Басни. Альбус Дамблдор о басне «Бэббити Рэббити и Её Пень-хохотун»

«Бэббити Рэббити и Её Пень-хохотун» - пожалуй, самая «реалистичная» из басен Бидла в том смысле, что описанное в ней волшебство практически полностью подчиняется известным ныне законам магии.

Именно благодаря этой сказке многие из нас впервые узнали, что магия не способна возвращать к жизни умерших, и это открытие стало настоящим потрясением – ведь мы были уверены, чтобы родители всегда смогут оживить нашу любимую крысу или кошку одним взмахом волшебной палочки.

Шесть столетий прошло с тех пор, как Бидл сочинил свою сказку, за это время мы изобрели множество способов, как сохранить иллюзию общения с дорогими нам людьми1, но так и не нашли средства вновь соединиться душу с телом после смерти. Как пишет выдающийся маг-философ Бертран де Пенсе-Профонд2 в своей знаменитой работе «Трактат о возможности обращения действительных и метафизических последствий естественной смерти, особливо о воссоединении духовной сущности и материи», «Бросьте. Не будет такого».

Кроме того, в сказке о Бэббити Рэббити мы видим одно из первых в литературе упоминаний об Анимагах: прачка по имени Бэббити обладает редкой магической способностью по своему желанию превращаться в животное.

Анимаги составляю очень небольшую часть магического населения. Управляемая трансформация человека в животное требует долгой подготовки и упорных тренировок – большинство волшебников считают, что это время можно потратить с большей пользой.

Безусловно, использовать подобную способность можно только в том случае, если остро нуждаешься в маскировке. Именно поэтому Министерство Магии потребовало обязательной регистрации Анимагов: очень уж удобна такая разновидность магии для тех, кто занимается скрытной или даже преступной деятельностью3.

Остаётся сомнительным, действительно ли существовала когда-либо прачка, умеющая превращаться в зайчиху. Однако многие маги-историки полагают, что прообразом Бэббити стала известная французская волшебница Лизетта де Лапэн4, осуждённая за колдовство в 1422 году в Париже. К изумлению стражников-магглов, которых впоследствии судили за пособничество бежавшей колдунье, в ночь перед казнью Лизетта исчезла из тюремной камеры. Доказать, что Лизетта была Анимагом и, обернувшись животным, протиснулась между прутьями оконной решётки, так и не удалось. Однако вскоре после её побега видели, как толстая белая зайчиха переплывает Ла-Манш в котле под парусом, и такая же зайчиха позднее стала доверенным советником при дворе короля Генриха VI5.

Король в сказке Бидла – глупый маггл, который жаждет волшебства и в то же время боится его. Он уверен, что сможет стать магом, вызубрив несколько заклинаний и размахивая волшебной палочкой6. Невежественный правитель ничего не знает об истинной природе магии, а потому доверчиво проглатывает нелепые заявления шарлатана и Бэббити. Это типичная особенности мышления определённой части магглов: когда речь идёт о магии, они готовы поверить в любую чушь, в том числе и в то, что Бэббити превратилась в дерево, сохранив при этом способность мыслить и разговаривать. (Впрочем, здесь необходимо отметить, что Бидл, показывая с помощью говорящего дерева дремучее невежество короля-маггла, в то же время предлагает читателю поверить, что Бэббити могла говорить, когда превратилась в зайчиху. Возможно, это поэтическая вольность, но я скорее склонен полгать, что Бидл знал об Анимагах лишь понаслышке и ни одного из них не встречал, поскольку больше подобных вольностей он в этой сказке не допускает.

Анимаги, существуя в виде животных, не способны к человеческой речи, хотя их мышление остаётся в прежнем объёме. В этом, как известно каждому школьнику, и состоит основное отличие Анимагов от тех, кто превращается в животное при помощи трансфигурации. Последние становятся животными полностью и в этом состоянии не могут колдовать, не помнят, что когда-то были волшебниками, и вернуть первоначальный облик им может лишь кто-то другой.)

Я думаю, что Бидл, возможно, основывался не реальных магических традициях, когда заставил героиню сказки притвориться, будто она превратилась в дерево, и угрожать королю мучительной болью в боку, напоминающей удар топора. Мастера, изготовляющие волшебные палочки, всегда яростно защищали деревья тех пород, которые годятся для этого инструмента. Срубивший такое дерево рисковал не только разгневать Трусопоклонов7, которые обычно в них гнездятся, ни и подвергнуться негативному воздействию защитных заклятий. Во времена Бидла заклятье Круциатус ещё не было запрещено Министерством Магии8 и вполне могло вызвать те мучительные ощущения, которыми Бэббити угрожала королю.

Басни Барда Бидла
Содержание: Вступление от Дж. К. РоулингВолшебник и Горшок-скок-поскокАльбус Дамблдор о басне «Волшебник и Горшок-скок-поскок»Фонтан Счастливой СудьбыАльбус Дамблдор о басне «Фонтан Счастливой Судьбы»Волосатое Сердце КолдунаАльбус Дамблдор о басне «Волосатое Сердце Колдуна»Бэббити Рэббити и Её Пень-хохотунАльбус Дамблдор о басне «Бэббити Рэббити и Её Пень-хохотун»Басня о Трёх БратьяхАльбус Дамблдор о басне «Басня о Трёх Братьях»
Unless otherwise stated, the content of this page is licensed under Creative Commons Attribution-ShareAlike 3.0 License