немолода, ну и… произошёл несчастный случай. Ариана не могла контролировать силу. Моя мать погибла.
Гарри почувствовал ужасную смесь жалости и отвращения, он не хотел слышать продолжения, но Аберфорт всё говорил, и Гарри спрашивал себя, сколько времени прошло с тех пор, когда он в последний раз кому-нибудь рассказывал об этом, если вообще рассказывал.
- Это положило конец кругосветному путешествию Альбуса с малышом Дожем. Эта парочка явилась на похороны моей матери, а потом Дож уехал сам по себе, а Альбус устроился в доме на правах главы семьи. Ха!
Аберфорт плюнул в огонь.
- Я бы приглядывал за ней, я ему так и сказал. Мне было наплевать на школу, я бы остался дома и справился со всем. Но он заявил, что мне нужно получить образование, и что он заменит мать. Так мистер Совершенство снизил планку – ведь за то, что присматриваешь за полоумной сестрой, чтобы она дом не взорвала в любой момент, не дают наград. Но он справлялся несколько недель… пока не появился он.
Теперь на лице Аберфорта появилось по-настоящему опасное выражение.
- Гриндельвальд. Наконец-то у моего брата появился равный ему собеседник, такой же блестящий и талантливый, как он сам. И уход за Арианой отошёл на задний план, пока они вынашивали замыслы о Новом волшебном порядке, о поиске Даров, и вообще обо всём, что их так интересовало. Великие планы на пользу всех волшебников… А что недосмотрели за одной девочкой, так что с того, ведь Альбус трудился во имя Высшего Блага!
Но через несколько недель мне это надоело… Надоело! Мне вот-вот было пора возвращаться в Хогвартс, поэтому я сказал им обоим прямо в лицо, вот как вам сейчас… - Аберфорт посмотрел на Гарри сверху вниз, и тому не нужно было особо фантазировать, чтобы представить себе напряжённого и рассерженного подростка, бросающего вызов старшему брату. - Я сказал, ты лучше оставь свои затеи, прямо сейчас. Она не в том состоянии, чтобы ты мог взять её с собой, куда там вы собираетесь, чтобы вести свои умные речи и набирать себе сторонников. Ему это не понравилось.
Отражение огня в линзах очков ненадолго заслонило глаза Аберфорта: они вновь стали белыми и слепыми.
- Гриндельвальду это совсем не понравилось. Он разозлился. Он сказал мне, что я глупый мальчишка, который пытается встать на его пути и на пути моего гениального брата… Неужели я не понимаю, что мою сестру уже не придётся прятать, когда они изменят мир, выведут волшебников из подполья и поставят магглов на место?
И начался спор… я вытащил свою волшебную палочку, а он - свою. И лучший друг моего брата наложил на меня заклятие Круциатус, а Альбус пытался его остановить, и тут завязалась схватка, и все эти вспышки и взрывы вывели её из себя, она не могла этого вынести… .
Лицо Аберфорта постепенно бледнело, как если бы он был смертельно ранен.
- Я думаю, она хотела помочь, но не знала, что творит, и я не знаю, кто это сделал – мог быть любой из нас, но… Она упала мёртвой.
Его голос сорвался на последнем слове, и он опустился на ближайший стул. Лицо Гермионы было мокрым от слёз, а Рон стал почти таким же бледным, как Аберфорт. Гарри не чувствовал ничего, кроме отвращения: он жалел, что услышал это, хотел очистить свой разум от услышанного.
- Мне так… Мне так жаль, - прошептала Гермиона.
- Умерла, - прохрипел Аберфорт. - Ушла навсегда!
Он вытер нос рукавом и кашлянул, прочищая горло.
- Конечно, Гриндельвальд смотался! За ним уже числилось кое-что на его родине, и он не хотел записывать ещё и Ариану на свой счёт. И теперь Альбус был свободен, разве нет? Свободен от груза ответственности за сестру, свободен, чтобы стать величайшим волшебником…
- Он никогда не был свободен, - перебил его Гарри.
- Что-что? - сказал Аберфорт.
- Никогда, - повторил Гарри. - В ту ночь, когда ваш брат умер, он выпил зелье, которое свело его с ума. Он начал кричать, умолять кого-то невидимого. Он говорил: "Не мучай их, пожалуйста… Лучше меня…».
Рон и Гермиона уставились на Гарри. Он никогда не распространялся о том, что случилось на том острове посреди озера: то, что произошло после его с Дамблдором возвращения в Хогвартс быстро затмило всё.
- Он думал, что снова был там с вами и Гриндельвальдом, я уверен, - произнёс Гарри, вспоминая стонущего, умоляющего Дамблдора. - Я думаю, он видел, как Гриндельвальд причинял боль вам и Ариане. Это было пыткой для него. Если бы вы видели его тогда, вы бы не говорили, что он был свободен.
Аберфорт, казалось, был поглощён созерцанием своих узловатых жилистых рук. После долгого молчания он проговорил:
- Как ты можешь быть уверен, Поттер, что мой брат не был больше заинтересован в Высшем Благе, чем в тебе? Откуда тебе знать, может он решил, что и тобой можно пренебречь, как моей сестрёнкой?
Сердце Гарри будто пронзил осколок льда.
- Я не верю в это. Дамблдор любил Гарри! - воскликнула Гермиона
- Тогда почему же он не велел ему скрыться? - выпалил Аберфорт. - Почему не сказал ему "Позаботься о себе, ты сможешь выжить так-то и так-то"?
- Потому что… - начал Гарри, прежде чем Гермиона открыла рот, - иногда нужно думать о чём-то большем, чем о собственной безопасности! Иногда нужно думать о Высшем Благе! Мы на войне!
- Тебе семнадцать, парень!
- Я совершеннолетний, и я буду продолжать бороться, даже если вы сдались!
- Кто сказал, что я сдался?
- "Ордена Феникса больше нет", - повторил Гарри слова Аберфорта. - "Сам-Знаешь-Кто победил, всё кончено, а тот, кто думает по-другому, лишь обманывает себя."
- Я не говорю, что мне это нравится, но это правда!
- Это не так! – ответил Гарри. - Ваш брат знал, как покончить с Сами-Знаете-Кем и передал это знание мне. И я буду продолжать бороться, пока не достигну цели - или пока не умру. Не думайте, что я не знаю, как это может закончиться. Я уже сколько лет это знаю.
Он замолчал, ожидая, что Аберфорт начнет насмехаться или спорить, но тот не стал, а только нахмурился.
- Нам нужно попасть в Хогвартс, - снова сказал Гарри. - Если вы не можете помочь, мы дождёмся рассвета, оставим вас в покое и попытаемся пробраться туда сами. Если вы можете помочь - что ж, сейчас самое время упомянуть об этом.
Аберфорт продолжал неподвижно сидеть на стуле, уставившись на Гарри глазами, так необычайно похожими на глаза его брата. Наконец он откашлялся, поднялся на ноги, обошёл маленький столик и приблизился к портрету Арианы.
- Ты знаешь, что делать, - произнёс он.
Она улыбнулась, повернулась и пошла прочь, но не так, как обычно люди на портретах - уходя за край рамки - а в даль, по чему-то вроде длинного туннеля, нарисованного позади неё. Они наблюдали за удаляющейся хрупкой фигуркой, пока её не поглотила темнота.
- Э… что…? - начал Рон.
- Сейчас в замок есть только один путь, - сказал Аберфорт. – Вы должны знать, что все старые секретные ходы закрыты с обоих концов: вдоль пограничных стен - дементоры, в школе - регулярные патрули. Так говорят мои источники. Хогвартс никогда ещё так не охранялся. Как вы собираетесь там хоть что-то сделать, когда во главе школы Снейп и его помощниками Кэрроу… Ну, это уж ваша забота, так? Вы ж говорите, что готовы умереть.
- Но что…? - сказала Гермиона, которая, нахмурившись, смотрела на портрет Арианы.
Маленькая белая точка появилась в конце нарисованного туннеля, и сейчас Ариана возвращалась к ним, увеличиваясь по мере приближения. Но теперь с ней был кто-то ещё, кто-то повыше её - он шёл рядом с ней, прихрамывая, и казался радостно взволнованным. Гарри никогда не видел его с такими длинными волосами; на его лице были раны, одежда порвана. Обе фигуры становились всё больше и больше, пока в раму не стали вмещаться только их головы и плечи.
Потом картина отъехала от стены, как маленькая дверь, открыв проход в настоящий туннель. И из него, обросший, с израненным лицом и в изодранной мантии вылез настоящий Невилл Лонгботтом, который, издав восторженный вопль, спрыгнул с каминной полки и воскликнул:
- Я знал, что ты придёшь! Я знал это, Гарри!

Unless otherwise stated, the content of this page is licensed under Creative Commons Attribution-ShareAlike 3.0 License