Непредвиденная вакансия - Часть первая - Понедельник II
‘Barry Fairbrother’s dead,’ panted Ruth Price. - Барри Фэрбразер умер, - тяжело дыша, огласила Рут Прайс.
She had almost run up the chilly garden path so as to have a few more minutes with her husband before he left for work. She didn’t stop in the porch to take off her coat but, still muffled and gloved, burst into the kitchen where Simon and their teenage sons were eating breakfast. Она почти бегом пронеслась вверх по садовой дорожке, чтобы провести ещё пару минуток с мужем, прежде чем тот уйдёт на работу. Она даже не задержалась на крыльце, чтобы снять пальто, вместо этого, всё ещё закутанная и в перчатках, ворвалась в кухню, где вместе с их сыновьями-подростками завтракал Саймон.
Her husband froze, a piece of toast halfway to his lips, then lowered it with theatrical slowness. The two boys, both in school uniform, looked from one parent to the other, mildly interested. Её муж застыл, не донеся до рта кусочек тоста, а затем театрально медленно опустил руку. Оба мальчика, одетые в школьную униформу, перевели взгляд с одного родителя на другого, проявляя явную заинтересованность.
‘An aneurysm, they think,’ said Ruth, still a little breathless as she tweaked off her gloves finger by finger, unwinding her scarf and unbuttoning her coat. A thin dark woman with heavy, mournful eyes, the stark blue nurse’s uniform suited her. ‘He collapsed at the golf club – Sam and Miles Mollison brought him in – and then Colin and Tessa Wall came …’ - Думаю, что аневризма, - пытаясь восстановить дыхание, сказала Рут, стягивая с рук перчатки палец за пальцем, разматывая шарф и расстёгивая пальто. Ей, стройной темнокожей женщине с большими печальными глазами, очень шла ярко-голубая форма медсестры. - Упал замертво посреди гольф-клуба… К нам его привезли Сэм и Майлз Моррисоны… А потом подъехали Колин и Тесса Уолл…
She darted out to the porch to hang up her things, and was back in time to answer Simon’s shouted question. Она выбежала на крыльцо, чтобы оставить там вещи, и вернулась как раз тогда, когда Саймон прокричал:
‘What’s ananeurysm?’ - Что ещё за "штаневризма"?
‘An. Aneurysm. A burst artery in the brain.’ - Что. Аневризма. Разрыв артерии головного мозга.
She flitted over to the kettle, switched it on, then began to sweep crumbs from the work surface around the toaster, talking all the while. Она подбежала к чайнику, включила его, а затем принялась собирать крошки вокруг тостера, продолжая рассказ.
‘He’ll have had a massive cerebral haemorrhage. His poor, poor wife … she’s absolutely devastated …’ - У него обширное кровоизлияние в мозг. Бедная, бедная его жена… она так подавлена…

Momentarily stricken, Ruth gazed out
of her kitchen window over the crisp
whiteness of her frost-crusted lawn, at the
abbey across the valley, stark and skeletal
against the pale pink and grey sky, and the
panoramic view that was the glory of
Hilltop House. Pagford, which by night
was no more than a cluster of twinkling
lights in a dark hollow far below, was
emerging into chilly sunlight. Ruth saw
none of it: her mind was still at the
hospital, watching Mary emerge from the
room where Barry lay, all futile aids to life
removed. Ruth Price’s pity flowed most
freely and sincerely for those whom she
believed to be like herself. ‘No, no, no,
no,’ Mary had moaned, and that instinctive
denial had reverberated inside Ruth,
because she had been afforded a glimpse
of herself in an identical situation …
Hardly able to bear the thought, she
turned to look at Simon. His light-brown
hair was still thick, his frame was almost
as wiry as it had been in his twenties and
the crinkles at the corners of his eyes were
merely attractive, but Ruth’s return to
nursing after a long break had confronted
her anew with the million and one ways
the human body could malfunction. She had
had more detachment when she was young;
now she realized how lucky they all were
to be alive.
‘Couldn’t they do anything for him?’
asked Simon. ‘Couldn’t they plug it up?’
He sounded frustrated, as though the
medical profession had, yet again, bungled
the business by refusing to do the simple
and obvious thing.
Andrew thrilled with savage pleasure.
He had noticed lately that his father had
developed a habit of countering his
mother’s use of medical terms with crude,
ignorant suggestions. Cerebral
haemorrhage. Plug it up. His mother
didn’t realize what his father was up to.
She never did. Andrew ate his Weetabix
and burned with hatred.
‘It was too late to do anything by the
time they got him out to us,’ said Ruth,
dropping teabags into the pot. ‘He died in
the ambulance, right before they arrived.’
‘Bloody hell,’ said Simon. ‘What was
he, forty?’
But Ruth was distracted.
‘Paul, your hair’s completely matted at
the back. Have you brushed it at all?’
She pulled a hairbrush from her
handbag and pushed it into her younger
son’s hand.
‘No warning signs or anything?’ asked
Simon, as Paul dragged the brush through
the thick mop of his hair.
‘He’d had a bad headache for a couple
of days, apparently.’
‘Ah,’ said Simon, chewing toast. ‘And
he ignored it?’
‘Oh, yes, he didn’t think anything of it.’
Simon swallowed.
‘Goes to show, doesn’t it?’ he said
portentously. ‘Got to watch yourself.’
That’s wise , thought Andrew, with
furious contempt; that’s profound . So it
was Barry Fairbrother’s own fault his
brain had burst open. You self-satisfied
fucker, Andrew told his father, loudly,
inside his own head.
Simon pointed his knife at his elder son
and said, ‘Oh, and by the way. He’s going
to be getting a job. Old Pizza Face there.’
Startled, Ruth turned from her husband
to her son. Andrew’s acne stood out, livid
and shiny, from his empurpling cheek, as
he stared down into his bowl of beige
‘Yeah,’ said Simon. ‘Lazy little shit’s
going to start earning some money. If he
wants to smoke, he can pay for it out of his
own wages. No more pocket money.’
‘Andrew!’ wailed Ruth. ‘You haven’t
‘Oh, yes, he has. I caught him in the
woodshed,’ said Simon, his expression a
distillation of spite.
‘No more money from us. You want
fags, you buy ’em,’ said Simon.
‘But we said,’ whimpered Ruth, ‘we
said, with his exams coming—’
‘Judging by the way he fucked up his
mocks, we’ll be lucky if he gets any
qualifications. He can get himself out to
McDonald’s early, get some experience,’
said Simon, standing up and pushing in his
chair, relishing the sight of Andrew’s
hanging head, the dark pimpled edge of his
face. ‘Because we’re not supporting you
through any resits, pal. It’s now or never.’
‘Oh, Simon,’ said Ruth reproachfully.
Simon took two stamping steps
towards his wife. Ruth shrank back against
the sink. The pink plastic brush fell out of
Paul’s hand.
‘I’m not going to fund the little fucker’s
filthy habit! Fucking cheek of him, puffing
away in my fucking shed!’
Simon hit himself on the chest on the
word ‘my’; the dull thunk made Ruth
‘I was bringing home a salary when I
was that spotty little shit’s age. If he wants
fags, he can pay for them himself, all right?
All right?’
He had thrust his face to within six
inches of Ruth’s.
‘Yes, Simon,’ she said very quietly.
Andrew’s bowels seemed to have
become liquid. He had made a vow to
himself not ten days previously: had the
moment arrived so soon? But his father
stepped away from his mother and
marched out of the kitchen towards the
porch. Ruth, Andrew and Paul remained
quite still; they might have promised not to
move in his absence.
‘Did you fill up the tank?’ Simon
shouted, as he always did when she had
been working a night shift.
‘Yes,’ Ruth called back, striving for
brightness, for normality.
The front door rattled and slammed.
Ruth busied herself with the teapot,
waiting for the billowing atmosphere to
shrink back to its usual proportions. Only
when Andrew was about to leave the room
to clean his teeth did she speak.
‘He worries about you, Andrew. About
your health.’
Like fuck he does, the cunt.
Inside his head, Andrew matched
Simon obscenity for obscenity. Inside his
head, he could take Simon in a fair fight.
Aloud, to his mother, he said, ‘Yeah.

Расстраивающаяся по любым пустякам, Рут выглянула в

окно кухни на лужайку, покрытую белой изморозью, на

аббатство на другой стороне долины, строгое,

скелетоподобное на фоне бледно-розового с оттенками

серог неба, и панораму Хилтоп Хаус во всей его

красе. Пэгфорд, который ночью был всего лишь

созвездием мерцающих огоньков в далёкой лощине,

постепенно проявлялся в свете морозного утра. Рут

ничего этого не видела. Мыслями она всё ещё

находилась в больнице, наблюдая, как Мэри выходит

из палаты Барри, тщетные попытки спасти которого

прекратились. Рут Прайс всегда испытывала самую

искреннюю жалость к тем, кого считала похожими на

себя саму. "Нет, нет, нет, нет", стонала Мэри, и

это отрицание действительности эхом отзывалось

внутри Рут, потому что она представила себя в

подобной ситуации.
Не в силах вынести саму мысль об этом, она

повернулась к Саймону. Его русые волосы до сих пор

не поредели, тело оставалось таким же крепким как и

до тридцати, а морщинки в уголках глаз даже делали

его привлекательным, но вернувшись к обязанностям

медсестры после долгого перерыва, Рут столкнулась с

тысячей и одной причиной, по которой мог отказать

человеческий организм. По молодости она была более

хладнокровной, а теперь поняла, как им всем

повезло, что они до сих пор живы.
- И что, ему ничем не могли помочь? - спросил

Саймон. - Никак её не зашить?
Он был как будто чем-то недоволен, словно

медицинские работники нарочно отказывались

принимать самые простые и очевидные решения.
В Эндрю всё приятно закипало. Он заметил, что в

последнее время у его отца появилась привычка

отвечать на все медицинские термины, которые в

разговоре использовала его мать, глупыми

безграмотными замечаниями. Кровоизлияние в мозг.

Надо зашить. Его мать понятия не имела, что задумал

его отец. Так всегда было. Эндрю жевал хлопья и

тихонько сгорал от ненависти.
- Когда его к нам привезли, было уже поздно, -

сказала Рут, бросая чайные пакетики в заварник. -

Он умер в машине скорой помощи, прямо перед тем,

как доехать до нас.
- Чёрт побери, - сказал Саймон. - Ему же всего лишь

сорок было.
Но Рут уже отвлеклась от темы разговора.
- Пол, у тебя все волосы на затылке спутались. Ты

вообще расчёсывался?
Она достала из сумочки расчёску и всучила её

младшему сыну.
- И никаких признаков? - спросил Саймон, когда Пол

начать водить расчёской по гуще волос.
- Кажется, у него пару дней сильно болела голова.
- Понятно, - пережёвывая тост, сказал Самйон. - И

он не обратил на неё внимания, да?
- Да, он не придал ей значения.
Саймон сглотнул.
- Вот вам и урок, - нахохлился он. - Надо следить

за здоровьем.
Как мудро, с глубочайшим презрением подумал Эндрю,

как это глубоко. Значит, Барри Фэрбразер сам был
виноват в том, что у него взорвался мозг. Ах ты
самодовольный ублюдок, прикрикнул на отца Эндрю у
себя в мыслях.
Саймон указал на старшего сына ножиком и сказал: "И
кстати. Вот этот скоро начинает работать. В Old
Pizza Face.
Рут в шоке перевела взгляд с мужа на сына. На

покрасневшей щеке Эндрю особенно чётко было видно

прыщи. Он не поднимал взгляда с тарелки с

коричневой кашей.
- Да-да, - сказал Саймон. - Маленький подонок будет

сам зарабатывать себе на жизнь. Если хочет курить,

пусть сам за это и платит, больше никаких карманных

- Эндрю! - взвыла Рут. - Ты что, начал?..
- Ещё как начал. Застукал его в сарае, - сказал

Саймон с выражением чистейшего презрения на лице.
- Эндрю!
- У нас больше денег не проси. Хочешь смолить -

плати сам, - сказал Саймон.
- Но мы же решили, - запричитала Рут, - мы же

решили, что раз у него скоро экзамены…
- Судя по тому, как он завалил пробные, нам ещё

крупно повезёт, если он хоть что-нибудь сдаст.

Может пораньше устроиться в МакДональдс, опыта

наберётся, - сказал Саймон, встав со стула и

задвинув его под стол, наслаждаясь видом поникшего

Эндрю и его прыщавого лба. - И никаких пересдач,

дружок. Сейчас или никогда.
- Ну Саймон, - с укоризной сказала Рут.
- Ну что?
Саймон в два решительных шага оказался возле жены.

Рут вжалась в раковину. У Пола из руки выпала

розовая пластмассовая расчёска.
- Я не буду платить за вредные привычки этого

недоноска! Ещё, блядь, не хватало, чтобы он, блядь,

курил у меня в сарае!
На слове "моём" Саймон ударил себя в грудь, и Рут

сморщилась от раздавшегося глухого звука.
- Я в его возрасте уже приносил домой деньги, так

что если это прыщавое говно хочет покупать

сигареты, то пусть платит за них сам, понятно?

Внезапно его лицо оказалось всего в нескольких

сантиметрах от лица Рут.
- Да, Саймон, - очень тихо ответила та.
У Эндрю было такое ощущение, будто у него

расплавились кишки. Ещё и десяти дней не прошло с

тех пор, как он дал себе клятву, и неужели этот

момент настал так скоро? Но его отец отошёл от его

матери и вышел из кухни на крыльцо. Рут, Эндрю и

Пол не шевелились, будто дали клятву не двигаться в

его отсутствие.
- Ты заправилась? - прокричал Саймон, как это было

каждый раз, когда она работала в ночную смену.
- Да, - прокричала в ответ Рут, хватаясь за ниточку
привычной жизни.
Передняя дверь с грохотом захлопнулась.
Рут снова занялась заварником, надеясь, что скоро
всё встанет на свои места. Лишь когда Эндрю уже
почти вышел из кухни, чтобы пойти почистить зубы,
она сказала:
- Он переживает за тебя, Эндрю. За твоё здоровье.
Да пиздец как переживает.
У себя в мыслях Эндрю не уступал Саймону в наборе
грубостей. В мыслях он мог спокойно вступить с ним
в перепалку.
Но матери вслух он ответил: "Ага. Щас."

The Casual Vacancy • Непредвиденная вакансия
Unless otherwise stated, the content of this page is licensed under Creative Commons Attribution-ShareAlike 3.0 License