Непредвиденная вакансия - Часть первая - Понедельник I
‘Brace yourself,’ said Miles Mollison, standing in the kitchen of one of the big houses in Church Row. - Лучше тебе приготовиться, - сказал Майлз Моллисон, который в тот момент стоял посреди кухни в одном из особняков на Чёрч Роу.
He had waited until half-past six in the morning to make the call. It had been a bad night, full of long stretches of wakefulness punctuated by snatches of restless sleep. At four in the morning, he had realized that his wife was awake too, and they had talked quietly for a while in the darkness. Even as they discussed what they had been forced to witness, each trying to drive out vague feelings of fright and shock, feathery little ripples of excitement had tickled Miles’ insides at the thought of delivering the news to his father. He had intended to wait until seven, but fear that somebody else might beat him to it had propelled him to the telephone early. Он дождался половины седьмого утра, чтобы совершить этот звонок. Это была ужасная ночь, в течение которой долгие периоды бодрствования прерывались короткими паузами беспокойного сна. В четыре часа ночи он понял, что жена его тоже не спит, и у них в полной темноте состоялась короткая беседа. И хотя они и обсуждали то, что им пришлось лицезреть, каждый пытаясь избавиться от дёгких шока с испугом, от мысли о том, что ему придётся рассказать о произошедшем отцу, внутри у Майлза всё приятно постанывало. Он хотел подождать до семи, но страх, что кто-то может его опередить, сподвигнул его схватить телефон пораньше.
‘What’s happened?’ boomed Howard’s voice, with a slightly tinny edge; Miles had put him on speakerphone for Samantha’s benefit. Mahogany brown in her pale pink dressing gown, she had taken advantage of their early waking to apply another handful of Self-Sun to her fading natural tan. The kitchen was full of the mingled smells of instant coffee and synthetic coconut. - Что случилось? - слегка скрежеча, прогремел голос Говарда. Майлз включил громкую связь, чтобы Саманте тоже был слышен их разговор. Улучив минутку в связи с ранним подъёмом, она намазалась автозагаром, чтобы освежить пропадающий естественный загар, из-за чего теперь на фоне бледно-розовой ночнушки её кожа отдавала красно-коричневым оттенком. В их кухне стоял запах быстрорастворимого кофе и кокосового ароматизатора.
‘Fairbrother’s dead. Collapsed at the golf club last night. Sam and I were having dinner at the Birdie.’ - Фэрбразер умер. Упал замертво вчера посреди гольф-клуба. Мы с Сэм ужинали в Birdie в этот момент.
‘Fairbrother’s dead?’ roared Howard. - Фэрбразер умер? - взревел Говард.
The inflection implied that he had been expecting some dramatic change in the status of Barry Fairbrother, but that even he had not anticipated actual death. Сама его интонация подразумевала, что он только того и ждал, чтобы что-нибудь приключилось с Барри Фэрбразером, но чего он уж никак не ожидал, так это смерти.
‘Collapsed in the car park,’ repeated Miles. - Грохнулся прямо посреди парковки, - повторил Майлз.
‘Good God,’ said Howard. ‘He wasn’t much past forty, was he? Good God.’ - Боже правый, - сказал Говард. - Да ему чуть за сорок было. Боже правый.
Miles and Samantha listened to Howard breathing like a blown horse. He was always short of breath in the mornings. Майлз и Саманта слушали, как Говард дышит будто загнанная лошадь. По утрам он всегда страдал одышкой.
‘What was it? Heart?’ - А что с ним? Сердце?
‘Something in his brain, they think. We went with Mary to the hospital and—’ - Говорят, что-то с мозгом. Мы поехали в больницу вместе с Мэри, и…
But Howard was not paying attention. Miles and Samantha heard him speaking away from his mouthpiece. Но Говард уже не слушал. Он что-то кому-то говорил, убрав трубку ото рта.
‘Barry Fairbrother! Dead! It’s Miles!’ - Барри Фэрбразер! Умер! Это Майлз!
‘Sam and I went in the ambulance,’ Miles enunciated clearly. ‘With Mary and the body.’ - Мы с Сэм ехали на машине скорой помощи, - отчётливо произнёс Майлз. - С Мэри и с трупом.
Samantha noticed how Miles’ second version emphasized what you might call the more commercial aspect of the story. Samantha did not blame him. Their reward for enduring the awful experience was the right to tell people about it. She did not think she would ever forget it: Mary wailing; Barry’s eyes still half open above the muzzle-like mask; she and Miles trying to read the paramedic’s expression; the cramped jolting; the dark windows; the terror. Саманта отметила, что вторая версия рассказа Майлза выставляла его, как бы сказать, в более выгодном свете. Винить его было не в чем. Они были в полном праве рассказывать людям о том, что случилось, после того кошмара, что им пришлось пережить. Казалось, она никогда этого не забудет: рыдающая Мэри; полуоткрытые глаза Барри; они с Майлзом пытаются понять, что написано на лице у парамедика; жуткая тряска; тёмные окна; и ужас.
‘Good God,’ said Howard for the third time, ignoring Shirley’s soft background questioning, his attention all Miles’. ‘He just dropped down dead in the car park?’ - Боже правый, - в третий раз произнёс Говард, не обращая внимания на вопросы Ширли, тихо раздававшиеся на фоне, внимательно слушая Майлза. - Так и упал замертво посреди парковки?
‘Yep,’ said Miles. ‘Moment I saw him it was pretty obvious there was nothing to be done.’ - Ага, - сказал Майлз. - Как только я его увидел, то понял, что тут ничем не поможешь.
It was his first lie, and he turned his eyes away from his wife as he told it. She remembered his big protective arm around Mary’s shaking shoulders: He’ll be OK… he’ll be OK… Это была первая его ложь, и он отвёл взгляд от жены, произнося её вслух. Она помнила, как он обнимал Мэри за дрожащие плечи своей большой рукой: С ним всё будет хорошо… Всё будет хорошо…
But after all, thought Samantha, giving Miles his due, how were you supposed to know one way or the other, when they were strapping on masks and shoving in needles? It had seemed as though they were trying to save Barry, and none of them had known for certain that it was no good until the young doctor had walked towards Mary at the hospital. Samantha could still see, with awful clarity, Mary’s naked, petrified face, and the expression of the bespectacled, sleek-haired young woman in the white coat: composed, yet a little wary… they showed that sort of thing on television dramas all the time, but when it actually happened… Но в конце концов, решила Саманта, отдавая Майлзу должное, откуда он мог знать, если на того нацепили маску и кололи его иголками? Казалось, будто все они пытались спасти Барри, и никто до конца точно не знал, насколько все безнадёжно, пока к Мэри в больнице не подошла молодая врач. Во всех ужасающих подробностях Саманте было видно испуганное лицо Мэри и выражение лица девушки в очках с прилизанными волосами: сдержанное, но слегка обеспокоенное… такое сплошь и рядом показывали в сериалах по телевизору, но когда видишь это в жизни…
‘Not at all,’ Miles was saying. ‘Gavin was only playing squash with him on Thursday.’ - Вовсе нет, - говорил Майлз. - Вот только в четверг Гевин играл с ним в сквош.
‘And he seemed all right then?’ - И с ним всё было в порядке?
‘Oh yeah. Thrashed Gavin.’ - Ещё как. Порвал Гевина в клочья.
‘Good God. Just goes to show you, doesn’t it? Just goes to show. Hang on, Mum wants a word.’ - Боже правый. Вот вам и урок. Урок так урок. Погоди, мама хочет что-то сказать.
A clunk and a clatter, and Shirley’s soft voice came on the line. Раздалось какое-то бренчание, а следом - мягкий голос Ширли.
‘What a dreadful shock, Miles,’ she said. ‘Are you all right?’ - Какая страшная неожиданность, Майлз, - сказала она. - А ты-то в порядке?
Samantha took a clumsy mouthful of coffee; it trickled from the corners of her mouth down the sides of her chin, and she mopped her face and chest with her sleeve. Miles had adopted the voice he often used when speaking to his mother: deeper than usual, a take-command nothing-fazes-me voice, punchy and no-nonsense. Sometimes, especially when drunk, Samantha would imitate Miles and Shirley’s conversations. ‘Not to worry, Mummy. Miles here. Your little soldier.’ ‘Darling, you are wonderful: so big and brave and clever.’ Once or twice, lately, Samantha had done this in front of other people, leaving Miles cross and defensive, though pretending to laugh. There had been a row, last time, in the car going home. Саманта неуклюже отхлебнула кофе. От уголков её рта по подбороку побежали струйки, и ей пришлось вытереть лицо и грудь рукавом. Майлз тут же перешёл на голос, которым часто разговаривал с матерью: побасистее, посерьёзнее, с совершенно неполебимым тоном. Иногда, особенно приняв на грудь, Саманта любила изображать разговоры Майлза и Ширли. "Не переживай, мамочка. У Майлза всё под контролем, у твоего бравого солдатика." "Дорогой мой, ты такой чудесный: большой и смелый и умный." В последнее время пару раз она делала это при людях, из-за чего Майлз пусть и делал вид, будто ему смешно, но на самом деле его это сильно задевало и раздражало. Последний раз на пути домой они даже поругались прямо в машине.
‘You went all the way to the hospital with her?’ Shirley was saying from the speakerphone. - И вы поехали с ней до самой больницы? - раздавался голос Ширли из громкоговорителя.
No, thought Samantha, we got bored halfway there and asked to be let out. Нет, думала Саманта, на полпути нам стало скучно и мы попросили нас высадить.
‘Least we could do. Wish we could have done more.’ - Это меньшее, что мы могли сделать. Жаль, что больше ничем нельзя было помочь.
Samantha got up and walked over to the toaster. Саманта встала со стула и подошла к тостеру.
‘I’m sure Mary was very grateful,’ said Shirley. Samantha crashed the lid of the bread bin and rammed four pieces of bread into the slots. Miles’ voice became more natural. - Уверен, Мэри была очень признательна, - сказала Ширли. Саманта с грохотом закрыла хлебницу и затолкала в тостер четыре куска хлеба. Майлз заговорил более естественным тоном.
‘Yeah, well, once the doctors had told – confirmed that he was dead, Mary wanted Colin and Tessa Wall. Sam phoned them, we waited until they arrived and then we left.’ - Да, то есть, как только врачи сказали… подтвердили, что он умер, Мэри захотела поговорить с Колином и Тессой Уолл. Сэм позвонила им, мы дождались их, а потом уехали.
‘Well, it was very lucky for Mary that you were there,’ said Shirley. ‘Dad wants another word, Miles, I’ll put him on. Speak later.’ - Значит, Мэри очень повезло, что вы оказались рядом, - сказала Ширли. - Отец хочет ещё что-то сказать, Майлз, я передам ему трубку. До скорого.
‘“Speak later,”’ Samantha mouthed at the kettle, waggling her head. Her distorted reflection was puffy after their sleepless night, her chestnut-brown eyes bloodshot. In her haste to witness the telling of Howard, Samantha had carelessly rubbed fake tanning lotion into the rims. - "До скорого", - беззвучно передразнила её Саманта, стоя возле чайника. В его отражении её лицо выглядело опухшим после бессонной ночи, а светло-карие глаза были налиты кровью. Дабы не пропустить момент, когда Говард услышит новость, она угодила в них автозарагом.
‘Why don’t you and Sam come over this evening?’ Howard was booming. ‘No, hang on – Mum’s reminded me we’re playing bridge with the Bulgens. Come over tomorrow. For dinner. ’Bout seven.’ - А давайте-ка вы с Сэм зайдёте к нам вечерком, - грохотал Говард. - Нет, постой-ка… мама напомнила, что мы играем сегодня с Балдженами в бридж. Давайте завтра. На ужин. Часиков в семь.
‘Maybe,’ said Miles, glancing at Samantha. ‘I’ll have to see what Sam’s got on.’ - Может быть, - сказал Майлз, бросив взгляд на Саманту. - Я уточню у Сэм.
She did not indicate whether or not she wanted to go. A strange sense of anticlimax filled the kitchen as Miles hung up. По её выражению не было понятно, хочет она идти или нет. Когда Майлз положил трубку, в кухне повисло странное ощущение недосказанности.
‘They can’t believe it,’ he said, as if she hadn’t heard everything. - Они ушам своим не верят, - сказал он, как будто она вовсе не слышала их разговора.
They ate their toast and drank fresh mugs of coffee in silence. Some of Samantha’s irritability lifted as she chewed. She remembered how she had woken with a jerk in their dark bedroom in the early hours, and had been absurdly relieved and grateful to feel Miles beside her, big and paunchy, smelling of vetiver and old sweat. Then she imagined telling customers at the shop about how a man had dropped dead in front of her, and about the mercy dash to hospital. She thought of ways to describe various aspects of the journey, and of the climactic scene with the doctor. The youth of that self-possessed woman had made the whole thing seem worse. They ought to give the job of breaking the news to someone older. Then, with a further lift of her spirits, she recollected that she had an appointment with the Champêtre sales rep tomorrow; he had been pleasantly flirty on the telephone. В полной тишине они стали есть тосты и пить свежеприготовленный кофе, и Саманта чувствовала, как внутри неё всё начинало закипать. Она вспомнила, как резко проснулась рано утром в тёмной спальне и была до безумия счастлива обнаружить рядом с собой Майлза, такого большого и пузатого, пахнущего ветивером и застарелым потом. Потом она подумала о том, как будет рассказывать покупателям, что у неё на глазах умер человек, с которым они потом ехали в больницу. Она думала о том, как бы получше описать отдельные моменты, особенно финальную сцену с врачом. Юный возраст этой хладнокровной девушки всё портил. Нужно было доверить рассказывать такие новости кому-нибудь постарше. Слегка приободрившись, она вспомнила о назначенной на следующий день встрече с торговым представителем Champêtre, который даже пофлиртовал с ней по телефону.
‘I’d better get moving,’ said Miles, and he drained his coffee mug, his eyes on the brightening sky beyond the window. He heaved a deep sigh and patted his wife on her shoulder as he passed on the way to the dishwasher with his empty plate and mug. - Пойду-ка я собираться, - сказал Майлз и осушил свою кружку залпом, не сводя глаз со светлеющего неба за окном. Он тяжело вздохнул и слегка похлопал жену по плечу на пути к посудомоечной машине с пустыми тарелкой и кружкой в руках.
‘Christ, it puts everything in perspective, though, doesn’t it, eh?’ - Господи, ну теперь-то всё понятно.
Shaking his close-cropped, greying head, he left the kitchen. И качая коротко стриженной седой головой, он вышел из кухни.
Samantha sometimes found Miles absurd and, increasingly, dull. Every now and then, though, she enjoyed his pomposity in precisely the same spirit as she liked, on formal occasions, to wear a hat. It was appropriate, after all, to be solemn and a little worthy this morning. She finished her toast and cleared away her breakfast things, mentally refining the story she planned to tell her assistant. Иногда Майлз казался Саманте глупым и всё чаще скучным. Но это не мешало ей то и дело наслаждаться тем, с какой помпезностью, свойственной и ей самой, по особенным случаям, он надевал шляпу. В конце концов, сегодняшним утром можно было и позволить себе чуток торжественности. Она доела тост и убрала со стола, снова прокручивая в голове историю, которую собиралась рассказать своей помощнице.

The Casual Vacancy • Непредвиденная вакансия
Часть: IIIIIIIVVVIVII
Unless otherwise stated, the content of this page is licensed under Creative Commons Attribution-ShareAlike 3.0 License