7 35

Он лежал лицом вниз и слушал тишину. Он был абсолютно один. Никто не наблюдал за ним. Больше здесь никого не было. Он был не вполне уверен, что и сам здесь есть.
Прошло довольно много времени, а возможно никакого времени не прошло вообще, и он понял, что должен существовать, что должен быть чем-то большим, чем бестелесная мысль, так как он лежал, определённо лежал, на какой-то поверхности. Следовательно, он мог осязать, и вещь, на которой он лежал, тоже существовала.
Сделав этот вывод, Гарри практически сразу же осознал, что он лежит обнажённым. Поскольку он был уверен, что находится в полном одиночестве, это не обеспокоило его, но слегка заинтриговало. Ему стало интересно: если он может чувствовать, способен ли он видеть? Открыв глаза, он обнаружил, что они у него есть.
Он лежал в светлом тумане, хотя такого тумана он никогда прежде не встречал. Окружающий мир не был спрятан за туманной дымкой; скорее, туманная дымка ещё не до конца сформировалась в окружающий мир. Пол, на котором он лежал, похоже, был белым, ни тёплый, ни холодный, он просто существовал – нечто плоское и пустое, на чём можно было лежать.
Он сел. Его тело казалось невредимым. Он прикоснулся к лицу. На нём больше не было очков.
Потом из окружавшей его несформировавшейся пустоты донёсся какой-то звук: тихие, мягкие удары чего-то, что шлёпалось, билось и корчилось. Это был жалостный звук, но при этом слегка неприличный. У Гарри было неловкое чувство, будто бы он подслушивает что-то тайное, постыдное.
Впервые ему захотелось оказаться одетым.
Едва это желание сформировалось в его голове, неподалёку появилась мантия. Он взял её и натянул на себя. Она была мягкая, чистая и тёплая. Это было удивительно – как она появилась прямо вот так, именно в тот момент, когда он этого захотел …
Он встал и осмотрелся. Может, он находился в какой-то огромной Выручай-Комнате? Чем дольше он смотрел, тем больше было на что смотреть. Огромная куполообразная стеклянная крыша сверкала в солнечном свете высоко над ним. Возможно, это был дворец. Всё было тихо и неподвижно, за исключением тех странных шлёпающих и хныкающих звуков, доносящихся из тумана откуда-то неподалёку…
Гарри медленно повернулся, и то, что его окружало, словно формировалось у него на глазах. Широко открытое пространство, светлое и чистое, зал, размерами гораздо больше Главного Зала, с этим прозрачным куполообразным стеклянным потолком. Оно было абсолютно пустым. Он был здесь единственным человеком, кроме…
Гарри отшатнулся. Он увидел, что издавало эти звуки. На полу сжалось в комок существо, похожее на маленького голого ребенка, с грубой, шершавой, как будто ободранной кожей; дрожа, оно лежало под сиденьем, куда его затолкали, как ненужную вещь, чтобы убрать с глаз долой, и боролось за каждый вздох.
Он его боялся. Хотя существо было маленькое, хрупкое и израненное, он не хотел к нему подходить. Тем не менее, он стал медленно приближаться, готовый отскочить в любой момент. Вскоре Гарри оказался достаточно близко, чтобы коснуться его, но не мог заставить себя сделать это. Он чувствовал себя трусом. Он должен был утешить его, но испытывал отвращение.
- Ты не можешь помочь.
Гарри резко обернулся. К нему шёл Альбус Дамблдор, энергичный и подтянутый, в развевающейся тёмно-синей мантии.
- Гарри, - он широко раскинул руки. Обе его ладони были целыми - белыми и без всяких повреждений. - Ты замечательный мальчик. Ты смелый, смелый человек. Давай немного пройдёмся.
Ошеломлённый, Гарри последовал за Дамблдором, который широкими шагами уходил от того места, где всхлипывая, лежал ребёнок с содранной кожей, ведя его к двум сиденьям, которых Гарри прежде не заметил, стоящих слегка поодаль под этим высоким, сверкающим потолком. Дамблдор сел в одно из них, а Гарри – в другое, вглядываясь в лицо своего старого директора. Длинные серебряные волосы и борода Дамблдора, пронзительные голубые глаза за стёклами очков в форме полумесяцев, крючковатый нос: всё было таким, как он помнил. И всё же…
- Но вы мертвы, - сказал Гарри.
- О да, - ответил Дамблдор само собой разумеющимся тоном.
- Тогда… Я тоже мёртв?
- А, - сказал Дамблдор, улыбаясь ещё шире. – Вот в чём вопрос, не так ли? В целом, дорогой мой мальчик, я думаю, что нет.
Они смотрели друг на друга, и старик по-прежнему лучезарно улыбался.
- Нет? - повторил Гарри.
- Нет, - ответил Дамблдор.
- Но…, - Гарри инстинктивно поднял руку к шраму в виде молнии. Похоже, его не было. - Но я должен был умереть… я не защищался! Я хотел дать ему убить меня!
- И это, - сказал Дамблдор, - как я думаю, всё изменило.
Дамблдор, казалось, излучал счастье как свет, как огонь: Гарри никогда не видел его таким абсолютно, таким ощутимо довольным.
- Объясните, - попросил Гарри.
- Но ты ведь и сам уже знаешь, - ответил Дамблдор, переплетая пальцы.
- Я дал ему убить себя, - сказал Гарри. - Разве не так?
- Так, - кивнул Дамблдор. - Продолжай!
- Значит, часть его души, которая была во мне…
Дамблдор кивнул с ещё большим энтузиазмом и широкой ободряющей улыбкой на лице, побуждая Гарри продолжать.
-… её больше нет?
- О, да! - сказал Дамблдор. - Да, он уничтожил её. Твоя душа цела, и полностью принадлежит тебе, Гарри.
- Но тогда…
Гарри взглянул через плечо, туда, где дрожало под стулом маленькое, искалеченное существо.
- Что это, профессор?
- Нечто, чему ни ты и ни я не можем помочь, - сказал Дамблдор.
- Но если Волдеморт использовал Смертельное проклятие, - снова начал Гарри, - и на этот раз никто не умер за меня… как же я могу быть живым?
- Я думаю, ты знаешь, - сказал Дамблдор. - Вернись мысленно назад. Вспомни, что он сделал в своём невежестве, в своей жадности и в своей жестокости.
Гарри задумался, обводя взглядом окружающее пространство. Если они действительно сидели во дворце, то он был очень странным, со стульями, выставленными короткими рядами, и небольшими перегородками там и тут, и по-прежнему он с Дамблдором и тщедушное существо под сиденьем были единственными, кто находился здесь. И тогда ответ сорвался с его губ легко, без усилий.
- Он взял мою кровь, - сказал Гарри.
- Точно! - сказал Дамблдор. - Он взял твою кровь и воссоздал своё тело с её помощью! Твоя кровь в его венах, Гарри, защита Лили внутри вас обоих! Он привязал тебя к жизни до тех пор, пока жив он сам!
- Я жив… пока он жив? Но я думал… Я думал, всё как раз наоборот! Я думал, мы оба должны умереть? Или это одно и то же?
Его внимание отвлекло хныканье мучающегося существа позади, и он снова обернулся на него.
- Вы уверены, что мы ничего не можем сделать?
- Помочь нельзя.
- Тогда объясните… ещё, - попросил Гарри, и Дамблдор улыбнулся.
- Ты был седьмым Хоркрусом, Гарри, Хоркрусом, который он никогда не собирался создавать. Он сделал свою душу такой неустойчивой, что она распалась на части, когда он совершил тот акт немыслимого зла – убил твоих родителей и попытался убить ребёнка. Но то, что спаслось из той комнаты, было ещё меньше, чем он думал. Он оставил там не только своё тело. Он оставил часть себя запертой в тебе, жертве, которая выжила.
- И его знания были прискорбно неполными, Гарри! Волдеморт не утруждался понять вещи, которые не ценил. О домовых эльфах и детских сказках, о любви, верности, невинности Волдеморт ничего не знает и не понимает. Ничего. То, что всё это обладает силой, первосходящей его собственную, силой, недоступной любой магии – это истина, которую он так никогда и не постиг.
- Он взял твою кровь, считая, что она сделает его сильнее. Он принял в своё тело крошечную частицу тех чар, которые наложила твоя мать, когда умерла за тебя. Его тело хранит её самопожертвование, и пока эти чары живы, жив ты, и жива последняя надежда для Волдеморта.
Дамблдор улыбнулся Гарри, а Гарри пристально посмотрел на него.
- И вы знали это? Вы знали… всё время?
- Я догадывался. Но мои догадки, как правило, подтверждаются, - ответил Дамблдор радостно, и они сидели в тишине, казалось, довольно долго, а существо позади продолжало хныкать и дрожать.
- Это ещё не всё, - сказал Гарри. – Есть ещё что-то. Почему моя палочка сломала ту, которую он одолжил?
- Что касается этого, то я не могу быть уверенным.
- Тогда попробуйте догадаться, - сказал Гарри, и Дамблдор засмеялся.
- Что ты должен понимать, Гарри, так это то, что ты и Лорд Волдеморт вместе проникли в сферы магии, до настоящего времени неизвестные и непроверенные. Но, как я считаю, произошло вот что – и раньше такого никогда не случалось, так что ни один мастер волшебных палочек не мог, я думаю, предсказать и объяснить это Волдеморту.
Сам того не желая, как ты теперь знаешь, Лорд Волдеморт вдвойне усилил связь между вами, когда возвращал себе человеческий облик. Часть его души всё ещё была привязана к твоей, а надеясь стать сильнее, он принял в себя часть жертвы твоей матери. Если бы только он мог ясно осознать ужасающую силу этой жертвы, он, возможно, не посмел бы коснуться твоей крови… Но ведь если бы он был способен это осознать, он бы уже не смог быть Лордом Волдемортом, и возможно никогда никого бы не убил.
Обеспечив эту двустороннюю связь, соединив ваши с ним судьбы воедино более надёжно, чем были связаны когда-либо в истории два волшебника, Волдеморт напал на тебя с палочкой, имеющей общую сердцевину с твоей. И тогда, как мы знаем, случилось нечто очень странное. Сердцевины сработали так, как Лорд Волдеморт, никогда не знавший, что твоя палочка – близнец его, никак не ожидал.
В ту ночь он был напуган гораздо сильнее тебя, Гарри. Ты принял, даже смирился с возможностью смерти, на что Лорд Волдеморт никогда не был способен. Твоя отвага победила, твоя палочка взяла верх над его. И при этом между палочками произошло что-то, что было своеобразным эхом отношений между их хозяевами.
Я думаю, что твоя палочка впитала часть силы и способностей палочки Волдеморта в ту ночь, можно сказать, она вместила маленькую частицу самого Волдеморта. Так что твоя палочка узнала его, когда он преследовал тебя, узнала человека, который одновременно был родственником и смертельным врагом, и направила часть его собственной магии против него, магии, более могущественной, чем всё, что когда-либо совершала палочка Люциуса. Твоя палочка теперь содержала силу твоей огромной храбрости и смертоносное мастерство Волдеморта: так какие были шансы выстоять у бедного прутика Люциуса Малфоя?
- Но если моя палочка настолько могущественна, как Гермионе удалось сломать её? - спросил Гарри.
- Мой милый мальчик, её удивительные свойства были направлены исключительно против Волдеморта, так опрометчиво вмешавшегося в глубочайшие законы магии. Только против него твоя палочка была невероятно могущественна. В остальном это была обычная палочка… хотя, уверен, очень хорошая, - добродушно закончил Дамблдор..
Гарри сидел в задумчивости долго, а может всего несколько секунд. Здесь было очень сложно не потерять уверенности в таких вещах, как время.
- Он убил меня вашей палочкой.
- Он не смог убить тебя моей палочкой, - поправил Дамблдор Гарри. - Я думаю, мы можем согласиться, что ты не мёртв… хотя, конечно, - добавил он, как будто боясь показаться невежливым, - я не преуменьшаю твоих страданий, которые, несомненно, были жестоки.
- Но сейчас я себя чувствую замечательно, - сказал Гарри, глядя на свои чистые, незапятнанные ладони. - Где именно мы находимся?
- Что ж, я собирался спросить это у тебя, - сказал Дамблдор, оглядываясь по сторонам. - Как ты думаешь, где мы?
До того, как Дамблдор задал вопрос, Гарри не знал. Однако теперь оказалось, что у него был готовый ответ.
- Это похоже, - сказал он медленно, - на станцию Кингс-Кросс. Только здесь слишком чисто и пусто, и, как я вижу, нет поездов.
- Станция Кингс-Кросс! – Дамблдор безудержно смеялся. – Господи, да неужели?
- Ну а вы как считаете, где мы? - спросил Гарри немного обиженно.
- Мой дорогой мальчик, не имею ни малейшего представления. Это, как говорится, твоя вечеринка.
Гарри понятия не имел, что это означает. Дамблдор начинал выводить его из себя. Гарри сердито посмотрел на него, а потом вспомнил вопрос более насущный, чем вопрос об их местонахождении.
- Дары Смерти, - сказал он и обрадовался, увидев, что эти слова стёрли улыбку с лица Дамблдора.
- Ах, да, - сказал тот. Вид у него был даже слегка обеспокоенный.
- И что же?
Впервые с тех пор как Гарри встретил Дамблдора, тот выглядел моложе, чем старик, гораздо моложе. На мгновение он показался маленьким мальчиком, пойманным за каким-то проступком.
- Сможешь ли ты простить меня? - спросил он. - Сможешь меня простить за то, что я не доверял тебе? За то, что не рассказал тебе? Гарри, я просто боялся, что ты потерпишь неудачу, как потерпел её я. Я только опасался, что ты повторишь мои ошибки. Я молю тебя о прощении, Гарри. Я уже какое-то время знал, что ты лучше меня.
- О чём вы говорите? - спросил Гарри, испуганный тоном Дамблдора и внезапно появившимися на его глазах слезами.
- Дары, Дары…, - пробормотал Дамблдор. - Мечта отчаявшегося человека!
- Но они же существуют на самом деле!
- Существуют, и очень опасны. И, к тому же, соблазн для дураков, - сказал Дамблдор. - И я был таким дураком. Но ведь ты знаешь, верно? У меня больше нет от тебя секретов. Ты знаешь.
- Что я знаю?
Дамблдор повернулся к Гарри всем телом, и слёзы всё ещё поблескивали в его ярко-голубых глазах.
- Властелин смерти, Гарри, властелин Смерти! В конечном итоге, был ли я лучше, чем тот же Волдеморт?
- Конечно, вы были лучше, - сказал Гарри. – Конечно… как вы можете о таком спрашивать? Вы никогда не убивали, если могли избежать этого!
- Правда, правда, - сказал Дамблдор, и в этот момент он был похож на ребёнка, ищущего утешения. – И всё же я тоже искал способ покорить смерть, Гарри.
- Но не так, как это делал он, - ответил Гарри. После всего его гнева на Дамблдора, как странно это было – сидеть здесь, под высоким сводом потолка и защищать Дамблдора от него самого. – Дары, не Хоркрусы.
- Дары, - пробормотал Дамблдор, - не Хоркрусы. Вот именно.
Повисла пауза. Существо позади них скулило, но Гарри больше не смотрел в его сторону.
- Гриндельвальд тоже искал их? - спросил он.
Дамблдор на какой-то миг закрыл глаза и кивнул.
- Это было то, что более всего прочего объединяло нас, - сказал он тихо. - Двое умных, самонадеянных мальчишек, одержимых общей идеей. Он захотел приехать в Годрикову Лощину, как, я уверен, ты уже догадался, из-за могилы Игнотуса Певерелла. Он хотел исследовать место смерти третьего брата.
- Так это правда? - спросил Гарри. - Всё это? Братья Певерелл…
— …были тремя братьями из сказки, - сказал Дамблдор, кивая. – О да, так я думаю. А вот встретили ли они Смерть на пустынной дороге… Я думаю, скорее всего, братья Певерелл были просто одарёнными, опасными волшебниками, преуспевшими в создании этих могущественных предметов. История же о том, что они были Дарами самой Смерти, кажется мне скорее одной из легенд, которым свойственно возникать вокруг таких творений.
- Плащ, как ты уже знаешь, прошёл сквозь века. Он передавался от отца к сыну, от матери к дочери, прямо до самого последнего живого потомка Игнотуса, который, как и сам Игнотус, родился в Годриковой Лощине.
Дамблдор улыбнулся Гарри.
- Я?
- Ты. Знаю, что ты догадался, почему в ночь смерти твоих родителей Плащ находился у меня. Джеймс показал его мне всего несколькими днями ранее. Это сильно прояснило то, что никто не мог обнаружить его шалости в школе! Я едва мог поверить в то, что увидел. Я попросил одолжить Плащ для того, чтобы изучить его. Я уже давно отказался от своей мечты объединить Дары, но я не мог устоять, не мог не взглянуть поближе… Это был Плащ, подобного которому я не видел никогда, чрезвычайно древний, идеальный во всех отношениях… а потом твой отец погиб, и у меня наконец-то было уже два Дара, оба в моих руках!
Дамблдор говорил с невыносимой горечью.
- Плащ всё равно не помог бы им выжить, - быстро сказал Гарри. - Волдеморт знал, где находятся мои мама и папа. Плащ не смог бы защитить их от проклятия.
- Да, - вздохнул Дамблдор. – Это так.
Гарри подождал, но Дамблдор молчал, и тогда он спросил.
- Значит, вы уже отказались от поисков Даров, когда увидели Плащ?
- О, да, - ответил Дамблдор чуть слышно. Казалось, он заставил себя посмотреть в глаза Гарри. - Ты знаешь, что случилось. Ты знаешь. И ты не можешь презирать меня сильнее, чем я презираю себя сам.
- Но я не презираю вас…
- А должен бы, - сказал Дамблдор. Он глубоко вдохнул. - Тебе известен секрет нездоровья моей сестры, что сделали те магглы, и что с ней стало. Ты знаешь, как мой бедный отец отомстил им и заплатил за это, умерев в Азкабане. Ты знаешь, как моя мать посвятила свою собственную жизнь заботе об Ариане. Меня это бесило, Гарри.
Дамблдор проговорил это открыто и холодно. Теперь он смотрел поверх головы Гарри, в пространство.
- Я был одарённым, я был выдающимся. Я хотел вырваться на свободу. Я желал блистать. Я жаждал славы. Не пойми меня превратно, - сказал он. Боль исказила его лицо, и он вновь стал выглядеть древним. - Я любил их. Я любил родителей, любил брата и сестру, но я был эгоистичен, куда эгоистичнее, чем такой лишенный эгоизма человек, как ты, Гарри, может себе вообразить.
Итак, когда моя мать умерла, и на меня легла вся ответственность за больную сестру и своевольного брата, я вернулся домой, охваченный гневом и горечью. Мне казалось, что я загнан в угол, опустошен! И тут, конечно, явился он…
Дамблдор опять посмотрел прямо Гарри в глаза.
- Гриндельвальд. Ты даже представить себе не можешь, как его идеи захватили меня, Гарри, воспламенили меня. Магглы, вынужденные нам подчиниться. Триумф волшебников. Гриндельвальд и я – блистательные юные вожди революции! О, у меня были некоторые сомнения. Но я успокаивал свою совесть пустыми словами. Это всё – ради высшего блага, и всё причинённое зло будет компенсировано стократной пользой для волшебников. Знал ли я в глубине сердца, что на самом деле из себя представлял Геллерт Гриндельвальд? Думаю, знал, но закрывал на это глаза. Ведь если бы планы, которые мы строили, осуществились, все мои мечты стали бы реальностью.
И в центре наших планов – Дары Смерти! Как они завораживали его, как они завораживали нас обоих! Непобедимая палочка - оружие, которое приведёт нас к власти! Воскрешающий камень — для него, хоть я и делал вид, что ничего не знаю, это означало армию инферий! А для меня, признаюсь тебе, — возвращение моих родителей, которые сняли бы груз ответственности с моих плеч.
А Плащ… Так сложилось, что Плащ мы никогда особо не обсуждали, Гарри. Каждый из нас мог скрыть себя достаточно хорошо и без Плаща, истинное волшебство которого, конечно, в том, что он способен укрывать и защищать не одного своего владельца, но и тех, кто с ним. Я думал, что если мы когда-либо найдём его, то он мог бы пригодиться, чтобы прятать Ариану. Но в основном наш интерес к Плащу ограничивался тем, что она была третьим Даром, потому что в легенде было сказано, что человек, объединивший все три предмета, станет настоящим властелином Смерти, что в нашем понимании означало стать непобедимым.
Непобедимые повелители смерти Гриндельвальд и Дамблдор! Два месяца безумия, жестоких мечтаний, и полного пренебрежения двумя единственными оставшимися у меня членами семьи.
А потом… ты знаешь, что произошло. Действительность ворвалась ко мне в облике моего грубого, неотёсанного и гораздо более достойного восхищения брата. Я не желал слушать правду, которую он выкрикивал мне в лицо. Я не хотел слышать, что не могу отправиться на поиски Даров, волоча за собой хрупкую, неуправляемую сестру.
Спор обернулся боем. Гриндельвальд потерял контроль. То, что я всегда в нём чувствовал, хоть и притворялся, что не замечаю, в тот момент чудовищным образом вышло наружу. И Ариана… после всей заботы и опеки моей матери… лежала мёртвая на полу.
Дамблдор судорожно вздохнул и по-настоящему заплакал.. Гарри протянул руку и обрадовался, обнаружив, что может прикоснуться к нему. Он крепко сжал руку Дамблдора, и тот постепенно вновь овладел собой.
- Гриндельвальд сбежал, как мог бы предвидеть каждый, кроме меня. Он исчез со всеми своими планами захвата власти, проектами пыток магглов, и его мечтами о Дарах Смерти, мечтами, в которых я поощрял его и помогал ему. Он сбежал, а я остался хоронить сестру и учиться жить со своей виной и невыносимым горем, расплатой за моё постыдное поведение.
Прошли годы. О нём было много слухов. Говорили, что он заполучил палочку, обладающую невообразимой силой. Мне, тем временем, неоднократно предлагали пост министра Магии. Естественно, я отказался. Я уже знал, что мне нельзя доверять власть.
- Но вы были бы лучше, намного лучше, чем Фадж или Скримджер! - выпалил Гарри.
- Неужели? - невесело спросил Дамблдор. - Я не уверен. Еще будучи юношей, я доказал, что власть – это моя слабость и моё искушение. Это странно, Гарри, но возможно лучше всех подходят для власти те, кто никогда её не искали. Такие, как ты, принимающие бремя лидерства, потому что его им навязали, надевающие мантию власти, потому что вынуждены, и потом к своему удивлению обнаруживающие, что она сидит на них хорошо…
Было безопаснее, чтобы я был в Хогвартсе. Мне кажется, я был хорошим учителем…
- Вы были самым лучшим…
- Ты очень добр, Гарри. Но пока я занимался обучением юных волшебников, Гриндельвальд создавал армию. Говорят, что он боялся меня, и возможно так оно и было, но, по-моему, я боялся его больше. Нет, не смерти, - ответил Дамблдор на вопросительный взгляд Гарри. - Не того, что он мог сделать со мной с помощью магии. Я знал, что наши силы равны, возможно, я был даже чуть более искусным волшебником. Я боялся правды. Понимаешь, я ведь так и не узнал, кто из нас в том последнем, страшном бою произнёс заклинание, убившее мою сестру. Ты можешь назвать меня трусом – и будешь прав, Гарри. Превыше всего я боялся узнать, что я не только тот, кто привёл её к смерти своей самонадеянностью и глупостью, но что именно я нанёс удар, оборвавший её жизнь.
Думаю, он знал это, знал, что так пугает меня. Я откладывал встречу с ним до тех пор, пока продолжать уклоняться не стало позорно. Люди умирали, казалось, что его невозможно остановить, и я должен был сделать всё, что в моих силах.
Ну, что произошло дальше, ты знаешь. Я выиграл поединок. Я получил палочку.
Вновь наступила тишина. Гарри не спросил Дамблдора, узнал ли он когда-нибудь, кто на самом деле убил Ариану. Он не хотел знать, и ещё меньше хотел, чтобы Дамблдору пришлось ему сказать. Он наконец-то понял, что увидел бы Дамблдор, взглянув в Зеркало Еиналеж, и почему Дамблдор отнёсся с таким пониманием, когда Гарри был так очарован зеркалом.
Они сидели в тишине очень долго, и хныкающее существо за их спинами теперь мало беспокоило Гарри.
Наконец он сказал:
- Гриндельвальд пытался остановить Волдеморта, не дать ему завладеть палочкой. Он солгал, знаете, сделал вид, что у него никогда её не было.
Дамблдор кивнул, глядя на свои колени. Слёзы всё ещё поблескивали на его крючковатом носу…
- Говорят, что в последние годы он раскаялся, один в своей камере в Нурменгарде. Я надеюсь, что это правда. Мне хотелось бы верить, что он ощутил весь ужас и позор того, что он совершил. Возможно, его ложь Волдеморту была попыткой искупить вину… не позволить Тёмному Лорду завладеть Даром…
- …или, может быть, не позволить осквернить вашу могилу? - предположил Гарри, и Дамблдор вытер глаза.
После ещё одной небольшой паузы Гарри сказал:
- Вы попытались воспользоваться Воскрешающим Камнем.
Дамблдор кивнул.
- Когда я обнаружил его, спустя столько лет, зарытым в заброшенном доме Гонтов, Дар, который я желал получить больше всего - хотя в юности я жаждал его по другим причинам - я потерял голову, Гарри. Я совсем забыл, что теперь он был Хоркрусом, и что перстень наверняка находится под охраной проклятия. Я поднял его и надел; и на какую-то секунду мне показалось, что я сейчас увижу Ариану, и мою мать, и моего отца… и скажу им, как я виноват, как сожалею…
Каким же глупцом я был, Гарри. За все эти годы я так ничему и не научился. Я не был достоин объединить Дары Смерти. Я доказывал это не раз, и это было последним доказательством.
- Почему? - спросил Гарри. - Это же естественно! Вы просто хотели ещё раз их увидеть. Что в этом плохого?
- Возможно, лишь один человек из миллиона способен объединить Дары, Гарри. Я годился лишь на то, чтобы владеть самым ничтожным из них, наименее выдающимся. Я годился лишь на то, чтобы стать владельцем Старшей Палочки и не хвастаться ею, и не убивать. Мне было позволено приручить и использовать её, поскольку я взял её не для выгоды, а для того, чтобы защитить других от неё.
- Но Плащ-невидимку я взял из пустого любопытства, и он никогда не работал бы у меня так, как у тебя – своего истинного хозяина. Камень я бы использовал для того, чтобы попытаться притащить назад тех, кто уже покоится с миром, а не для того, чтобы сделать возможным своё собственное самопожертвование, как ты. Ты – достойный владелец Даров.
Дамблдор похлопал Гарри по руке, а Гарри посмотрел на старика и улыбнулся; он ничего не мог с собой поделать. Как мог он продолжать злиться на Дамблдора теперь?
- Но зачем вы всё так усложнили?
Дамблдор робко улыбнулся.
- Признаться, я рассчитывал, что мисс Грэйнджер будет сдерживать тебя, Гарри. Я боялся, что твоя горячая голова возобладает над твоим добрым сердцем. Боялся, что если ты сразу узнаешь всю правду об этих искусительных предметах, то можешь ухватиться за идею Даров, как это сделал когда-то я, в неподходящее время и по не тем причинам. Я хотел, чтобы, если ты получишь их, то мог бы владеть ими безопасно. Ты настоящий повелитель Смерти, поскольку истинный повелитель не старается убежать от неё. Он сознает, что должен умереть, и понимает, что в мире живых есть вещи намного старшнее смерти…
- И Волдеморт никогда не знал о Дарах?
- Думаю нет, ведь он не узнал Воскрешающий Камень, который превратил в Хоркрукс. Но если бы даже он о них знал, Гарри, сомневаюсь, что его заинтересовало бы что-либо, кроме первого. Он подумал бы, что не нуждается в Плаще-невидимке, что же касается Камня – кого бы он захотел вернуть из царства смерти? Он боится мёртвых. Он никого не любит.
- Но вы ожидали, что он захочет завладеть палочкой?
- Я был уверен, что он попытается это сделать, после того, как твоя палочка одержала верх над его на кладбище Литтл Хэнглтона. Поначалу он боялся, что ты победил его, потому что превосходишь его в мастерстве. Но после похищения Олливандера он узнал о существовании сердцевин-близнецов. Он думал, что это всё объясняет. И всё же одолженная палочка тоже не смогла справиться с твоей! И тогда, вместо того, чтобы задаться вопросом, какая твоя черта сделала твою палочку настолько сильной, каким даром обладаешь ты и не обладает он, Волдеморт, естественно, отправился на поиски палочки, перед которой, как говорят, не устоит никакая другая. Для него Старшая Палочка стала навязчивой идеей, сравнимой по силе с его одержимостью тобой. Он верит, что Старшая Палочка избавит его от последней слабости и сделает по-настоящему непобедимым. Бедный Северус…
- Если вы планировали свою смерть со Снейпом, значит вы хотели, чтобы он получил Старшую палочку, да?
- Признаюсь, это было моим намерением, - сказал Дамблдор. - Но это не получилось так, как я хотел, да?
- Да, - ответил Гарри. - Эта часть плана не сработала.
Существо за ними дёргалось и стонало. Гарри и Дамблдор сидели в молчании так долго, как никогда раньше. В эти долгие минуты понимание того, что произойдёт дальше, медленно снисходило на Гарри, как мягко падающий снег.
- Я должен вернуться назад, да?
- Это решать тебе.
- У меня есть выбор?
- О, да, - Дамблдор улыбнулся ему. – Ты говоришь, мы на станции Кингс-Кросс? Я думаю, что если бы ты решил не возвращаться, то мог бы… скажем так… сесть на поезд.
- И куда он повезёт меня?
- Дальше, - просто ответил Дамблдор.
Снова тишина.
- У Волдеморта Старшая Палочка.
- Верно. У Волдеморта Старшая Палочка.
- Но вы хотите, чтобы я вернулся?
- Я думаю, - ответил Дамблдор, - что если ты решишь отправиться обратно, есть шанс, что с ним будет покончено навсегда. Я не могу этого обещать. Но я знаю вот что, Гарри: что тебе следует бояться возвращения сюда куда меньше, чем ему.
Гарри снова взглянул на ободранное создание, дрожащее и задыхающееся в тени под дальним сиденьем.
- Не жалей мёртвых, Гарри. Жалей живых, и больше всего тех, кто живёт без любви. Вернувшись, ты, возможно, сможешь сделать так, что меньше душ будет искалечено, меньше семей будет разрушено. Если это кажется тебе достойной целью, то пока мы простимся.
Гарри кивнул и вздохнул. Покинуть это место будет не так тяжело, как войти в лес, но здесь было тепло, светло и покойно, а возвращался он назад к боли и страху ещё больших потерь. Он поднялся, Дамблдор сделал то же самое, и они долго смотрели друг другу в лицо.
- Ответьте мне ещё на один последний вопрос, - сказал Гарри. - Это реальность? Или это происходит в моей голове?
Дамблдор лучезарно улыбнулся ему, и его голос звучал громко и ясно у Гарри в ушах, хотя светлый туман снова спускался, скрывая его фигуру.
- Конечно, это происходит в твоей голове, Гарри, но с чего ты взял, что от этого оно перестаёт быть реальностью?

Unless otherwise stated, the content of this page is licensed under Creative Commons Attribution-ShareAlike 3.0 License